Черный Страж - Смит Э. Дж. - Страница 18

– Я не стражник и не судья, и меня не интересует твое мнение обо мне, – процедил Ута сквозь зубы. – Ты продал поддельную печать Красной церкви человеку с мечом, разукрашенным узорами, так?

У Гленвуда, судя по всему, кружилась голова, лицо было залито кровью, в глазах застыло бессмысленное выражение, но вид могучего Черного священника, готового разорвать его на куски, быстро привел его в чувство.

– Да… Да, продал… – едва выговаривая слова, пробормотал он.

– Хорошо. А теперь я хочу, чтобы ты рассказал нам все, что тебе известно об этом человеке с дорогим мечом. Понял, что я сказал? – рявкнул он.

Гленвуд убрал руку от сломанного носа, как будто слова Уты заставили его забыть о нестерпимой боли. Он снова кивнул в знак согласия, и тут его начало тошнить. Ута выпустил пленника, Гленвуд упал на землю, согнулся пополам, и его вырвало.

Звуки, издаваемые оруженосцем Ториана, заставили всех обернуться. Рэндалла не тошнило в буквальном смысле, но ему явно стало плохо при виде крови и скрючившегося среди блевотины Гленвуда.

– Не волнуйся, парень, – успокоительным тоном произнес Ториан. – Этот поганец не стоит того, чтобы волноваться о его самочувствии.

– Вот это мудрое высказывание, брат, – поддержал его Ута, хватая Гленвуда за плечо и заставляя сесть.

Мошенник выглядел ужасно, вместо носа у него на лице была какая-то кровавая каша, губы приобрели странный голубой оттенок. Клемент, стоявший рядом с ним, пнул его, чтобы заставить выпрямиться. Остальные стражники не трогались с места, видя, что в данной ситуации их помощь не требуется.

Ута снова уселся на свой ящик и взялся за бутылку. Сделав глоток, он произнес:

– Да, постояло в открытом виде и стало гораздо лучше. Ну а теперь, Гленвуд, давай, будь добр… – Он махнул рукой в сторону сжавшегося в комок несчастного.

Гленвуд выпрямился, скрестил ноги.

– Я не торгую церковными печатями, но я был кое-чем обязан этому человеку, так что…

– Расскажи о нем все, что знаешь, – приказал Ториан, пряча меч в ножны и отступая в сторону.

Гленвуд выплюнул сгусток крови.

– Он заплатил три сотни золотых крон за глиняную печать, чтобы свободно выйти из города через южные ворота. Я знаю его много лет и был не против помочь ему.

– Как его имя?! – заорал Ута.

Гленвуд обвел взглядом окружавших его людей, сначала двух аристократов, затем пятерых стражников, и безнадежно вздохнул:

– Его имя Бромви, люди называют его Бром. По-моему, он из благородных… может, из Канарна, откуда-то из тех краев.

Ута откинулся назад и посмотрел на Ториана:

– Ну вот видишь, моя комедия имеет успех… Я это доказал. – И снова повернулся к Гленвуду. – И куда же собирался направиться этот лорд Бромви из Канарна?

– По-моему, он искал какого-то своего друга. Спросил меня, не знаю ли я, где этот друг находится. Еще он спросил, через какие ворота лучше покинуть город, – тихо произнес он, стыдясь того, что выдает своего приятеля.

– И что… это за друг, как его имя, где он живет? – спросил Ториан.

– Этот друг – кирин, наемный убийца, совершенный негодяй, ублюдок, убьет кого хочешь, только заплати… когда я о нем в последний раз слышал, он находился в Ро Вейре. Его зовут Рам Джас Рами, они с Бромом давние знакомцы. Когда-то путешествовали вместе, с двумя другими негодяями.

Услышав это, Ута нахмурился. Ему было кое-что известно насчет Бромви, он знал, что тот в свое время имел дело с несколькими опасными личностями. Ходили даже слухи, будто сын герцога Эктора подался в наемники, но новость о том, что он водится с убийцей, удивила даже Уту.

– Вейр на юге, туда по меньшей мере три недели пути, – обратился к Уте Ториан.

Гленвуд, несмотря на терзавшую его боль, хмыкнул:

– Сомневаюсь, что у Брома путь займет хотя бы две недели. Он не такой нежный, как вы, горожане избалованные, он из Канарна, а там народ крепкий. Если не беречь лошадь и спать как можно меньше, можно добраться туда менее чем за четырнадцать дней.

Рэндалл в волнении поднял руку и заговорил:

– Сэр Леон рассказывал мне об этом, господин. Если я правильно помню, это называется Киринская тропа. Таким образом преступники перебираются с одного побережья Тор Фунвейра на другое.

Ута и Ториан переглянулись и кивнули друг другу. Оба слышали, что кирины умеют быстро преодолевать большие расстояния, но не ожидали, что тропы преступников знакомы аристократу из Тор Фунвейра.

Гленвуд посмотрел на Рэндалла:

– Ваш парень прав; если воспользоваться Киринской тропой, можно сократить путь вдвое. Если держаться подальше от Козза и Большой королевской дороги… – Он снова испытал рвотные позывы, но кое-как совладал с собой. – И если не боитесь огромных пауков, которыми кишат Нарланд и Жуткий лес… – Он с жалким видом улыбнулся. – И, естественно, если вы знаете дорогу, а я сразу скажу, что я не знаю.

Ута отвернулся от Гленвуда, жестом подозвал к себе Ториана и заговорил негромко, чтобы его не расслышал Гленвуд:

– Мы никогда не пройдем через Нарланд. Лучше добираться долгой дорогой; остается только надеяться, что он еще будет там, когда мы приедем.

– Когда я покидал Арнон, мне ничего не говорили о его связях с преступниками, – произнес Ториан, качая головой. – Насколько мне известно, священники, которых разослали на поиски Бромви, ищут в поместьях его родичей, всяких там мелких аристократов.

Ута поразмыслил несколько мгновений, рассеянно постукивая пальцами по черному гербу на груди.

– Я знаю, что на юг отправили нескольких наемников… хотя вряд ли в такую даль, как до Ро Вейра.

Ториан внезапно выпрямился, и на губах его промелькнула редкая улыбка.

– Ну что же, брат, по-видимому, мы получили необходимые сведения. Едем в Ро Вейр.

Ута улыбнулся ему в ответ и посмотрел через плечо друга на стражников, окруживших Гленвуда.

– Сержант Клемент, – громко произнес он, – пойдите сообщите лорду-маршалу, что вы будете сопровождать братьев Уту и Ториана в их путешествии в торговый анклав Козз и далее в Ро Вейр.

Клемент не знал, как на это реагировать, и Ута едва не расхохотался при виде беспомощного выражения лица сержанта.

Глава третья

Магнус Рагнарссон, по прозвищу Вилобородый, в городе Ро Канарн

В камере было холодно и сыро, вместо постели на шаткой деревянной раме лежал грубый соломенный тюфяк. Магнус подумал: интересно, знали ли рыцари Красного ордена, которые посадили его в тюрьму, насколько серьезным оскорблением это является по отношению к священнику ордена Молота – бросить его в темницу без суда и следствия. Рыцари в основном были истинными воинами, и Магнус не мог не уважать их за это; но кроме уважения он испытывал лишь ярость при воспоминании о том, как вероломно они захватили Ро Канарн.

Он выглянул из узкого тюремного окошка и сжал руку в кулак, представляя, что держит Скельд, свой боевой молот. Конечно, это было по-детски – утешать себя мыслями о том, что он чувствует в руке медную рукоять, обмотанную кожаными ремнями, но он позволил себе ненадолго предаться этим мыслям. Принять то, что ты сидишь в тюрьме, было тяжелее всего.

Люди народа ро, которые захватили внутреннюю башню замка, наверняка забрали его молот и выбросили, как непонятный, чуждый предмет, а может быть, забрали с собой, чтобы показать, что они одолели воина ранена. Но на самом деле Магнус понимал, что его еще далеко не одолели. Рыцари в бою полагались не на воинское искусство, а на численное превосходство, и Магнус мог утешать себя воспоминаниями о пятнадцати убитых врагах – а затем дротик из арбалета какого-то труса пронзил ему плечо, и тогда рыцари сумели взять его в плен. Он напряг мышцы и потрогал повязку на ране. Рана оказалась не очень серьезной, а раненский жрец был достаточно искусен во врачебном ремесле; он сделал все, чтобы рана не загноилась.

Ростом Магнус был примерно семь футов, он был высоким человеком для уроженца севера, и, несмотря на то что ему только недавно исполнилось тридцать, длинные светлые волосы, густая борода и покрытое шрамами тело делали его старше. У него отняли кольчугу, и сейчас он стоял в своей камере в простых шерстяных штанах и черной рубахе. Одежда едва защищала от холода, но Магнус происходил из Фьорлана, и холод был для него скорее чем-то привычным, чем неприятным. Его родина, расположенная далеко на севере, дольше всех принадлежала раненам, жителям Свободных Земель, и была единственной провинцией раненов, на которую никогда не ступала нога завоевателей, южан ро.