Забыть завтра (ЛП) - Данн Пинтип - Страница 25

Вместо этого я улыбнулась настолько широко, что у меня заболели щеки.

— Сколько еще до того момента, когда мы остановимся на ночь?

Глава 17

Солнце опустилось достаточно низко, когда Логан предложил остановиться. Мы вытащили лодку на берег и шли, пока не наткнулись на поляну, не слишком покрытую камнями. Поросшие мхом корни выступали из земли, и все сорта листьев деревьев — вееровидные, остроконечные, широколистные — валялись кучками под высоко возвышающимися деревьями. Здесь пахло землей, насекомыми и дождем, так не похоже на запахи металла и улиц города.

Я зашла за дерево и сменила желтый комбинезон на чистые черные футболку и штаны, идентичные тем, которые раньше носила на Основах Физической Культуры. Это удивительно, что может сделать с человеком смена одежды. Я почти чувствовала себя обновленной. Когда я вернулась, Логан сидел на земле, сортируя содержимое рюкзака по кучам.

Я сложила комбинезон и положила его рядом с рюкзаком, несмотря на то, что я бы скорее сожгла его. Я украдкой бросила взгляд на Логана, только чтобы обнаружить, что он тоже смотрит на меня, и мы оба отвели взгляды. Вернулась прежняя неловкость между нами. Я пожевала губу и попыталась придумать, что же делать с моими руками. Я сжала их за спиной, но это выглядело глупо. Скрестила их на груди. Слишком защитная поза.

Давай, Келли. Возьми себя в руки. Он — обычный парень.

«Нет, ни разу», ― прошептал голос внутри меня. «Как и ты, никогда не была для него обычной девушкой».

Тепло родилось у меня в животе и добралось до моей кожи. Я махнула рукой на свои руки и присела на корточки, чтобы изучить кучки припасов. Что угодно, лишь бы избежать тяжести его взгляда.

Консервные банки. Много металлических консервных банок с подписью на боку. Веревка. Компас. Сменная одежда. Карта.

А затем… Что за? Упаковки нижнего белья разных размеров и самая большая пара кроссовок, которые я когда-либо видела. Я не понимаю. Я не большой знаток по дикой местности или чему-нибудь в таком роде, но зачем нам столько нижнего белья? Кроссовки четырнадцатого размера в Эдеме подойдут, может, двум людям.

Логан бросил мне металлическую консервную банку. Я посмотрела на ее бок, там было написано «базилик». Я схватила несколько других банок, и в каждой из них был какой-нибудь вид приправы. Чабрец. Розмарин. Мята.

Я потеряла равновесие. У меня уходили недели на то, чтобы вырастить эти травы на подоконнике. Мне приходилось попрошайничать, и умолять, и подкупать, чтобы получить их семена от моих инструкторов по курсу Ручного Приготовления. И вот они, каждая трава, которую я могла представить, аккуратно запакованная в маленькие консервные банки. Готовые к использованию.

— Я знал, что ты обрадуешься специям, — сказал он, улыбаясь, словно маленький мальчик, подаривший свой первый Рождественский подарок. Его улыбка, будто свеча для моего сердца, медленно, но уверенно отогревающая его.

И я не могла просить о лучшем подарке. Я предпочту карри и куркуму браслету из бриллиантов в любых пространстве и времени.

— Я потрясена, — здесь достаточно консервов, чтобы обеспечивать исследовательскую работу во время аспирантуры в течение года. — Но зачем все эти травы здесь?

— Рюкзаки — удобный способ доставить вещи в Хармони, — сказал он, чувствуя себя комфортно теперь, когда мы говорим об информации и фактах. Если бы только все наши взаимоотношения могли состоять из потоков данных. — У них нет никаких современных технологий, и им не так просто попасть обратно в цивилизованный мир, когда у них подходят к концу припасы. Так что один из способов, каким они могут получить вещи — это с помощью людей, подобных нам, которые доставят их.

Я провела пальцем по консервной банке.

— Так у них нет цифровой связи? Как Подполье узнает, что паковать?

— О, эм, — и улыбка, и ощущение комфорта исчезли, словно пламя, которое окунули в воду. — Я не уверен. У них должны быть какие-то их способы. А может они угадывают. Я не знаю.

Угадывают про обувь четырнадцатого размера? Не думаю. Я наблюдала, как он складывал консервы в пирамидку. Он что-то скрывает. Но что?

— Ты сказал, что они ждут нас, — медленно сказала я. — Как они узнали о нас, если мы не можем с ними связаться?

— Я такое сказал? — Его лицо в данный момент ярко красное. — Я, должно быть, оговорился. У меня нет никакого реального способа связаться с Хармони. Я знаю только то, что мне говорили родители.

Он, несомненно, не хочет об этом говорить. Я должна оставить эту тему. Но если бы я не спросила, почему он перестал со мной разговаривать, он бы так никогда и не признался. Я бы по-прежнему считала, что он объявил мне бойкот, потому что я ему не нравилась.

— О чем ты мне не говоришь? — спросила я.

— Ни о чем! Ситуация сложная, вот и все, — он встал и осторожно отошел от меня. С каждым шагом он все меньше был тем парнем с лодки и все больше становился тем, кто игнорировал меня в течение пяти лет. — Я не могу обсуждать это сейчас. Попытайся держать свой разум открытым.

Я смотрела, как он уходит. Попытайся держать свой разум открытым. К чему? К нашей дружбе?

Я готова быть открытой к ней. Я бы забыла о пяти годах тишины. Я бы простила его за все его секреты.

Если бы только он доверял мне так, как раньше.

Часом позже я перекинула через плечо флягу из нержавеющей стали и направилась к реке, чтобы наполнить ее. Подвернув штаны, я зашла в воду так, что вода достигла колен. Солнце скрылось за горизонтом, и вокруг оранжевого зарева растеклась пурпурная полоса на фоне дымчатых облаков.

Я сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Мне нравилось солнце, даже когда его не видно.

Логан дал мне все это, и я не могла бы быть более благодарной, чем сейчас. Так что, может, он и прав. Может, мне стоило бы держать свой разум открытым.

По моей коже пробежался легкий ветерок, заставив волосы на обратной стороне шеи встать дыбом. Я отвинтила крышку и погрузила флягу в воду.

Открытый разум. Я покатала эту идею во рту, в голове. Что это значит? Как это работает? Твое будущее раскинулось перед тобой. Открытое. Бесконечное количество возможностей. Открытых. Пути, уходящие во всевозможных направлениях. Открытые.

Напор чего-то пошел через меня. Я ощущала его везде — в порезах на ногах, в боли в пояснице, в пальцах, держащих флягу в воде.

Что за? Я уже получила свое воспоминание из будущего. Предполагается, что оно только одно. Правильно? Так почему я чувствую этот напор? Почему я чувствую себя, словно я скоро получу другое воспоминание? Другое воспоминание. ОТКРОЙСЯ.

Я свернулась клубочком на коленях у моей матери, сжимая руками набивную собачку. У собаки фиолетовая шерсть и зеленый круг вокруг одного из ее широких, грустных глаз. Она пахнет смесью арахисового масла и черствых крекеров, но когда я вжимаю подбородок в ее тело, она окутывает меня мягкостью, лишь слегка покрытой ворсинками.

Мое тело странное. Не согласованное. Словно я надела чужую кожу.

— Почему ей нужно было уйти? — спросила я. — Куда она пошла?

Я не знаю, кто такая «она». Я не знаю, почему я расстроена. Все, что мне известно — что внутри меня есть пропасть, настолько большая, что вряд ли ее когда-нибудь что-нибудь заполнит.

Моя мама гладит мои волосы. Они заправлены за уши и заканчиваются чуть ниже подбородка. Я должна быть молода, настолько молода, чтобы иметь такую короткую прическу.

— Я не знаю, крошка.

Почему она не знает? Моя мама всегда все знает. Даже когда она сочиняет их сама, у нее всегда есть ответы.

— Она обещала, — сказала я. — Она обещала, что останется на всю ночь. Она обещала, что всегда будет рядом, но она покинула меня. Она ушла.

— Иногда люди не могут сдержать своих обещаний.