Черный Страж - Смит Э. Дж. - Страница 100

Далиан уверенно шагал по лагерю, краем глаза поглядывая на командирскую палатку Изры и Терва, располагавшуюся в конце ряда. Он видел, что перед этой палаткой, самой большой, происходит какое-то движение; вроде бы погонщики отправляют отряды Псов в город, чтобы подавить небольшие вспышки недовольства, время от времени возникавшие после прибытия каресианцев в Ро Вейр.

Он шел мимо палаток, сложенных в кучи ятаганов, небольших костров для приготовления пищи, пытаясь сообразить, как лучше всего покинуть поле для учений. Он знал, что лошадей держат в загоне на севере лагеря, неподалеку от Большой королевской дороги, но их охраняют, и дежурные Псы вряд ли дадут ему лошадь. Каресианские Псы редко ездили верхом, но Саара настояла на том, что сейчас это необходимо. Она также отправляла сообщения Катье и Амейре с курьерами. Госпожа Боли стремилась найти человека, которого они называли Призраком. Судя по всему, он являлся священником Одного Бога, и Саара велела своим сестрам, воцарившимся в Тор Фунвейре, найти и схватить его любой ценой. «Двигается в сторону Ро Тириса» – это было единственное, что Далиану удалось узнать насчет Призрака от вернувшегося курьера, которого он пытал, чтобы получить информацию.

Приближаясь к загону с лошадьми, он подумал, что преступный мир Тириса – это именно то место, где его сын, скорее всего, и обретается. Далиан даже начал сочинять фразы, с которыми он обратится к Аль-Хасиму, когда они встретятся.

– Я твой слуга, как и прежде, мой господин. – Далиан снова обратился к небесам, к Огненному Гиганту. – Но прежде чем начать путь, неплохо было бы получить кубок вина и массаж ступней.

Часть вторая

Глава шестая

Рэндалл из Дарквальда в городе Ро Тирис

Возвращение в Ро Тирис не принесло Рэндаллу особенной радости. С того дня, как они покинули Козз, он стал более жестким, наивность исчезла, но ему не нравилось это новое видение мира. Каждый раз во время путешествия, поднося к лицу зеркало, он видел человека, которого почему-то не узнавал, – бородатого, мрачного, а в глазах была печаль, прежде незнакомая ему.

Тело брата Ториана, завернутое в белый саван, лежало на деревянной повозке, которой управлял Рэндалл. Тело Пурпурного священника было обработано разными бальзамическими препаратами, и под белой тканью угадывались очертания его безмятежного лица.

Ута не желал говорить о смерти своего друга с тех пор, как они уехали из Козза. За последние несколько недель поведение и внешность Черного священника сильно изменились. Он не успел найти себе новых доспехов и поэтому был одет в простые серые одежды, отчего походил не на воина, а на монаха или Коричневого священника. Ута начал учить Рэндалла обращению с мечом, и молодой оруженосец наконец-то наловчился правильно держать в руке меч Большого Когтя.

Ута стал менее желчным и обращался с Рэндаллом с большим уважением после того, как тот проявил мужество в схватке в Коззе, и, хоть и с неохотой, признал, что оруженосец спас ему жизнь.

– Теперь выпад выше, – сказал Ута, когда они начали очередную ежедневную тренировку.

Рэндалл взмахнул мечом, клинок просвистел у плеча Уты, но тот парировал его выпад топором, и раздался звон железа.

– Хорошо, теперь отвечай на мой выпад. – Священник нацелился в нижнюю часть тела Рэндалла, и клинки их снова скрестились. – Больше двигайся, не стой столбом.

Они находились немного в стороне от Большой королевской дороги; до южных ворот столицы оставался еще почти день пути, и потому они переночевали в палатке вместо того, чтобы въезжать в город после наступления темноты. Утро было ясным, погожим, и Рэндалл видел столбы дыма, поднимавшиеся из труб Тириса.

Рэндалл отступил в сторону и попытался нанести колющий удар в бок Уты, но топор просвистел сверху вниз, отражая атаку.

– Превосходно, когда-нибудь мы все-таки сделаем из тебя воина, – улыбнулся Ута. – Только не нападай на киринских наемных убийц, и все будет в порядке.

– Мне все равно тяжело держать меч в одной руке, – сказал Рэндалл.

Он пытался держать меч в одной и двух руках и обнаружил, что, когда сражается одной рукой, у него ноет плечо.

– Конечно, тяжело, это здоровенный кусок железа. Если бы он был легче, он бы сломался.

Ута еще далеко не всегда вел себя мягко по отношению к молодому оруженосцу, но теперь Рэндаллу казалось, что его шутки более безобидные.

Элиот и Робин остались в Коззе, чтобы оправиться от ран, поэтому Рэндалл путешествовал вдвоем с Черным священником те две недели, которые занимало возвращение в Ро Тирис. Первые несколько дней пути были нелегкими, Ута почти все время молчал, а Рэндалл пребывал в глубокой задумчивости. Когда они оставили позади город Вой, Черный священник немного пришел в себя и начал болтать с Рэндаллом. Юноша не сразу привык к этой перемене, но вскоре обнаружил, что Ута – не такой уж плохой спутник, когда он не оскорбляет собеседника и не осыпает его ядовитыми насмешками.

Он коротко рассказал о том, что произойдет, когда они приедут в столицу, и Рэндалл решил, что Ута, настаивая на том, чтобы провести вне городских стен еще одну ночь, скорее всего, просто желал отсрочить наказание. Даже если не считать тех неприятностей, которые ожидали Черного церковника за невыполнение приказа, смерть Пурпурного священника грозила ему еще большими бедами. Ута боялся, что его обвинят в смерти Ториана, и, несмотря на настойчивые уверения Рэндалла, что это была не его вина, настроение у него очень портилось, когда он говорил обо всем этом. В глубине души Рэндалл приходил в ужас, когда думал о том, что ему придется сопровождать Уту в Черный собор в Тирисе. Впрочем, он понимал, что выбора у него нет: он был единственным свидетелем, способным рассказать о произошедшем. Если его показания могут спасти честь Уты, он должен заставить себя пережить несколько неприятных часов.

Они продолжали утреннюю тренировку еще час, пока солнце не начало пробиваться сквозь легкие облака. Ута был хорошим учителем, и Рэндалл чувствовал себя теперь с мечом в руке довольно-таки уверенно. За последний месяц он стал сильнее; неторопливая манера боя, присущая Уте, нравилась Рэндаллу. Топор священника назывался «Объятие Смерти», и Рэндалл вскоре понял, что, если Ута окончательно попадет в немилость после неудачной охоты за Бромом, у него отберут оружие. Это явно беспокоило священника, и Рэндалл часто замечал, как он пристально, с любовью смотрит на свой топор, точно так же, как некогда сэр Леон смотрел на свой длинный меч, прежде чем он достался Рэндаллу по наследству.

– Ты по-прежнему слишком сильно вытягиваешь руку, – сказал Ута после того, как Рэндалл оступился, пытаясь нанести удар в верхнюю часть туловища противника. – Нельзя держать меч так далеко от своего тела. Помни, это длинный меч; им можно достать противника и без того, чтобы вытягивать руку.

– Так произошло с Элиотом, верно? – Рэндалл вспомнил, как Бром ударил молодого стражника ногой в живот, а потом отрубил ему руку.

Ута кивнул:

– Да, он решил, что сможет одолеть Брома, потому что у него было два клинка, но забыл, что его мечи значительно короче. Никогда не совершай этой ошибки, не считай, что ты обладаешь преимуществом перед противником, просто сражайся, и пусть твое искусство обращения с оружием решит исход схватки. – Он улыбнулся. – И не бойся действовать руками или ногами. Меч ты держишь в одной руке, но и вторая должна тоже работать. Помнишь, как Бром ударом кулака повалил меня на землю?

Рэндаллу не очень-то хотелось ворошить в памяти подробности той схватки, хотя он знал, что из нее можно извлечь много полезных уроков.

– Он вывел вас из строя, – просто ответил оруженосец.

– Точно. Он сообразил, что я представляю наибольшую угрозу, и ударил меня так, что я потерял сознание, чтобы в это время разобраться с Элиотом и Клементом, которые были не ровней ему.

Рэндалл теперь понимал, что искусство боя – это нечто гораздо более сложное, нежели умение рубить людей мечом.