Живой (ЛП) - Уайлд Джессика - Страница 50

— Сводишь меня с ума.

— Как?

Он вздохнул, устраивая меня поудобнее рядом с собой, а сам сел и откинулся на спинку кровати. Было удобно сидеть, прижавшись к нему, когда он обнимал меня за плечи. Я не хотела отстраняться, даже если бы мне на самом деле пришлось бы.

— Ну, во-первых, своей улыбкой.

— Прости?

Он тихо засмеялся, целуя мой лоб и делая глубокий вдох. С каждой минутой я влюблялась в него все больше. Эта слабая сторона Меррика согревала теплом, распространившимся у меня в груди. Его улыбка была настоящей и необыкновенной. Улыбка, которая заставляла любую девушку дрожать, когда она была адресована ей.

— Я все время это слышу, — сказал он, пожав плечами.

— Ты слышишь, как я улыбаюсь?

— Конечно, — когда я ничего не сказала, он добавил: — Я думаю, что это не то, о чем люди на самом деле много думают до поры до времени. Я слышу, потому что для меня нет другого способа читать людей.

— Значит, ты знаешь, когда я улыбаюсь, а когда нет.

Он кивнул.

— Слушать тебя мне удается лучше всего. Это превосходно, потому что так много улыбаешься, даже когда тебе не хочется. Но я знаю разницу между твоей фальшивой улыбкой и настоящей. Настоящей... ну, скажем так, она меня вдохновляет.

Я покачала головой, с губ сорвался сухой смех.

— Ты не чувствовал бы этого, если бы мог меня видеть. Возможно, я и улыбаюсь много, но я не твой обычный тип.

Его руки сжались, когда он сел, выпрямившись.

— И какой же, по-твоему, мой обычный тип?

— Я не знаю, — задумалась я, хмурясь. — Не я. Может быть, кто-то как Кира или Джен. Они такие общительные и милые. Стройные и совершенные.

— Думаешь, мне нужна идеальная? — заявил он, между бровями пролегла глубокая линия.

Я вздохнула. Я уже все испортила, потому что я просто не могла принимать чертовы комплименты в последнее время. Его история тоже, на самом деле, не помогала. Я видела девушек, с которыми он когда-то в прошлом проводил время. С какой стати менять это сейчас?

— Я не знаю, Меррик.

— Послушай. Не пойми меня неправильно, я уверен, Кира удивительная, и я знаю, что Джен замечательная. Чтобы быть такими хорошими подругами для тебя, им приходится такими быть. Но позвольте мне объяснить, что я имею в виду. Мне не нужна идеальная женщина. Мне не нужны они, и я не хочу кого-то, кто все время будет искусственным и фальшивым. Возможно, когда я был молодым, я гонялся за подобными вещами, потому что лучшего я не знал. Если быть честным, мой член направлял меня везде.

— Я не говорю...

— Я знаю, — прервал он, снова целуя меня в лоб, чтобы смягчить раздражение. — Я просто хочу, чтобы ты поняла, что для меня все изменилось. Не только с тех пор, как ты здесь появилась, а еще раньше. Я нутром чувствую, что ты красива, потому что чувствую это каждый раз, когда ты оказываешься рядом со мной. Я знаю, что у тебя единственной из всех женщин в этом городе самое большое сердце, и я знаю, что ты пережила больше страданий, чем многие могли только представить. Я это вижу. Я вижу тебя, Грейс.

Он был слишком близко к едва затянувшимся душевным ранам, которые я так скрывала, но никто никогда ничего не говорил мне подобного. Было трудно держать его на расстоянии, особенно когда я была здесь, в незнакомой ситуации.

— И ты не заслужила того, через что тебе пришлось пройти.

Я села, чувствуя, что в груди появилась трещина побольше. Боль, с которой я боролась каждый день, с ревом пронзила меня.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я дрожащим голосом.

Меррик продолжал обнимать меня, пока шел за мной, не позволяя мне отойти от него дальше, чем я уже была.

— Я имею в виду, что если кто-то и может понять, что тебе пришлось пережить, то, возможно, это я. По крайней мере, я постараюсь понять.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, Меррик. Я думаю, может быть...

— Я бы не ушел, Грейс. Не ушел бы, как он.

Обжигающее дыхание остановилось где-то в легких. Внезапно возникло головокружение, и я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться на глубоком дыхании, которое мне сейчас так было необходимо.

Он знал.

— Я должен был держать тебя целыми днями до тех пор, пока мы оба снова не будем в порядке. Я сделал бы что угодно, чтобы успокоить тебя и уверить, что все будет хорошо, — сказал он.

В носу защипало, вдыхать и выдыхать стало больно. Все вокруг стало расплывчатым, когда на глаза навернулись слезы.

— Я... Я не...

— Я подслушал твой разговор с Кирой недавно вечером. Прости, что ничего не сказал, я просто не хотел, чтобы ты думала, что я подонок.

Я сделала глубокий вдох, медленно выдохнула, попытавшись сдержать рыдания, поднимающиеся в груди. Почему такая сильная боль, ведь прошло так много времени? Я была сильнее из-за этого, но раны все еще казались такими свежими.

— Я даже не успела выбрать имя для нее, — прошептала я, дамба треснула еще немного, и головная боль начала просачиваться сквозь стены, которые со временем только слабели.

Говорят, время лечит все раны, и, возможно, так оно и есть. Но некоторые раны слишком часто снова открываются. Их ковыряют и бередят, пока они снова не закроются. Проблема в том, что большую часть времени, чем бы их не штопали, этого просто не достаточно.

Меррик притянул меня к себе, откинувшись назад на кровати. Он прижался губами к моим волосам, когда я свернулась клубком.

— Я не могла дать ей имя, когда все, что я чувствовала, это боль. Я хотела, чтобы оно было особенным, но единственное, о чем я могла думать, это как мало я держала ее в своих руках.

Я едва слышала свой собственный голос, но я знала, что Меррик слышал мой тихий шепот. В комнате было так тихо, будто мир вокруг нас остановился на мгновение. И в этот миг я, наконец, встретилась лицом к лицу с тем, к чему раньше я имела лишь отдаленное отношение.

— Она должна была стать моим единственным спасением. Она должна была изменить для меня все. Даже если бы Джейсон все равно ушел, она была бы единственным человеком, за которого я боролась бы. Единственным человеком, который заставлял бы меня двигаться вперед.

Меррик обнял меня крепче, когда я задрожала всем телом, собираясь заплакать.

— А потом ее не стало, — сказал он, зарывшись лицом мне в волосы, произнося слова, которые уже врезались мне в голову.

Я крепко зажмурила глаза, снова пытаясь ее себе представить. Этот маленький хохолок темно каштановых волос на макушке ее нежной головки. Ямочку, которая у нее была на подбородке, даже когда она была такая неподвижная. Родинка у нее на плече, такая же, как у меня. За прошедшее время образ поблек, но я все еще могла ее видеть и чувствовать.

— Ей не нужно было имя, потому что она была тобой, — пробормотал он. — Грейс, к которой мир просто был не готов.

Я кивнула, зная в глубине души, что Бог держал мою малышку в своих руках и заботился о ее крошечном духе.

— Где она сейчас?

Я сглотнула, вспомнив, как мне хотелось кричать, когда меня спросили, что я хочу сделать с телом. К тому времени мама уже была со мной и сделала все приготовления.

— Она похоронена на кладбище в Северном Моргане. Я еще не навещала ее, но я должна сделать это. Не важно, как много времени прошло, боль все такая же сильная, как и тогда. Но теперь я знаю, что только потому, что ее больше нет, не означает, что она не изменила мою жизнь. Благодаря ей, я стала лучше. Я чувствовала безоговорочную любовь.

Я несколько раз глубоко вдохнула и повернулась к Меррику, чье выражение лица глубоко меня поразило. Связь, которая была между нами, не просто определялась продолжительностью знакомства; она определялась месяцами трагедии, которая вертелась в нашем сознании и выглядывала из-за каждого угла.

Мы оба чувствовали себя разбитыми и отброшенными далеко друг от друга, но мы хотели держаться друг друга больше, чем мы хотели прийти в себя. И, возможно, это было неправильно, а пока это было все, что мы должны были дать друг другу.

И это помогало.