Черный Страж - Смит Э. Дж. - Страница 3

– Прошу прощения, благородный лорд, я не посмотрел вниз, – как можно искреннее начал извиняться Рэндалл.

– Да тебя надо отколотить как следует, наглая ты крыса! Что за слуги сейчас пошли! – И священнослужитель погрозил молодому человеку огромным кулаком в латной перчатке; моча сэра Леона капала с его прежде безупречно чистого пурпурного плаща.

– Еще раз прошу меня извинить, и я не слуга, а оруженосец рыцаря Тор Фунвейра, – произнес Рэндалл более уверенно, чем собирался.

– Ты… оруженосец? Почему твой господин не научил тебя, как следует себя вести? Мы, Пурпурные рыцари, – воплощение благородства самого Бога. Ты и твоя жалкая жизнь принадлежите нам до того дня, как ты отправишься к Одному, а ждать этого тебе придется недолго, если ты еще раз оскорбишь меня! – разгневанно воскликнул священник.

– Господин, я с радостью почищу ваш плащ, с вашего позволения.

Несколько лет Рэндаллу приходилось выслушивать ворчание и брань сэра Леона по отношению к Пурпурным священникам. Предполагалось, что они воплощали лучшие и самые высокие идеалы Одного Бога, но Рэндалл за те несколько раз, что ему приходилось видеть Пурпурных рыцарей, не замечал в них особенного благородства. Они казались ему высокомерными, жестокими и нетерпимыми. Однако у него хватало ума держать свое мнение при себе.

– Тебе придется не просто отчистить мой плащ, мальчишка; ты немедленно отведешь меня к своему господину. – Рыцарь быстро зашагал прочь и повернул за угол, направляясь к дверям таверны.

Рэндалл сделал глубокий вдох и повернулся к сэру Леону. Обитатели Ро Тириса только начинали просыпаться, с улицы доносились утренние звуки: скрип открывавшихся дверей лавок, крики матросов. Тирис являлся королевским городом, и даже в бедных кварталах дома строились из камня, однако улицы были более узкими и грязными; чем дальше от дворца, тем опаснее становились трущобы. Появление Пурпурного священнослужителя в этих местах, пользующихся дурной славой, было совсем неуместно.

Рэндалл, приблизившись к кровати, остановился, не зная, что сказать. Он надеялся, что не натворил слишком больших бед. Сэр Леон распластался на кровати, его тучное тело было прикрыто лишь грязной ночной рубахой. Рэндалл кашлянул.

– Заткнись, мальчишка, я пытаюсь поспать, – раздраженно проворчал старый рыцарь.

– По-моему, там, внизу, один священник желает повидаться с вами, господин, – тихо произнес Рэндалл.

Сэр Леон перевернулся на бок и, удивленно прищурившись, посмотрел на оруженосца.

– Священник? – подозрительно переспросил он.

– Да, милорд, я только что говорил с ним через окно. – Рэндалл уже начинал нервничать.

– И какого цвета была его одежда?

Рэндалл ответил не сразу; он стоял, пристально разглядывая носки своих сапог.

– По-моему, пурпурного, господин, – пробормотал он, почти проглотив слово «пурпурный».

Сэр Леон издал утробное рычание.

– Ну что, Рэндалл, можешь наконец объяснить мне, зачем этому пурпурному ублюдку понадобилось меня видеть? – Старый рыцарь устремил на оруженосца долгий взгляд, и юноше захотелось съежиться и отступить.

– Мне кажется, я его оскорбил, хотя и не намеренно. – Рэндалл не стал объяснять, в чем заключалось оскорбление, потому что сомневался, что есть смысл вдаваться в подробности.

Сэр Леон сделал глубокий вдох, отчего снова закашлялся, и на этот раз ему пришлось поднести руку ко рту, чтобы поймать сгусток кровавой мокроты. Он сел на кровати и почесал внушительных размеров брюхо.

– Пожалуй, мне следует одеться прилично, чтобы не ранить нежные чувства его светлости. Он назвал тебе свое имя?

– Нет, мы как-то не дошли до представлений.

Рыцарь снова окинул юношу тяжелым взглядом:

– Хватит дерзить мне, парень. Принеси таз, нужно смыть с себя вонь поганых шлюх. Эта пурпурная сволочь, наверное, в обморок упадет, если узнает, что некоторые люди спят с женщинами.

Рэндалл вырос в Дарквальде и мало был знаком с обычаями священнослужителей разных орденов и с обетами тех, кто поклонялся Одному Богу.

– А разве им не дозволяется иметь дело с женщинами, господин?

Сэр Леон поднялся с кровати и, потягиваясь, ответил:

– Некоторым это разрешено, Черным и вроде бы Коричневым. Но рыцари Красного ордена и эти пурпурные сволочи дают обет целомудрия в тот день, когда получают свой плащ. Это одна из главных причин того, что они с таким удовольствием разъезжают на лошадях в доспехах. – Он злобно рассмеялся над собственной шуткой, и это едва не кончилось новым приступом кашля. – Золотая церковь – совсем другое дело; эти жирные мерзавцы не могут и шагу ступить без шлюх!

Оруженосец поставил на скамью перед рыцарем таз с относительно чистой водой, и тот начал с громким плеском мыть свое заплывшее жиром тело. Рэндалл уже давно перестал чувствовать отвращение при виде толстого старика, но все равно вынужден был каждый раз отворачиваться, когда сэр Леон совершал омовение.

– Доспехи! – приказал хозяин, не оборачиваясь.

Блестящие стальные доспехи рыцаря застегивались на поясе и на плечах. Рэндаллу за годы службы уже несколько раз приходилось переставлять застежки, и сейчас доспехи едва закрывали живот и спину сэра Леона. В случае если бы ему пришлось сражаться, рыцарь должен был бы стоять к противнику только лицом, иначе он рисковал получить смертельную рану в бок. Хотя старику уже давненько не приходилось брать в руки меч, Рэндалл хорошо помнил тот последний раз, когда его хозяин разъярился настолько, что бросился в драку. Это был не слишком-то приятный вечер, и закончился он смертью пятерых городских стражников, а хозяин таверны очень рассердился. Сэр Леон оставался опасным человеком, несмотря на годы и плохое здоровье, и насмешки стражников над его историями разозлили старого рыцаря. Но это произошло два года назад, и с тех пор сэр Леон поглотил огромное количество выпивки.

– Рэндалл, чтоб ты провалился, помоги мне одеться. Пурпурные священники терпением не отличаются! – рявкнул старик, расплескивая по полу грязную воду.

Вскоре доспехи были надеты и придали старому жирному пьянице какое-то подобие благородства. Он отличался высоким ростом, хотя постоянно сутулился, а борода и висевшие космами волосы, отброшенные назад, делали его похожим на дикаря, что ему самому, очевидно, очень нравилось.

– Господин, мне кажется, ваши доспехи нужно снова подогнать по фигуре… и мне не нравится, что у вас открыты бока.

– А мне нравится, как я выгляжу; сразу видно, что латы надеты не для красоты. Доспехи настоящего воина покрыты вмятинами и плохо сидят. – Сэр Леон повертелся на месте, согнул руки в локтях, затем шлепнулся на кровать, чтобы натянуть сапоги и наколенники. – Меч! – взревел он во весь голос.

Рэндалл протянул ему разукрашенный двуручный меч рукоятью вперед, отстегнув пояс с ножнами. Сэр Леон уверенно ухватился за эфес и, как всегда, прежде чем опоясаться мечом, бросил любовный взгляд на крестовину с изображением Большого Клыка.

– Ладно, парень, пошли, расцелуем в задницу его церковную светлость! – вызывающим тоном произнес сэр Леон.

Он размашистыми шагами вышел из комнаты, и грохот доспехов оповестил всех обитателей этажа о его появлении. Те, кто уже проснулся и решился выглянуть из-за двери, узрели пред собой величественного рыцаря с рукой на эфесе меча, готового к бою. Рэндалл следовал за господином, и вместе они спустились на первый этаж, в общую комнату. Рыцарь даже казался вполне трезвым, ему удавалось скрывать царивший в голове алкогольный туман, и ненависть к Пурпурной церкви служила ему щитом. Несколько человек обернулись и одобрительно оглядели рыцаря в полном вооружении. Хозяин гостиницы посмотрел на постояльца с неприкрытой злобой, вспоминая вчерашний погром. Гостиница, расположенная в старом городе, представляла собой заведение низкого пошиба, обставленное старой мебелью, да и обслуживание здесь было очень посредственное; предназначалась она для тех горожан, кому просто требовалось место для того, чтобы переночевать, выпить или переспать с женщиной. Все три услуги предоставлялись за небольшую плату и качества были самого низкого, какое только можно себе представить. Обломки дерева, которые вчера, до выразительных рассказов сэра Леона, являлись мебелью, были свалены в кучу у очага – свидетельство того, какой сильный ущерб имуществу может нанести вооруженный пьяный человек. Сэр Леон гордо выпрямился, окинул зал разгневанным взглядом и вскоре обнаружил Пурпурного священника, стоявшего у дверей.