Темная кровь - Смит Э. Дж. - Страница 86

– Ты что, волшебник? – спросил Фэллон. – Или просто врожденная способность получить выпивку, когда она тебе понадобится?

– Они идиоты. Легко слушаются, когда кто-нибудь рядом им прикажет. – Владимир нахмурился, ощупывая те части тела, которые приняли на себя худшие удары Монтегю. Тощий аристократ, похоже, не привык к боли, а его челюсть и шея сильно распухли. – Я бы хотел сейчас сделать какое-нибудь смелое заявление о вассальной верности, мой друг, но в голову мне приходит только одно – сказать, что я хочу вернуться домой, – произнес Владимир. Он размял шею и зашелся в утробном кашле.

– Еще никогда я не чувствовал себя так далеко от дома, – устало ответил Фэллон. Он запоздало попытался показаться спокойным и сдержанным, хотя его мир рушился на глазах. Сейчас, как и второй узник, Фэллон чувствовал просто усталость.

– Ты же из Лейта, да? – спросил Владимир.

– Я уже давно там не был, но да, я оттуда родом… – Ему не нравилось вспоминать родной город, и уже давно он решил думать только о том, что он принадлежит Красной церкви. – Я помню только деревья… много деревьев.

– Я там однажды побывал, – сказал Владыка Топей. – Посетил пару виноделен. Они хотели узнать, почему на почвах Дарквальда у нас получается самое лучшее вино, и предлагали тележку с монетами, если я выдам им наш секрет.

Он улыбнулся.

– Я не знаю, поняли ли они меня, когда я сказал, что все дело в удаче.

Фэллон прищурился.

– Твое вино сделало тебя лордом… немногие из людей могут похвастаться таким путем в аристократию.

– А твоя рука, которая держит меч, сделала тебя рыцарем. Разве не то же самое? В любом случае, это удача… или жизненные обстоятельства, называй как хочешь.

Владимир вытянул шею и кивком подозвал одного из слуг. Тот принес с собой две бутылки медовухи и нерешительно сунул их в палатку Владыка Топей зубами вытащил пробку и предложил бутылку Фэллону.

– Твое первое пойло за… сколько времени?

Он взял бутылку.

– Это было ночью в Арноне, около четырех лет назад, сразу после того, как Вереллиана сделали капитаном. Мы ускользнули из казармы и раздобыли спиртное во дворе рядом с борделем. – Фэллон улыбнулся, вспомнив тот случай. – Самый бунтарский поступок, который он совершил на моей памяти.

Он облизнулся и сделал большой глоток медовухи.

– Хорошо, – сказал он, передавая бутылку обратно.

– Сойдет, – ответил Владимир, тоже отхлебнув из бутылки.

Снаружи прозвучал горн, и пленники выглянули из палатки на темнеющие равнины земель Алого Отряда. Добровольцы Дарквальда двигались за остальной армией, построившись в боевом порядке. Они шли неохотно, подгоняемые братом Джаканом, и спотыкались о свое оружие.

– Так что же нам делать? – спросил Владыка Топей.

Фэллон потер глаза. У него заболела голова. Призрак Ториана исчез, и усталый рыцарь подумал, что у него просто начались головные боли. После всего случившегося с ними на Свободных Землях раненов единственное, чего он хотел, – выспаться.

– Мы – армия всего из двух человек, – ответил он. – Пока будем наблюдать.

Часть вторая

Глава седьмая

Брат Ланри из Канарна в городе Южный Страж

Коричневый священник нестяжательства не должен на такое смотреть. Брат Ланри стоял рядом с Аль-Хасимом за третьими воротами Южного Стража и видел, как целая армия его соотечественников осаждает город, который он изо всех сил помогал защитить.

Сейчас, когда леди Бронвин, Мика Каменный Пес и Драгнил Темный Гребень уехали на север, он остался единственным представителем народа ро в крепости. Он изо всех сил старался не замечать косые взгляды и плохо скрытую неприязнь воинов Алого Отряда. Он хорошо их понимал. Ланри мечтал о том, чтобы можно было просто выйти к священникам и Красным рыцарям и открыть им существование лучшего пути, более мирного, такого, который не будет противоречить его строгим моральным принципам.

В ту же секунду, как требушеты уничтожили вторые ворота, к внутренним стенам послали в атаку первую волну бестолково организованных солдат, которых наголову разбили опытные воины Отряда Призраков и Алого Отряда. Брат Ланри узнал герб Дарквальда и предположил, что король Себастьян был готов бросить на штурм все вспомогательные войска, лишь бы обеспечить быструю победу.

– Почему рыцари не атакуют? – спросил стоящий рядом с ним каресианец.

Ланри знал, что Аль-Хасим – друг лорда Канарна, и Бромви посоветовал священнику доверять этому человеку. Каресианец не сразу присоединился к защитникам крепости, оставаясь в тени с их основными силами. Йохан Длинная Тень вызвал ровно столько воинов, сколько было необходимо для отражения штурма.

– Потому что, как я понимаю, их нельзя так просто заменить, – ответил Ланри. – Они используют добровольцев с целью ослабить нас перед наступлением элитных войск.

Аль-Хасим осуждающе покачал головой.

– Получается, простых людей обрекли на верную смерть? Ваш король ведет войну очень странным образом. Ро твердят всем и каждому о своих замечательных военных умениях, но, когда доходит до битвы, они швыряют в нас камни и отправляют на штурм необученных ополченцев.

Собеседники посмотрели вниз на поле боя между первой и второй крепостными стенами города. Трава покраснела от крови, и сотни мертвых добровольцев из Дарквальда лежали среди обломков деревянных стен Южного Стража. Для отражения их атаки понадобилось относительно небольшое число воинов из Свободных Отрядов, и у вспомогательных войск народа ро были очень сомнительные шансы на выживание, если они так и будут прорываться в узкий пролом в стене.

– Атаковать в этом проломе – самоубийство, – сказал Аль-Хасим.

Ланри постарался улыбнуться и пригладил седые волосы.

– Эти люди отправились к Одному Богу. Они получат теплую постель и выпивку в каменных чертогах за пределами мира. Их земные тела закончили существование, и теперь они могут отдохнуть.

Каресианец поднял бровь. Слова Ланри казались неуместными. Он был священником Одного Бога, но религиозное изложение событий не подходило его спутникам.

– Ладно, – устало сказал Аль-Хасим. – Я уверен, они перестроят боевой порядок и снова атакуют. Обучены они или нет – но их очень много.

Ланри выглянул из-за частокола и посмотрел на равнины Алого Отряда. Все пространство до горизонта занимал огромный военный лагерь. В темноте можно было разглядеть море солдат, факелов и требушетов.

– Почему они напали ночью? – спросил он.

– Это их привилегия, – ответил Аль-Хасим, – они нападают ночью, потому что думают, будто враг в это время не ожидает их атаки.

– Они, наверное, правы, – ответил Ланри. – Я бы с удовольствием сейчас лежал в постели.

Хасим рассмеялся и дружески похлопал священника по плечу.

– Воспрянь духом, мой дорогой Ланри. Ты, должно быть, видел Ро Хейл – и там было гораздо хуже, чем здесь… по крайней мере, тут мы можем укрыться за приличной стеной.

Каресианец указал на третьи ворота – усиленной конструкции, толще и прочнее, чем на внешних двух стенах.

– Пока держится эта стена, войска не смогут совершить полноценную атаку на город.

Ланри оглянулся назад, на внутреннюю часть крепости Южный Страж с залом для собраний в центре. Большинство мужчин Свободных Отрядов стянулись к самой укрепленной части города, пока женщины и дети благополучно укрывались в Камне Рованоко.

– Они снова наступают! – прокричали снизу. – Хасим, тащи сюда свою задницу.

Говорил капитан Хоррок Зеленый Клинок из Отряда Призраков. Он с топором в руках стоял сбоку от поля боя.

Аль-Хасим слабо улыбнулся брату Ланри и обнажил ятаган.

– Никуда не уходи, брат, – сказал он с напускной бодростью.

– Не… не дай себя убить… или сделать подобную глупость, – бессвязно пробормотал Ланри.

Хасим сбежал вниз по лестнице, чтобы присоединиться к большой группе воинов.

Никто не убрал мертвые тела после предыдущей атаки. Ранены, очевидно, планировали зажать с флангов любой отряд, вошедший в крепость, и устроить солдатам кровавую баню. Во время первой атаки ни один доброволец не добрался до вторых разрушенных ворот – всех порубили топорами защитники крепости. Ланри пришлось отвернуться, чтобы не видеть, насколько эффективно бьются ранены Свободных Отрядов. Они были готовы умереть за свою землю и свой народ и бились с жестокостью, которая выражалась в каждом взмахе топора, в каждой отрубленной части тела противника. Добровольцы из Дарквальда, в противоположность им, были обычными людьми, чьи жизни ставили под удар другие ради достижения сомнительных военных целей.