Доппельгенгер (СИ) - Рэйвэн Джонни - Страница 5

Не раз слышал Трант подобные речи от подвыпившего с утреца папашки, наставляющего лупоглазого отпрыска на рынке в базарный день, когда мимо проезжал андарильский эмиссар в сопровождении охраны либо купцы из южного королевства.

- Но почему, папочка, за что?

- Потому что они - ублюдки!

- Ха-ха, ублюдки. Ненавижу! Ненавижу! Так, па?

- Молодец, сына. Настоящий защитник королевства растёт.

Вот и весь сказ. А как именно сложилось то, что мы своего брата начали ублюдком называть, никто уже и не вспомнит. Да и зачем? Ну было там что-то, не поделили, поругались, когда-то воевали, убивали. Вроде бы. Так и запомнилось, так и повелось. Эта часть истории обоих королевств и однобокое отношение их поданных лишь подтверждали мысли Трантольстанера: люди не умеют жить в мире без ненависти. Она для них - что воздух, вода и пища, питает и наполняет силами.

          Король Бриттолии, Шикон III из рода Бурбасов, наречённый в народе Пьяницей, был типичным представителем людской знати: властный, самовлюблённый, страдающий чревоугодием, не терпящий неповиновения и не заботящийся ни о чём, кроме собственного блага. Как вышло, что подобный человек правил целым королевством? Всё просто - тем же занимался его отец. Но почему же люди терпели подобного вождя над собой? В его руках была сосредоточена вся сила и власть. Кто пойдёт помирать на баррикады, когда жить-то всем хочется! Нередко бывает так, что сложные вопросы разрешают самые простые ответы. Трантольстанер никогда не понимал этого. Но куда простому доппельгенгеру вникать в сущность человеческого бытия.

          Настал день, когда по Артогарду прогремела новость: умерла королева Адда, Шикон овдовел. Народ испугался, что теперь их король станет ещё дурнее и безумнее, чем был: поговаривали, мол, королева была единственным на свете человеком, к кому прислушивался правитель Бриттолии. Однако вскоре гражданам Артогарда предстояло удивиться ещё больше. Спустя всего месяц после похорон королевы столицу облетела весть о прибытии в Артогард герцога Тайвоса Пиккорда - родного брата короля Андарилии.

Одни сказали: «Ну всё, совсем сдурел Шикон от горя, раз зазвал в гости этих чёртовых южан!» Другие же, наоборот, порадовались: «Неужели, наконец-то, поделят эти треклятые земли на границе?» Третьи же с полной уверенностью утверждали: «Это всё военная хитрость. Сейчас как возьмёт Шикон этого Тайвоса в плен, как пригрозит королю Андарильскому кровавой расправой над его братом! Вот тогда и придётся чёртовому жабьему царю вернуть нам наши земли на границе!»

В итоге народ посудачил да пришёл к выводу: не суть важно, что послужило причиной предстоящего перемирия, но важно, что два короля решили наладить дипломатические отношения. Столица готовилась к приёму посольской делегации.

***

Незадолго до того, как Артогард облетела весть о приезде посла, Трантольстанер страдал от безделицы. Гениальной идеи, как отомстить всему человеческому роду, он так и не придумал, а смотреть на драки пьяниц уже было скучно. Да и сама жажда мести постепенно сходила на нет, уступая место другим интересам в душе перевёртыша. Он постепенно забывал, с кем и зачем хотел поквитаться. Со дня гибели Квила прошло несколько лет, и Трант, к тому моменту выбравшийся из грязных клоак большого города, вовсю экспериментировал со своим даром.

После череды проб и ошибок доппельгенгер выяснил, что, оказывается, он мог превращаться не только в юношей своего возраста. Доппельгенгеру вообще было не важно кого копировать - мужчин, женщин, детей, стариков; перевёртыш легко мог вылепить из себя любого, лишь бы вес соответствовал. Единственное, чего он не мог изменить, так это половую принадлежность. Но так как задирать юбки перед потными мужланами не входило в его планы, наличие мужских гениталий на женском теле Трантольстанера особо не волновало. Зато вот пополненный список доступных ролей пришёлся очень кстати.

Так, слоняясь одним днём в порту, Трант заприметил среди сонма сгруженных коробов и ящиков стальную клетку, в которой сидело диковинное создание. Приблизившись, перевёртыш понял, что это - девушка. Её кожа была черна, как смола, острые плечики и худенькое тело едва прикрывали меховые повязки, а руки и ноги, костлявые и вытянутые, словно ветки дерева, лишь усиливали образ хрупкого и непривлекательного создания. К тому же, левую половину лица пересекал длинный и рваный, бледный шрам - от виска до подбородка. Помимо шрама, на скуластом, округлом личике горели жёлтые, как полная луна, глаза, на которые ниспадали каштановые прядки. Сквозь взлохмаченные волосы пробивались кончики остреньких ушей. По полу клетки игриво ползал длинный хвост, покрытый чёрной шёрсткой.

Трант знал, кто это. Слышал от одного писаря, что в народе этих существ называли чёрными эльфами, хотя это и было неправильно. Висса - так называлось это племя, проживающее на далёком юге, в густых джунглях Аззурана и редко кем виденное здесь, на суровом севере.

«Вот это да! - подумал Трантольстанер. - Всамделишная чёрная эльфка! Чего только не увидишь обычным днём в порту... Ну и уродка!»

          Пленница, завидев подошедшего к ней человека, встрепенулась, приникла к прутьям. Долго на него смотрела. Неожиданно чёрное лицо прорезала робкая улыбка, полная остреньких и беленьких, словно жемчужины, зубиков. Она что-то пробормотала на неизвестном наречии. Доппельгенгер, пребывающий в образе грузной, приземистой старухи, недоверчиво буркнул:

- Чего?

          Пленница повторила. Затем показала жест, словно надкусывает что-то.

- А! - крякнула старуха-перевёртыш. - Жрать хочешь?

          Дикарка выжидающе на него смотрела. Трант фыркнул и повернулся к ней спиной.

 - Буду я ещё всяких уродок тут кормить...

Отойдя от клети на несколько шагов, перевёртыш ощутил странное чувство. В груди неприятно заныло. Перед глазами возникла картина: черепичная крыша, оранжевый закат, огромный город расстилается, как на ладони. И нахмуренный лик брата в образе черноволосого юноши.

«Уродка, значит? - разочарованно покачал головой Квил. - Так вот каким ты стал, братец, без моего надзора? Мне казалось, ты другой. Неужели люди настолько тебя изменили? А может быть, ты всегда таким и был? Уродка... как же так...»

Брат был прав. А сам-то он чем лучше? Такой же урод, нацепляющий личины других уродов. Перевёртыша буквально накрыло волной омерзения. Но на этот раз не к людям, а к самому себе.

«Вот оно что, - подумал он, внутренне кривясь. - Не зря говорят: «с волками жить - по-волчьи выть». Я уже даже мыслить стал, как человек...»

Откопав в сумке украденное утром на базаре яблоко, Трантольстанер вернулся к пленнице и протянул его. Дикарка осторожно приняла дар, понюхала его, а затем захрустела сочным плодом. Быстро слопав угощение, она вновь подобралась к прутьям

- Понравилось?

          Девушка похлопала себя по животу довольно улыбнулась. И неожиданно протянула ему браслет из разноцветных бусин, нанизанных на чёрную верёвочку.

- Что? Это мне?

          Дикарка закивала. Трант взял подарок, повертел. Надел на запястье.

- А неплохо смотрится! Мне нравится. Спасибо.

          Пленница протянула ему руку, перевёртыш на мгновенье задумался, и ответил на прикосновение. Белые и толстые пальцы соприкоснулись с худыми и чёрными.

- Эй, старуха, тебе чего здесь надо? - рявкнул злой голос позади. - Хочешь, чтобы она тебе пальцы откусила?

          Трант вздрогнул. Пленница отскочила, забилась в угол клетки. К ним подошёл здоровый матрос, заросший рыжей бородищей по самые глаза.

- Куда лезешь, говорю?

- Да я так, глазочком одним глянуть, - тут же войдя в роль проскрипел перевёртыш. - Чудо-то какое! Где ж ещё такое увидишь?

- Это да, - хмыкнул матрос. - Теперь уж разве что в Нуулиге. Тамошний король зверинец себе собирает из существ всяких диковинных. Вот мы и везём ему зверушку на продажу. Ну, бабка, хорошенького понемногу, попялилась - и хватит. Давай, топай отсюда.