Темная кровь - Смит Э. Дж. - Страница 84

Отдаленные крики становились громче. Люди выли от боли и страданий, мертвых и раненых уносили от разрушенных ворот. Несколько раненских катапульт безрезультатно стреляли по равнинам – жест чистого отчаяния со стороны защитников города. После нескольких залпов, сосредоточенных на вторых воротах, Южный Страж стал выглядеть угрожающе открытым. Два деревянных частокола превратились в груду обломков, оставляя незащищенным широкий проход. По открытому пространству сновали люди. Поднимались щиты, и проход пытались спешно забаррикадировать повозками и деревянными балками.

Люди Алого Отряда были далеко, но Красные рыцари все равно насмехались над ними и выкрикивали проклятья через темные равнины земель раненов. По рядам рыцарей передавали горящие факелы, создавая эффектный вид армии, предвкушающей победу. Через несколько мгновений обстрел прекратился. Брешь в защите Южного Стража, по мнению Фэллона, была вполне достаточной для лобовой атаки.

В центре построения проревел горн, Фэллон резко повернулся и увидел, что король Себастьян Тирис вышел из своего шатра. Крики в рядах рыцарей прекратились. Клеот Монтегю и отряд королевских гвардейцев сопроводили монарха на помост, где стоял кардинал Мобиус.

Владимир Коркосон находился недалеко от палатки Фэллона, и капитану показалось, будто Владыка Топей с беспокойством и раздражением наблюдает за происходящим. Каким бы ни был приказ, который Джакан отдал добровольцам, их командиру он не понравился. Простые люди из Дарквальда по приказу Пурпурного священника встали в шеренги перед помостом, за линией требушетов. Их выстроили перед рыцарями, и Фэллону стало нехорошо – он узнал характерные признаки приготовлений к наступлению.

– Мои рыцари… Мои добровольцы! – прокричал король хриплым, полубезумным голосом.

Пурпурные священники ударили кулаками по стальным нагрудникам и громко поприветствовали короля. Красные рыцари отреагировали с гораздо меньшим энтузиазмом, и Фэллон снова услышал перешептывания о том, что король не в своем уме.

Рядом с ним возник призрак Ториана. В ореоле тусклого света костров священник был в полных доспехах, окутанный величием регалий аристократии. Призрак сиял ярче, чем остальные Пурпурные священники, вот только его никто не видел, кроме Фэллона.

– Нужно ли мне просто пойти и убить его? – спросил Фэллон. Шутил он только отчасти.

– Этим ты почти ничего не добьешься, кроме своей смерти, избранник. – Ответ снова отдался сильным эхом, и Фэллон вздрогнул от боли. – Ты должен ждать.

– Я теряю терпение, а без меча от меня мало пользы для тебя… или для Одного Бога. – Фэллон начинал злиться. За надменные речи и жажду крови, которые он сейчас видел перед собой, множество людей – и ро, и раненов – заплатят своими жизнями.

Король вышел к передней части помоста в сопровождении Мобиуса и Тристрама и вытащил богато украшенный длинный меч.

– Этой ночью мы отобьем нашу землю у этих жалких невежд и плебеев!

Он жестом указал на брата Джакана, который стоял в стороне с Владимиром Коркосоном. Пурпурный священник с истовой верностью смотрел на короля, когда его самого вызвали вперед. Он был в полном облачении, а его плащ с пурпурным скипетром заменили на новые после дуэли с Вереллианом.

– Вашим силам предоставляется честь нанести первый удар по врагу, брат Джакан! – почти провизжал король. – Перед вами пролом в стене – пусть же люди Дарквальда прольют первую кровь!

– Так и будет, мой король, – ответил брат Джакан. – Во имя короля мы убьем этих жалких невежд и плебеев.

– …И во имя Одного Бога. – Король выпучил налитые кровью глаза.

Добровольческая армия Дарквальда насчитывала десять тысяч человек и делилась на отряды по пять сотен воинов. Из оружия они использовали копья и булавы, реже – арбалеты и мечи. Из доспехов они носили кольчуги гораздо худшего качества, чем латные нагрудники рыцарей. Странно, что именно их кинут на брешь в защите, и еще более странно – что в первую атаку посылают всего четыре отряда.

Две тысячи солдат дрожали от волнения, когда брат Джакан приказал им встать смирно перед остальной армией. Владыка Топей находился в чрезвычайном волнении и гневно настаивал, чтобы ему разрешили поговорить с командующим Тристрамом. Его возражения были отклонены, и Коркосону оставалось только стоять рядом, пока его капитанам отдали команду на штурм.

– Среди них есть несколько опытных военачальников, – сказал Фэллон призраку Ториана. – Так почему они позволяют слабоумному детине вроде Себастьяна Тириса разрабатывать стратегию?

– Ты полагаешь, будто у них есть выбор, – беспомощно ответил призрак.

– В таком проломе в стенах у вспомогательных двух тысяч воинов нет шансов. Им нужно медленное наступление, чтобы дюйм за дюймом захватывать землю, а не лобовая атака.

Фэллон отметил, что Джакан не собирается лично вести отряды добровольцев к Южному Стражу. Благородный священник не седлал коня, он произносил пустые воодушевляющие слова своим новым солдатам – плохо подобранные речи об их служении Одному Богу и ответственности перед Тор Фунвейром.

Сквозь толпу рыцарей, добровольцев и священников Фэллон мельком увидел лейтенанта рыцарей Терона. Он стоял на страже в хвосте колонны. Они вместе с сержантом Омсом охраняли небольшую палатку – там держали нескольких добровольцев, которых застали за выпивкой, и тех, кто уснул на дежурстве. Рыцари Фэллона, похоже, скучали, они явно не были в восторге от такой обыденной работы.

– По крайней мере, Терону не придется смотреть, как вырезают воинов из Дарквальда, – произнес пленный рыцарь по большей части самому себе.

– Этой ночью будет много убитых, избранник, – ответил призрак Ториана, – и тебе придется на это смотреть.

Фэллон только хотел ответить, но тут протрубил горн, и четыре отряда добровольцев пошли к городу. Они торопились, стремясь как можно быстрее пересечь земли Алого Отряда, чтобы избежать снарядов из катапульт Южного Стража. Добровольцы были плохо организованы, копьеносцы смешались с арбалетчиками и знаменосцами без какого-либо очевидного построения. Как только они пересекли радиус действия раненских катапульт, несколько залпов попали в плотные ряды добровольцев, и многие воины пали, даже не достигнув внешней стены города. Когда остальные прошли через первые разрушенные ворота в узкий пролом, звуки их армии стали почти неразличимы.

После секунды относительной тишины оглушительный рев раздался со стороны раненов. Защитники города выбежали из укрытий и атаковали добровольцев с трех сторон разом. Жестокая, но эффективная тактика, которая заставила простолюдинов Дарквальда попасть в бутылочное горлышко, где их порубили на куски топоры воинов Алого Отряда. За считаные секунды раздробленные отряды атакующих отошли назад. Отход был нелегким, большинство просто натолкнулись на воинов собственного отряда. Они встретили быструю смерть, когда ранены продолжили свою атаку с флангов, отрезая путь неорганизованным добровольцам и запирая их внутри.

– Отзовите их! – крикнул Владимир Коркосон, его лицо побледнело от ярости. Он бешено махал руками на брата Джакана и распихивал стоящих вокруг Пурпурных священников, чтобы добраться до командного помоста.

– Тише, милорд, – ответил кардинал Мобиус. Он поднял руку, отмахнулся от Владыки Топей и повернул безумный взгляд к стенам Южного Стража. – Они предстанут перед лицом Одного Бога.

– Пусть Один Бог идет в задницу! – проревел Владимир. – Это мои люди, я не хочу, чтобы они погибали вот так! – Он не слишком тщательно выбирал слова, и с десяток Пурпурных священников окружили его с обнаженными мечами.

Фэллон повернулся к городу и увидел, как из разлома ковыляют всего несколько добровольцев. Ранены не преследовали отступающих, но вновь разбежались по своим укрытиям.

– Лорд Коркосон, мы не потерпим вашего богохульства! – закричал кардинал Мобиус, его лицо стало зловеще похоже на лицо короля. – Священники, арестуйте Владыку Топей!

Владимир подумал о сопротивлении, но он не был профессиональным воином, и при встрече с гвардией Пурпурных священников ему осталось только подчиниться. Толпа добровольцев возмущенно загудела, когда у Владимира отобрали меч и заковали ему руки, но несколько строгих замечаний от брата Джакана их утихомирили. Командиры отрядов обменялись взглядами со своим лордом, но Владимир взмахом руки успокоил их.