Право убежища (СИ) - Захарова Лидия - Страница 23

А потом раздался звонок в дверь.

Саран замерла, не донеся почти пустой стакан до рта. Кто это мог быть? Кто мог наведаться к ней, предварительно не позвонив? Она поставила стакан, облизнула пальцы и крадучись подошла к входной двери. Звонок не повторился, но неизвестный начал дергать ручку. Саран нахмурилась и открыла внутреннюю дверь. Стараясь ничем не выдать своего присутствия, она привстала и заглянула в глазок. На площадке было достаточно светло, но как следует рассмотреть гостя не удавалось: он постоянно вертелся, то оглядываясь, то вскидывая руку, чтобы взглянуть на часы… Но это точно был не Луис Каро. И что-то в незваном госте показалось Саран смутно знакомым…

— Денис? — неуверенно спросила она из-за двери.

— Саран! — воскликнул тот. — Ты дома!

Что ему было нужно? Как он вообще оказался в Москве?

Саран поспешно отперла дверь. Выглядел Денис скверно. Когда они виделись в последний раз, полтора года назад, девушки оглядывались на Дениса и первыми подходили знакомиться. Правда, без особого успеха — молодой человек отличался клинической степенью моногамности. Даже отказ возлюбленной и предстоящая ссылка не заставили его обратиться за утешением к другим представительницам прекрасного пола.

И из всех возможных вариантов надо же ему было влюбиться именно в Настю!

История получилась печальной. Денис, манья восемнадцати лет, приехал в Москву, чтобы поступить в Университет. В первый же день он отправился на Воробьевы горы, чтобы подать документы, а оттуда — прямиком на Воздвиженку, чтобы представиться Пхатти. Это было стандартной процедурой. Новоприбывший дух договаривался о встрече с верховным демоном, слушал лекцию о субординации, подписывал контракт и получал свой кусок охотничьих угодий. Маньи, духи, способные насылать видения, были особенно щепетильны во всем, что касалось территорий. Если лисы охотились в самых густонаселенных местах и практически не мешали друг другу, то маньям требовались простор и уединение.

Денис получил Строгино без права даже ступить на мост, отделявший его от Щукино. С запада его территория ограничивалась МКАДом, с юга — проспектом Маршала Жукова. Но Дениса все устраивало, и первые несколько месяцев проблем не возникало. Потом начался учебный год, и большую часть времени он стал проводить в учебных корпусах на юго-западе Москвы, которые находились на территории другого маньи, очень несговорчивого. В первый раз, когда Денис попался на глаза хозяину Воробьевых гор, он отделался предупреждением. Во второй раз ему сломали руку. А третья встреча состоялась уже в присутствии Пхатти, Олега и — на Денисово несчастье — Насти. Саран узнала обо всем постфактум, со слов самого Дениса, когда тот пришел в «Перпетуум Мобиле», чтобы утопить горе в бокале вермута. Ничего крепче Денис не пил.

В то время Саран с Настей еще оставались лучшими подругами, и восторги несчастного влюбленного она выслушала с сочувствием и пониманием. И даже попыталась помочь, организовав вторую, «случайную» встречу, которая бы позволила Денису как следует с Настей познакомиться. Но все оказалось напрасно. Шаманку Денис не заинтересовал совершенно. А его навязчивые ухаживания послужили новым источником проблем. Сначала возмутился манья, на чьей территории жила Настя. Пути шаманов и низших духов нечасто пересекаются, поэтому такое соседство никого раньше не напрягало. Но появился Денис, и Пхатти снова пришлось разбираться. Потом Денис прокрался в лабораторию Олега, чтобы устроить Насте приятный сюрприз, и сорвал несколько важных ритуалов. Тут уже Пхатти не стал ничего слушать и дал Денису сутки, чтобы собрать вещи и уехать из Москвы навсегда.

Более страшного наказания нельзя было и вообразить. Уехать и лишиться последней возможности быть рядом с любимой? Денис не мог на это пойти. Он упал на колени перед Пхатти и стал умолять о снисхождении. Ничего хорошего из этого не вышло. Пхатти лишь сильнее разозлился и сократил сутки до нескольких часов. А в случае неповиновения грозился натравить на Дениса Луиджи Эргенте, знаменитого охотника на духов, по слухам, бывшего реинкарнацией Ван Хельсинга.

От самоубийства Дениса спас Олег. Он сжалился над несчастным парнишкой и позволил один раз в месяц звонить Насте, чтобы узнать, как у нее дела. Шаманке же полагалось снимать трубку, быть вежливой и не обострять и без того экстремальную ситуацию. Денис согласился — а что ему еще оставалось? Насте тоже деваться было некуда, против прямого приказала учителя не попрешь. Но решение Олега задело ее, и она не пришла, даже чтобы попрощаться. В итоге на вокзале Дениса провожала одна Саран. Молодой человек был выше ее на целую голову, его растрепанные каштановые волосы развевались на ветру, огромные карие глаза были полны страдания — он был так красив в тот момент, что Саран сама едва не влюбилась. Но Денис уехал, и вскоре она совершенно о нем позабыла. Через несколько месяцев Настя перестала с ней разговаривать. С Олегом Саран виделась нечасто и потому даже не знала, продолжаются ли ежемесячные звонки. Строгино перешло другому манье, и о Денисе уже никто не вспоминал.

Что же заставило его нарушить приказ Пхатти и вернуться?

— Раздевайся, проходи, — Саран неуверенно махнула рукой в сторону кухни.

Денис изменился почти до неузнаваемости. Он сутулился и постоянно отводил глаза. Впалые щеки покрывала трехдневная щетина, и вообще вид у него был голодный и неряшливый. Джинсы были протерты в нескольких местах, причем явно не по задумке дизайнера, футболка — Саран узнала ее — выцвела и растянулась. Или она так висела, потому что Денис сильно похудел?

— Что с тобой стало? — не удержалась Саран от вопроса.

Единственное, что не изменилось — это лихорадочный огонек в глазах, который становился заметен, стоило Денису перестать вертеться и постоянно моргать.

— Это неважно, неважно, — сбивчиво ответил Денис.

Он поймал Саран за руку и до боли сжал запястье.

— Насте грозит опасность. Она сказала, что только я могу ей помочь!

Наверное, она неправильно его расслышала. Еще сегодня днем с Настей все было в порядке, она кривилась и фыркала так же, как и всегда. Может, что-то случилось после того, как все разошлись и Настя осталась одна в квартире Нелли? Но как об этом мог узнать Денис?

— Когда ты с ней разговаривал в последний раз? — спросила Саран.

Денис запустил пятерню в традиционно взлохмаченную шевелюру. Романтический поэт, лорд Байрон — не меньше.

— Она позвонила мне два дня назад. Сегодня же пятница, да?

Саран кивнула и подтолкнула Дениса в сторону кухни.

— Пойдем, чего стоять к прихожей.

— Так вот, в среду днем она позвонила мне и сказала, что ей грозит страшная опасность. Она хочет сбежать, но за ней постоянно следят. Я — единственный, к кому она могла обратиться.

Постоянно следят? Что-то не похоже.

— И что ей нужно?

— Я должен помочь ей уехать из Москвы. Как можно скорее. Но никто не должен об этом знать, особенно Олег.

— Но… тогда зачем ты пришел ко мне и все это рассказываешь?

Денис снова сжал ее руку.

— Мне нужны деньги. Я продал все, чтобы купить билет до Москвы. Но я должен помочь Насте! И я знаю, что ты нас не выдашь, только не ты.

Интересно, он знал, что они уже год практически не общаются?

— У меня есть несколько тысяч, может быть, даже десятку найду, но, Денис…

— Мне нужно несколько сотен тысяч! Чтобы сегодня же улететь из Москвы. Куда-нибудь подальше, на край света, в Австралию!

— У меня нет таких денег, — соврала Саран.

Деньги у нее были, неприкосновенный запас, тщательно спрятанный и оставленный на самый черный день. Она намеревалась распечатать его перед отъездом. Но проблемы Насти — настоящие или выдуманные — под определение черного дня не подпадали. И даже большие Денисовы глаза не могли изменить ее решения. Во-первых, она просто не верила, что Насте что-то угрожает. И почему вдруг понадобилась держать все втайне от Олега? Во-вторых, проблемы шаманки ее, Саран, вот уже год совершенно не касались.