Люби меня всего (ЛП) - Джеймс Никки - Страница 63

Это была моя мама. Я проигнорировал звонок.

Переполненный всем произошедшим за последние двадцать четыре часа, едва получивший какой-либо сон, и с полностью вымотанными нервами, я не смог остановить поток слёз, когда они поднялись на поверхность. Быстро моргая, чтобы хотя бы видеть дорогу домой, я проклинал свою неспособность держать себя в руках. Какого чёрта со мной было не так?

Когда я остановился на своём парковочном месте, мой телефон зазвонил в третий раз.

— Брось, мам, сейчас? Правда?

Я несколько раз выдохнул и прочистил горло, прежде чем ответить, надеясь, что мой голос не будет звучать так, будто я плакал.

— Алло?

— Я знала, что если буду звонить достаточно, ты ответишь. Этот телефон всегда у тебя в кармане, ты меня не одурачишь.

— Мам, я был за рулём.

— Это не оправдание.

— Оправдание, на самом деле. Это противозаконно. Меня лишат прав.

Она фыркнула, будто не верила мне.

— Чем ты занят? Почему никогда не звонишь своей матери?

Я откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Это было последнее, в чём я нуждался, — чувство вины из-за того, что в последнее время их не навещал.

— Прости, мам, у меня было много дел.

— Ты всё ещё встречаешься с тем мужчиной?

— С Орином? Да.

После рождественского ужина я объяснил расстройство Орина, приехав позже. Как и подозревалось — и так было со многими людьми — мои родители отнеслись ко всему скептично и принимали это только по тому, что я был так непреклонен. Даже спустя семь месяцев, я по-прежнему слышал сомнения в её голосе, когда она спрашивала о нём. Меня это расстраивало, потому что мои родители всегда были очень открытыми и принимающими.

— Почему бы тебе не привезти его завтра на ужин? Я снова должна ждать Рождества, чтобы увидеть этого человека?

Завтра? Мне хотелось отказаться по миллиону причин. Первоначально, я даже не знал, свяжусь ли с Орином до завтрашнего ужина.

— Я приеду. И могу спросить, свободен ли он, ладно?

На другом конце провода повисла тишина, и когда мама заговорила, её тон стал мягче.

— Вон, почему ты так коротко говоришь со своей матерью?

Я вздохнул и ущипнул себя за переносицу.

— Прости. Я просто сейчас немного напряжён. Я поговорю с Орином.

— Это из-за работы?

— Что из-за работы?

— Ты так напряжён.

Я не хотел разговаривать об этом со своей мамой, особенно, когда это напрямую касалось альтеров Орина и его прошлого.

— Это из-за многого. Я в порядке. Увидимся завтра за ужином.

— Ты уверен?

Моя нижняя губа дрожала, и я опустил голову на руль, борясь со слезами. Я был такой открытой книгой, что она читала меня насквозь даже через телефонный разговор? Сглотнув комок, который грозился меня выдать, я попытался ответить уверенно и убедительно.

— Я уверен. Поговорим позже, мам. Пока.

Я повесил трубку, пока она не проанализировала мой ответ и не докопалась до меня снова. Не выходя из машины, я снова завёл её и выехал на дорогу. Борясь с эмоциями, я поехал через город домой к Эвану.

Я едва держал себя в руках, когда приехал, но собрался, как мог, прежде чем постучать в его дверь. Когда он открыл её спустя мгновение, и наши взгляды встретились, по его реакции я понял, что выгляжу дерьмово.

— Привет, — сказал я, засунув руки в карманы и раскачиваясь на ногах. — Ты занят?

— Нет, заходи, — он открыл дверь шире, и я вошёл. Его взгляд впился в меня, пока я проходил мимо. — Выглядишь так, будто тебя только что бросили.

Я покачал головой и продолжил идти прямо на его кухню, где взял себе пиво из его холодильника. Только открыв бутылку и выпив половину, я повернулся лицом к Эвану.

— У меня была реально дерьмовая ночь, и мне нужно поговорить. Пожалуйста. Можешь пока отложить шутки и осуждение в сторону и просто послушать?

Он кивнул и жестом попросил меня достать и ему пиво тоже.

Мы вернулись в гостиную, и я сел на диван и смотрел на свои руки, пытаясь понять, с какого чёрта начать. Так как это была щекотливая тема, я мало что рассказывал о нашей с Орином сексуальной жизни — или о том факте, что у нас её по-прежнему не было. И Эван не знал наверняка, что мы с Коэном наконец преодолели это препятствие ещё в апреле.

Он знал только о том, что месяцы назад у нас был разговор, когда я был в замешательстве из-за своих чувств к Коэну и его настойчивого желания, чтобы мы занялись сексом.

— Я кое-что расскажу и хочу, чтобы это осталось между нами, и ты попытался судить непредвзято, хорошо?

— Вон, ты же знаешь, что я тебя люблю, приятель. Какого хрена происходит?

Я сделал последний глоток своего пива и отставил бутылку в сторону.

— Прошлым вечером, когда мы ушли из ресторана, я остался ночевать у Орина, — я провёл рукой по волосам, зная, что следующие слова прозвучат странно, особенно для Эвана. — У нас ещё не было секса. Между нами это может никогда не произойти, и я это знаю. Знал с самого начала.

На его лице отразилось удивление, но он молчал, так что я продолжил.

— Орин очень хочет, чтобы это было возможно, и иногда испытывает собственные границы. Его это провоцирует. В итоге он переключается, и половину времени я, в конце концов, оказываюсь рядом с очень злым Ридом или с Коэном.

— Коэн, это который?

— Которому девятнадцать. У нас с Коэном теперь есть сексуальные отношения, поэтому иногда появляется он, но не в этом суть. В общем, прошлой ночью Орин зашёл слишком далеко для себя, и посреди поцелуев он переключился. Только на этот раз вышел Коув. Коув крайне нестабильный. Он причинял всевозможный вред телу Орина. Помнишь, я тебе рассказывал, что у Орина ДРЛ из-за чего-то, что произошло с ним в детстве?

Эван кивнул и помахал рукой, будто пытался всё это вспомнить.

— Да, ты говорил, долговременное насилие. На протяжении долгих лет или ещё что-то.

— Именно. Ну, Коув носит в себе все эти воспоминания. Думаю, он тот альтер, который выходил вперёд во время всего этого насилия.

— Чёрт, — казалось, Эван понимал, к чему идёт моя история.

— Да, так что пока мы сближаемся и пробуем что-то новое, внезапно появляется Коув. Он срывается. Он сходит с ума, кричит, что ему жаль и что он плохой и урод. Он начинает рвать себе руки ногтями и в итоге срывается на кухню, где мне нужно сдерживать его от того, чтобы он не порезал или не проткнул себя грёбаным ножом… На это ушли часы, Эван. Часы, — я сглотнул ком, который собирался образоваться у меня в горле, и сморгнул слёзы, которые снова навернулись, пока я говорил. — В конце концов, он вырубился от истощения. Я не спал. Не мог. Это преследовало меня всю ночь и это утро, пока рядом суетился весёлый Коэн, готовый к дню на пляже, который мы запланировали. Он понятия не имел, что произошло. Я отвёз его на пляж, пытался держать себя в руках, но я не знаю, какого хрена делать.

У меня стабильно текли слёзы, остановить их было больше не в моих силах. Я перешёл от организованного состояния к бормотанию, а затем к настоящим рыданиям.

— Это было самое страшное, что я когда-либо видел. Я чувствую себя ужасно. Это я вызвал. Коув подумал, что вернулся в то время, в то место, и он сошёл с ума. Эван, что я сделал?

Эван поставил своё пиво и забрал бутылку у меня.

— Воу. Остановись на минутку и сделай вдох. Просто… попробуй успокоиться.

Я знал, что Эвану тяжело обдумать слишком много эмоций. Он был не таким парнем, и это проявилось, когда ему стало неловко.

— Я не видел Орина с тех пор, как это произошло. Я просто хочу знать, что он в порядке. Нам не стоило заходить так далеко… Чёрт, я не должен был бросать Коэна. Что, если Коув вернётся и если…

— Чёрт! Просто остановись на пять секунд, Вон. Дыши и слушай меня.

Моё тело дрожало, пока я боролся со слезами, сосредоточившись на Эване.

— В первую очередь, — сказал он, как только я обратил внимание на него, — ни в чём из этого ты не виноват. В том, что произошло с ним в детстве. Ты. Не. Виноват. Ты меня слышишь? — Эван поднялся с дивана и провёл пальцами по волосам. — Бл*дь! Ладно. Я сейчас буду резким придурком, так что смирись с этим. Когда ты последний раз тратил время на себя, Вон?