Эссенция пустоты (СИ) - Харт Хелег - Страница 15

Всего за несколько минут сражающиеся уничтожили всё, что находилось в зоне их досягаемости. Тёмная фигурка то пропадала, то появлялась вновь, и пират понял, что это тот самый жуткий тип, встреченный им на пляже. Именно его умение исчезать, судя по всему, доставляло наибольшие неприятности его противникам: направленные в него удары часто пропадали втуне, улетая в небо. Само пространство изгибалось — Эхел видел это по искажающимся струям дыма. «Однозначно, лучше переждать тут». Пират прекрасно отдавал себе отчёт в том, что увиденное им в сокровищнице по сравнению с этим — ерунда. Если бы он не видел сражающихся своими глазами, то точно подумал бы, что на острове Марканда устроили разборку сами Боги.

И тут всё прекратилось. Страж остался в небе один. На земле защищённая щитом парочка напряжённо озиралась по сторонам. Кажется, они решили, что их противник сбежал.

Но рано радовались. У Эхела едва глаза не выпали, когда справа от него зашевелилась гора. Вся гора! Землю снова затрясло, и пират изо всех сил вцепился в свою ветку, с трудом на ней удерживаясь. Ещё бы — когда такие глыбы срывает с места!

Жуткий тип появился аккурат над разваливающейся на части махиной. Эхел пригляделся: человек держал в руке какую-то вещь, но что именно не разобрал. Гора тем временем стала складываться в титаническую человекоподобную фигуру, которая точно должна была проломить головой небосвод, но нет, не проломила… Сам жуткий оказался как раз во лбу каменного гиганта, защитившись тем самым куполом из жёлтого берилла.

Такого никто не ожидал. Да какие там ожидания! «Разве такое вообще возможно?!» — подумал пират и тут же себе ответил: «Раз вижу, значит, возможно».

Гигант сделал широкий шаг, и сражение возобновилось. С земли в него полетели сгустки чего-то зелёного, они оставляли на каменном теле большие выжженные углубления, но были ему что левиафану плевок. Взмахнув ручищей, колосс попытался сбить Стража, но тот увернулся. Облетев вокруг глыбы несколько раз, элементаль завис прямо перед её необъятной башкой и ударил, тем самым ослепив и оглушив даже сидящего на безопасном расстоянии Эхела.

Пират, не выдержав такого испытания, свалился с дерева и на короткое время потерял сознание.

От атаки Первого пошла такая ударная волна, что мне пришлось прикладывать дополнительные усилия, чтобы нас с Рэном не смело прочь.

Но гигантский голем устоял. Взрыв раскрошил часть его туловища и правую руку, оставив на её месте лишь жалкую культю, но левой рукой махина тотчас ударила сверху вниз. Протоэлементаль не успел увернуться: огненная фигурка, оставляя за собой яркий росчерк, ухнула на землю.

Грогган не терял ни мгновения. Присев, его каменный монстр со всего маха опустил руку, вколачивая упавшего элементаля ещё глубже в твердь. Потом он ударил ещё раз. И ещё.

Таких сокрушительных ударов никто бы не выдержал. Силы почти истаяли, а потому мне оставалось только наблюдать за беспощадным убийством. За втаптыванием моих надежд в тело острова.

Наконец голем остановился. В том месте, куда он бил, образовалась огромная яма, и потому не видно было, что стало с элементалем, но рассчитывать на то, что тот до сих пор цел, не приходилось. Купол в башке гиганта открылся, и оттуда выпорхнул Грогган, быстро спустившись к поверженному Первому.

Я побежал к краю ямы, на ходу выхватывая мечи — непонятно, для чего, наверное, от безысходности — и успел увидеть, как белоглазый, чьи руки окутало непроницаемо-чёрное пламя, вырывает из груди потухшего элементаля его сердце — эссенцию огня. Поднеся протоэлемент ближе к лицу, Грогган какое-то время вглядывался в него, а потом поднял голову, вперившись в меня взглядом, который окончательно расставил всё по своим местам.

Его лицо было искажено бешенством. Глаза горели, как у безумного, но самое страшное, что за кажущимся безумием скрывался здравый рассудок. В тот момент я понял — он отлично знает, что делает, как делает, и для чего. Он не больной. Он не доведён до ручки, не загнан в угол. Это не жизнь заставила его делать то, что он делает, и думать так, как он думает. Выражение его глаз дало мне понять — Грогган стал таким, потому что сам так захотел. У него было полно шансов пойти другими путями, но он выбрал именно этот: ненависть ко всему, что его окружает, и к самому себе — тоже. Его нельзя переубедить, потому что каждое новое переосмысление себя приводило его к одному и тому же выводу. Он не отступит от своего, не исправится. Его не подкупить, не соблазнить, не заставить думать иначе. Потому что он не считал себя злом. Для него вообще не существовало такого понятия.

Скривившись в победной усмешке, белоглазый испарился. На дне ямы осталось лишь нелепо изломанное, вскрытое тело протоэлементаля. А каменный колосс, потеряв связующее плетение, стал с грохотом разваливаться на куски.

Я смотрел на него какое-то время, собираясь с мыслями. Нужно принять очевидное — я проиграл. Очень старался, сделал всё возможное — или почти всё — чтобы помешать врагу, но проиграл.

В этот раз.

Рэн подошёл и молча встал рядом со мной — слов не требовалось. Даже не переглянувшись, мы пошли прочь от поля боя — по распаханной взрывами земле, обходя глыбы камня, упавшие с небес, и пробираясь через дымящиеся островки остатков джунглей. Шли долго, не торопясь, хотя следовало бы поспешить, пока Грогган не прислал сюда своих миньонов. Сам он не стал продолжать драку только потому, что вымотался, однако ему это и без надобности — ведь есть те, кто может прийти и добить — в моём случае, пленить — за него.

Но мы с Рэном слишком устали, чтобы спешить. Он вёл меня туда, где они высадились — к какой-то Красной бухте. Чтобы убегать и путать следы, требовалось немного восстановить силы, поэтому я вознамерился сделать небольшой привал на берегу моря.

— Как думаешь, откуда он узнал? — спросил пуэри на ходу.

Я и сам думал об этом. И варианты были один хуже другого.

— Вряд ли он проследил за кем-то из нас, если ты об этом.

— Тогда как ещё?

Я не ответил.

На красном песке бухты всюду виднелись разбросанные вещи пиратов, поэтому мы даже не сразу обратили внимание на лежащее посреди лагеря тело. Рэн, подойдя к нему, опознал несчастного:

— Селах. Капитан корабля. Кто же его так…

Я осмотрелся и тут же отметил вывернутую наизнанку сумку, а потом и хаотично разбросанные вокруг вещи. Среди них присутствовал помятый свиток, скреплённый до боли знакомой печатью.

— Вот тебе и ответ, — сказал я, поднимая бумагу и демонстрируя эмблему Рэну.

— Это его?

— Сейчас узнаем, — я вскрыл печать и развернул свиток. — Это подорожная «для особых случаев». «Полусу Сиггеру, так же известному под прозвищем Селах».

Мы переглянулись.

— Он был чародеем? — Рэн с удивлением посмотрел на мертвеца.

— Это вряд ли, — сказал я. — Намного больше меня интересует — кто и за что проделал ему лишнюю дыру в черепе?

Пуэри, посмотрев на меня, только растерянно пожал плечами. Да и вопрос адресовался не ему, он мог подумать разве что на Гроггана. Я же точно знал, что тот бы и пальцем не пошевелил — ему просто нет дела до мелкой сошки. И Отражение, судя по его лицу, было со мной согласно. Я надеялся, что этот всеведущий кривляка немного прояснит ситуацию, но и он молчал.

Как выяснилось впоследствии, ответ на вопрос «Кто опередил нас и прикончил этого гада?» оказался неожиданным даже для него.

Эхел снова бежал. Он вообще вдруг осознал, что за последние полсуток ему довелось побегать больше, чем за три предыдущих месяца.

Очнувшись, он долго и с большим трудом пытался понять, где находится. А поняв, вскочил, как ошпаренный, потому что битва, судя по тишине, закончилась. При падении пират лишь чудом ничего себе не сломал — очень кстати пришёлся густой куст, выросший под деревом. Но радоваться было некогда. «Быстрее, быстрее! Неужели они уже разбежались?»

Вскоре заросли кончились, и пошла раскуроченная невиданной баталией местность. Догорающие обрывки джунглей, разломы в земле, скопления раскалённых валунов — поди найди среди всего этого хаоса хоть что-нибудь!