Ветра Унтара (СИ) - Элиман Итта - Страница 50

Нельзя сказать, чтобы я не чувствовала неловкость перед людьми, чью сокровенную тайну узнала случайно, в порыве злобы. Но злоба прошла, и я поняла, что нельзя опрометчиво судить о том, о чем не знаешь как следует. Конечно, я и так это знала, но для того чтобы быть мудрым, все же желательно быть беспристрастным... А я, увы, не такая.

***

Много столетий назад, когда произошло то, о чем лучше не вспоминать, уцелевшие народы Древнего мира осмелились селиться у подножия хребта Инкабара. Среди них были и ойёлли, и беспечные феи, и даже иттииты. Но именно ойёлли, в ту пору все так же странствующие по морям и рекам полуострова Йо-Йо, ближе всех подобрались к Вечной Горе, раскидывая на летний постой шатры. Тогда и произошло то, о чем ойёлли молчат по сей день.

Однажды, в ночь луностояния, когда все чары земли возрастают в сто крат, Угрюмые Феи резвятся, а детишки спят самым крепким сном, в ту ночь вождь ойёллей услышал зов Вечной Горы. Многие из его народа не раз слышали этот зов, но ведь все ойёлли голубоглазы, все, кроме Аль-Таи. Вышло так, что его отец полюбил женщину из рода иттиитов, и Аль-Таи родился с огромными, раскосыми глазами, черными, как ночь... такими же, как у его матери.

В ту ночь Аль-Таи внял зову Вечной Горы, созвал самых сильных и смелых мужчин и повел их на верную погибель. Напрасно товарищи отговаривали его, напрасно убеждали. Конечно, они могли ослушаться, но ойёлли не из тех, кто бросает своего вождя. И когда они поняли, что с ними или без них Аль-Таи все равно отправится в путь, они забрали весь запас факелов и последовали за ним в самое чрево Вечной Горы.

К утру путники достигли подножия, и вождь уверенно вошел в пещеру. Аль-Таи шел так быстро, что товарищи с трудом поспевали за ним. Факелы горели, но их яркий свет невыносимо резал глаза, и, чтобы запомнить дорогу, тот, кто был помудрее, старался делать насечки на стенах коварной пещеры. Она все глубже и глубже уходила в гору, и так случилось, что никто кроме ясноглазого Кайя, не заметил, как порог Пещерных Лабиринтов Вечной Горы миновал. Так случилось, что никто не видел, как ясноглазый Кайя поднял светящийся волшебный ключ, и никто не заметил, как ясноглазый Кайя положил его в карман своей моряцкой брезентовой куртки.

Светящийся, похожий на мотылька, ключ веками сторожил лабиринты. Он впускал каждого, кто мечтал о древних сокровищах, но после, насладившись знаниями Древнего мира, или прихватив с собой что-либо из сокровищ, никто уже мог покинуть Пещерные лабиринты Вечной Горы. И так было столетие за столетием, пока судьба ясноглазого Кайя не совершила этот исторический шаг.

Так ойёлли оказались в Пещерных Лабиринтах Вечной Горы, они проносили факелы мимо исчерченных древними рунами стен; мимо статуй, изображающих удивительных животных; мимо каменных дверей, за которыми лежал Древний мир. Библиотека, оружие, свитки, изобретения, механизмы, магические книги, научные трактаты, искусство и волшебство... все то, что было бесценно. Но вождь уверенно шел вперед, ведь только ему одному было известно, что приготовила ему Вечная гора, чем она заманила его. Властью ли, великими знаниями, картами морей, кладами, золотом, эликсиром жизни или чем-то еще.

И вот настал момент, когда Вечная Гора решила, что пора разделить путников. Кто-то направился на восток, а кто-то на запад, и случилось так, что ясноглазый Кайя пошел за вождем. Те, что ушли на запад, канули, и про них уже никто никогда не узнал. Но те, кто ушел с вождем, шли еще два дня и две ночи, пока не кончились факелы и пока они не зашли в тупик.

Утро застало путников спящими, и тот, кто спал у самой стены, проснулся от яркого солнечного света, бьющего сквозь узкую расщелину в горе. Ойёлли прошли Вечную Гору насквозь и оказались на другой ее стороне, и тогда они увидели черепа и кости тех, кто однажды тоже пошел на ее зов. Вечная Гора, начало и конец мироздания, мстила людям за зло, которое они несли в мир, и тот, кто пришел сюда однажды уже не мог вернуться, потому что лабиринты запирались на ключ. Они плутали по коридорам, но, не найдя выхода, возвращались умирать сюда, к солнечному свету, такому манящему и такому недоступному...

Много времени провели ойёлли рядом с беснующимся вождем. При виде солнечного света Аль-Таи впал в меланхолию, он только вздыхал и плакал, глядя на луч солнца, бьющий сквозь камень, но он так и не смог прийти в себя. И тогда тот, кто был помудрее решил, что пора возвращаться. Много труда стоило уговорить вождя, он потерял силу, смелость, и чары горы совсем извели его. Но еще труднее было идти в темноте без воды и пищи, освещая отметины на стенах только волшебным ключом, слабо светящимся в темноте. Лабиринты не смогли задержать тех, кто владел ключом. Спустя несколько дней, истощав и измучившись, они, наконец, увидели дневной свет и с трудом выбрались на волю. Они были первыми, кто вернулся из Пещерных Лабиринтов смерти. Так случилось, что никто так и не узнал, что ясноглазый Кайя спас им жизни, не знал и сам Кайя. Это выяснилось гораздо позже, когда Хранители обнаружили пропажу и изгнали ойёллей с Запретной Земли. Хранители Гор не знали, что Ключ от Пещерных Лабиринтов Вечной Горы так и остался во владении ясноглазого народа...

________

Женщины сняли венки, бросили в воду, и те поплыли следом за шатром. Время вечерней песни кончилось, пришло время сна. Вождю дорого стоило дождаться этого момента, он пригласил нас к себе и на этот раз усадил на ковер и предложил кальян.

- Спасибо, - отказался Эмиль, - мы курим трубки.

- Как хотите, - Тей-Рыба не терял достоинства, - я бы хотел задать самый резонный вопрос: Откуда вы знаете тайну нашего народа?

- Моя девушка много чего знает, - Эмиль кивнул в мою сторону, ему хотелось подразнить меня, - спросите ее...

- Вы знаете нашу тайну, мы знаем вашу! Что удивляет вас, вождь поющего народа? - подыграла Эмилю я.

Торг начался.

Суровое лицо молодого вождя выразило недоумение:

- Вашу тайну?

- Ветра, угрожающие полуострову Йо-Йо, - напомнил Эмиль, - это посерьезнее, чем старые долги, не правда ли?

- Старые долги - дело чести, - голубые глаза Тейя-Рыбы стали мрачными.

- Честь любого народа - дорогого стоит, и мы просто решили напомнить вам об этом.

- У вас получилось более чем удачно, - признался вождь, - и все же то, о чем вы сказали вскользь, шутя, не знает никто из нас, кроме вождя. Тот, кого унесло водами времени, знал кое-что еще, что интересует меня. Я не боюсь войны, леди, но мой народ не воюет уже насколько столетий, нашествие полыньяков грозит нам неминуемой гибелью. Надеюсь, вы это понимаете. Но даже гибель народа не страшит меня, я ищу того, кто поможет мне узнать, что имел в виду старейшина, когда говорил, что полыньяки как-то связаны с тайной ключа.

- Пропавшего ключа, - уточнил Эмиль, - вы украли ключ из лабиринтов, а теперь, на исходе столетия, его украли у вас.

- Я не хотел бы это обсуждать, - Тей-Рйба выглядел как загнанный, но гордый буйвол. Когда дело касалось правды Эмиль подчас бил не в бровь, а в глаз.

- Хорошо, - смягчилась я, - попробую поговорить с полыньяком. То, что я умею, не имеет названия, это не телепатия, это другое, но я попробую...

- Я слышал о народе, обладающим таким даром. Однажды ойёлли породнились с ним, и это закончилось печально.

- Знаю, - ответила я, - мне жаль...

- Хотелось бы убедиться, что вы не будете препятствовать нам... - произнес Эмиль.

- Препятствовать? - перебил вождь. - Ойёлли - честный народ, но наша тайна - проклятие и участь, она должна оставаться тайной. Обещания неуместны!

- Времена начинают меняться, тайны волшебных вещей касаются не одного народа, они касаются всех! Вы ничего не сможете с этим поделать... - возразил Эмиль.

- Вы правы, юноша, времена меняются....

- Так что вы знаете про ветра?

Тей-Рыба нахмурил лоб:

- Ветра смерти - месть серных ведьм, месть за изгнание, но, мне известно - это как-то связано с нашей тайной и с полыньяками, по крайне мере с одним из них. Что за ветра такие - не представляю, но, говорят, один из них способен перевернуть мир и поменять местами море и сушу.