Живущие на ветрах (СИ) - Хортица Александра - Страница 2

Предел уже наступит скоро. И нет рядом мудрого йанга, который удержит на краю. Но уже тогда, когда холодный узкий язык лизнул ее сердце, Ашк поняла, что справится. Ведь чистота сознания приходит в момент первой страшной боли, когда холодеющие пальцы хотят отпустить клинок. Но сознание ясное, чистое и твердое. Отпустить - нельзя. Ведь йонгхарт придется еще вытаскивать. Никто не поможет.

Больно.

«Мой птенец, ты еще не знаешь, что такое боль. Когда яд проникает в жилы, растекаясь огненной кровью и диктуя права на твою жизнь. Когда серебряные иглы входят в горло, и ты глотаешь пламя. Когда ты уходишь в ритуальный огонь, и возвращаешься, полон силы... Тебя ждут десять, сто и тысяча смертей - и ты все их переживешь, йанг-йи, все».

Со звонким криком, похожим на крик птицы Скашь, юная жрица вырвала клинок из груди. Она дышала, приходя в себя, и улыбалась. А потом села, и вложила йонгхарт в трещину между камнями. Не мешкать... Она надавила. Больно. В груди полыхнуло острой болью, но надо было заканчивать. Она надавила сильнее. И йонгхарт лопнул, развалился на две половинки.

Тяжело дыша, Ашк закапывала обломки, набрасывала на них камни. Никто никогда не найдет оружие Первой Смерти. Сотлеют тут, исчезнут, и не будет даже воспоминания о том, как она была слабой. Зато теперь - теперь она куда сильнее, мудрее и больше. Совсем уже настоящая жрица!

После она выпила отвар, принесенный с собой. От него в голове чуть затуманилось, но зато ненужная уже боль ушла. К чему лишние страдания там, где все уже ясно? Ведь Ашк прошла инициацию. Она поднялась, зажимая рукой маленький порез над левой грудью, ближе к середине. Он уже не кровоточил. Сердце, поколебавшись, принялось биться ровнее, она ощущала, как потоки земли помогают восстановиться поврежденной сути жизни.

Ашк пошла к горному ручью, нагая, окровавленная и счастливая. Купаться, смывать узоры, пить ледяную воду, и радоваться острым чувствам. Как хорошо быть живой!

Она была горда собой. Она смеялась.

Ashkh - имя одной из последних жриц культа Скашь. Слово - крик птицы;

Jon-Khere - «Первая смерть», первый обряд инициации. Проводится учеником самостоятельно;

Jonghardt - «Первое лезвие», узкий кинжал, предназначенный для ритуальной самоинициации, личное оружие жриц Скашь первой смерти.

Lei-ji - «крылышки», маленькие золотые серпики для ритуального кровопускания. Не предназначены для убийства.

Первая жизнь. Kheret

Стоящий у двери храма, похожий на злую птицу,

Скашь-йон говорит весомо, и голос его звенит.

Скашь-йона готовы слушать все йана - жрецы  и жрицы,

И небо в ладонях ясно, и солнце идёт в зенит.

Стоящие  на ступенях готовы с ним согласиться,

что нет ничего важнее, чем каждая в мире жизнь,

Все - внуки ночной богини и дети небесной птицы,

и всех в этом мире чает бескрайняя неба высь.

Стоящие на ступенях готовы ему поверить,

что нет ничего важнее, чем чистая, злая смерть.

Как жизнь неотвратимо дорогу людскую мерит,

так смерть неизбежно тянет в подзвездную круговерть.

И все повороты  мира сплетают пути живые,

и все человечьи дети пред небом живым равны.

Скашь-йон говорит законы известные, вековые,

в которых и жизнь и смерть все равно ценить должны.

Скашь-йон говорит с улыбкой, что жизнь дает надежду,

что смерть всех одарит силой, которую не унять.

Но смысл дает безмерный лишь та, что влюбленных держит,

что связывает незримо родное дитя и мать,

Что держит сестер и братьев, и тех, кто поклялся в дружбе,

и всех, кто обвенчан сердцем, и кровью соединен.

А каждая гибель - сила, и каждую гибель нужно

держать на руках умело, и помнить завет времен.

У них не бывает войн, и суд им совсем не нужен,

им ненависть не знакома, идут стороной враги.

Зачем воевать, скажи мне, когда ты со смертью дружен,

и с ней навсегда свободны, крылаты  твои шаги.

Скашь-йон говорит весомо, и голос его стремится

объять всех детей, рожденных живущими на ветрах.

Открыты у храма двери, и мчатся над лесом птицы,

и мир еще юн и весел, и в мир не явился страх.

Kheret - смерть, прощение, путь

Jana -  дети

Skuash-Jon - «Сын Скаши», так звали себя жрецы народа Скашь и многие мужчины, прошедшие боевые инициации.

Первая жизнь. Jana-Ehhe. Дети Бездны

Храм Скашь, сокрытый среди лесов и скал, всегда полнился светом и ветром. Но в глубине его комнат таились тени, а подземные переходы были полны источников и колодцев. Там случались таинства, там лилась ритуальная кровь, там жрецы богини поднимались по ступеням силы к высокому могуществу.

Но на обычных, внешних ступенях обычно случались другие дела. К примеру, там часто упражнялись в поединках на леях молодые жрецы. Небольшие боевые серпы сверкали в лучах светила, а посрамленные проигравшие шли замазывать порезы целительной мазью, чтоб не осталось шрамов поражения. Да еще и  под насмешливые возгласы победителей. Чтоб завтра взять реванш, конечно.

А если старший йанг проходил двором храма, ему вслед оглядывались. В немолодого скашь-йона были влюблены все поголовно жрицы, а юноши следовали его походке и умению держать себя. Не слишком высокий, как большинство из своего народа, поджарый темноглазый воин казался птицей, временно спустившейся с небес. Да так, в общем-то, и было.

Но сегодня все внимание йанга было посвящено юной Ашк, проходившей многочисленные этапы посвящений. Она была лучшей из жриц, и ей прочили великое будущее скашь-йин.  Вот и теперь, спустя год после ее обряда Первой Смерти, она сидела на полу напротив йанга, и бесстрашно смотрела на него ясными, яркими вишневыми глазами.

Она сдерживала чувства, но то и дело плечи ее нетерпеливо подрагивали, а взгляд так и притягивался к темному изгибу тайгарта. Страшное оружие давалось ей навсегда - надеждой на вечную милость богини, ключом к возвращению, и простым обещанием грядущей любви...

Ведь для того, чтоб использовать тайгарт, нужно двое. А вот она пока была одна. Но это не важно.

Сквозь отверстия в стенах лезвия солнечных лучей проникали внутрь, создавая скрестья над узорчатым полом, над каменными скамьями и жертвенниками, над маскаронами, из клювов которых струились хрустальные потоки воды. Казалось, все помещение светится  изнутри.

Ашк была бледной. Вчера ночью ее густая, алая кровь смешалась с ручьями храма, питая подземное Алое озеро. А в ее собственных жилах смешалась кровь старших жрецов, уже познавших волю богини, и отныне Ашк была сильнее, старше и больше, чем раньше. Она пережила этот обряд без сомнений и опасений, и жрицы гордились ее достижениями.

Ведь гордиться силой, чужой и своей,  никто не мог запретить.

- Ты смогла, - голос йанга был полон сомнений. Так, чтоб она не теряла самообладания и не погружалась в пучины гордости глубже необходимого.  Но уважение в голосе йанга тоже присутствовало, - Ты считаешь, что заслужила свой тайгарт?

- По праву крови, - склонила Ашк голову, и глаза ее сверкнули. Обоюдоострое лезвие ритуального клинка было прекрасным. Она едва сдерживалась о того, чтобы  схватить оружие и радостно потащить в свой дом, и уже там любоваться, кормить его, давать ему имя и грезить о грядущей силе.

Но она не хотела показывать свои чувства йангу. Еще засмеет. Ведь понятно, что тайгарт - не игрушка.

- Ты избрала непростой путь, йанг-йи Ашк, - меж тем продолжил он, улыбаясь одними уголками губ, прекрасно видя ее нетерпение.

- Скашь охранит меня, - чуть раздраженно сказала она, не понимая, зачем столько глупых ритуальных фраз. Тайгарт - это всего лишь оружие для парного открытия врат в небо Скашь. Она не собирается проводить этот обряд в ближайшие... да хоть тыщу лет! Тем более, не найден еще достойный идти с ней по жизни и по смерти.