Темная кровь - Смит Э. Дж. - Страница 52

Его голос был очень усталым.

– И что ты будешь с этим делать, Уильям? Меня выгоняли на суточное дежурство под дождем за слова гораздо менее опасные, чем твои. Ты ходишь по краю.

Тихо жаловаться на приказы считалось нормальным, и к свойственным Фэллону едким замечаниям начальство в основном относилось терпимо, но открыто сомневаться в решениях короля было опасно.

– Все изменилось, – ответил Вереллиан. – Редко бывает так, что Красные рыцари видят то, что видел я, и остаются в живых. Такой опыт меняет человека.

Фэллон фыркнул.

– Итак, ты увидел несколько плачущих раненов. Ты убил сотни людей и никогда раньше о таком не беспокоился. Ты говоришь о чести, но как насчет долга – передо мной, перед рыцарями, перед Одним Богом?

– Что такое долг, Фэллон? – спросил Уильям. – Что такое долг, когда приказы тебе отдает каресианская колдунья?

Фэллон хотел гневно ответить ему, но ярость испарилась еще до того, как он произнес первые слова. Он сел с открытым ртом, пытаясь подобрать ответ. Попробовать оправдать Тристрама, обвинить Мобиуса? Это неправильно. Он хотел сказать, что ведьма, заколдовавшая короля, мертва – но у нее остались еще шесть сестер. Фэллон закрыл рот и опустил голову.

– Если даже ты и прав – что это меняет? – почти шепотом спросил он. – Мы Красные рыцари, мы делаем нашу работу.

– Ты Красный рыцарь, друг мой. Но не думаю, что я смогу им остаться. – Вереллиан говорил так, будто давно принял решение.

– Ты лучший из всех, кого я знаю, но кто ты, если не Красный рыцарь? – Фэллон не знал, как реагировать на его слова.

– Я Уильям из Вереллиана. Им я был до того, как принес свои обеты, им я останусь, когда они казнят меня за отступничество.

Нарушение обета было серьезным преступлением. Красными рыцарями становились на всю жизнь. Только младшему брату короля, Александру Тирису, однажды было позволено уйти из рыцарей.

– Когда они тебя освободили – почему ты не отправился на запад? Ты должен был укрыться в безопасном месте. – Кричать на Уильяма за его глупый поступок не имело смысла. – Неужели ты думал, будто я поведусь на твои слова и просто отпущу тебя?

Вереллиан глубоко вздохнул.

– У меня есть послание об условиях перемирия от Южного Стража. Я дал слово, что, если они отпустят меня, я передам его королю.

Настроение в комнате стало тоскливым.

– Я думаю, они казнят меня почти сразу после того, как сообщат, что король слишком занят и потому не может меня выслушать.

– Знаешь, я бы так и сделал, – сказал Фэллон, – то есть я бы тебя отпустил. Если поскачешь на юг, то за месяц доберешься до Охотничьего Перевала.

– Я все тот же, Фэллон. Я сохранил свою честь, а ранены заслужили, чтобы их слова услышал король. – Вереллиан оставался все так же упрям, но Фэллон не мог уложить в голове его слова с тем, что знал о своем бывшем командире.

– Как капитан Красных рыцарей, я считаю, ты должен передать свое сообщение мне. А затем мы обсудим, как тебе сбежать. – Он не притворялся, будто мог бы взять под стражу или навредить своему бывшему командиру. Фэллон уже решил, что даст Уильяму возможность уехать на юг. Воспользуется ли он ей – будет видно.

Уильям неожиданно улыбнулся и на секунду стал почти таким, каким помнил его Фэллон.

– Капитаны Хоррок Зеленый Клинок и Йохан Длинная Тень требуют, чтобы захватчики ро убирались со Свободных Земель раненов, или они встретятся с объединенной мощью Свободных Отрядов.

Фэллон приподнял бровь и подумал, что король просто отмахнется от такой неуместной демонстрации силы.

– И что они ожидали услышать в ответ? Кроме смеха, конечно.

– Они серьезны, – мрачно произнес Вереллиан. – И я тоже.

– И у тебя мозг тоже размягчился? – прорычал Фэллон. – Услышав этот вздор, король еще сильнее захочет их уничтожить.

Уильям яростно уставился на своего бывшего адъютанта.

– Как ты думаешь, какая судьба тебя ждет? По сравнению с Тирисом Южный Страж – жалкая лачуга… Ро Хейл – вообще руины… чего же хочет король?

Фэллон удержался от немедленного ответа.

– Скажи что-нибудь, Фэллон, – рявкнул Вереллиан.

– Ты дурак, – ответил он.

– Любой, кто готов умереть по прихоти короля, – дурак, – парировал Уильям. – А ты не дурак.

Он выделял каждое слово, а затем стиснул зубы в гневе. Они стояли друг напротив друга, с горящими глазами и сжатыми кулаками. Сейчас Фэллон почти ненавидел Уильяма – но в основном потому, что тот был прав.

Красные рыцари жили в некоем самообмане, который позволял им верить в абсолютную власть Одного Бога. Обязанностью рыцарей было следовать приказам их командира и исполнять божью волю и волю короля. Сложно было убедить воинов в обратном, и только самые опытные из них видели подноготную таких убеждений – способ удержать их в узде. Фэллон и Уильям слишком хорошо повидали мир и пролили слишком много крови, чтобы оставаться истинно верующими в их идеологию. Они были практичными и верными, но не настолько послушными, как молодые рыцари вроде Терона.

Фэллон принял лицемерный порядок и старался не слишком глубоко о нем задумываться. Но сейчас из-за вмешательства каресианской колдуньи капитан стал более восприимчив к доводам Вереллиана.

– Сэр Фэллон, можно ли задать вопрос по поводу беседы, только что мною услышанной? – На ферму вошел Терон. – Вы очень громко разговаривали.

– Лейтенант Терон, подождите снаружи! – рявкнул Фэллон.

– В этом нет нужды, – спокойно произнес Уильям, шагнув к пылкому молодому рыцарю. – Я принес условия мира для короля, и капитан Фэллон хотел бы, чтобы вы поместили меня под стражу до прибытия армии.

Он повернулся к бывшему адъютанту.

– Я просто облегчаю тебе работу.

– Сэр? – уточнил Терон.

– Просто сделай так, как он сказал, – устало произнес Фэллон.

Медленно тянулось время, и мысли Фэллона становились все мрачнее и мрачнее. Он сидел на заброшенной ферме и обдумывал слова Вереллиана. К полудню солнце засияло на безоблачном небе, и на земле Алого Отряда стало неожиданно тепло. Постоянный ветер напоминал о том, что они все еще в стране раненов, и назвать его горячим было совсем нельзя, но, по крайней мере, дождь прекратился. Фэллон собирался оставаться на ферме до прибытия подкрепления, в конце концов, скоро к ним подоспеет и основная часть армии. Когда механики соберут требушеты и армия будет готова к бою, они выступят к Южному Стражу. Слова Вереллиана неизбежно дойдут до чьих-нибудь ушей, и смерть старого капитана будет всего лишь строчкой в военной кампании на Свободных Землях.

– Капитан, всадники на западе! – прокричал Омс снаружи. Фэллон секунду помедлил, собираясь с мыслями перед тем, как снова встретиться с реальностью. Затем вышел из дома. Он так и не надел доспехи, и, присоединившись к своему отряду, капитан рыцарей Фэллон из Лейта сильно выделялся на фоне красных рыцарских плащей.

– Что там, сержант? – спросил он. Вопрос был, впрочем, излишним: облака пыли на западе показывали, что приближаются значительные войска.

– Знамя Дарквальда, сэр, – ответил сержант. – Я бы сказал, там тысяча человек и механики. Передовой отряд.

Всего добровольческая армия Дарквальда насчитывала десять тысяч солдат. Они не отличались высокой выучкой, зато были известны своей стойкостью. В центре приближающейся колонны развевался единственный пурпурный стяг.

Во главе воинов скакали два всадника. Брат Джакан величественно ехал под пурпурным скипетром аристократии. Рядом с ним – лорд Владимир Коркосон, командующий добровольцами. Он был известен под прозвищем Владыка Топей из-за более низкого статуса среди аристократии Тор Фунвейра и выбрал в качестве герба виноградную гроздь на фоне дуба. Он носил характерную кожаную кирасу, а белые волосы были скорее наследственной особенностью, а не признаком возраста.

– Тогда, вероятно, это Владыка Топей, – произнес Омс, смерив взглядом менее благородного военачальника. – Кожаная броня… храбрый мужчина.