Ома Дзидай (СИ) - Коробов Андрей - Страница 14

– Стой! – успел выпалить я, потянув руку вперед. – Пусть сначала выскажется.

Сон Кю Ран посмотрел на меня в недоумении. Смолчав, он небрежно отпустил странника. Мой защитник покачал головой, смиренно вздохнул и отошёл на прежнее место. Пальцы по-прежнему сдавливали черенок вакидзаси.

За неуместный произвол чонгынца бы казнили. Но он служил мне, и я понимал его.

– Вы ступили на священную землю Мэйнана, – напомнил я самозванцу. – Дабы избежать расправы, Вам следует объясниться. Впредь Ваша жизнь зависит только от Вас.

– Б-Богарт, – прошептал монах чуждое нашему уху слово. – Меня зовут Альфред Карел Богарт.

– Аруфурэ́ду… Карэ́ру… Бога́руто, – попытался я повторить его имя.

Звучало оно так громоздко, долго и уродливо, что меня передёрнуло от неприязни.

– Может, остановимся на вымышленном имени?

– Как Вам будет угодно, Хидео-сама. Мне всё одно.

– Тогда продолжайте, пожалуйста. Я Вас слушаю.

– Я работал на Ошиме переводчиком. И вчера должен был отправиться на родину.

В общих чертах я понимал, о чём он. По владению мэйнанской речью ему было можно доверять. Однако не до конца.

– Под вечер на наше судно напали…

Для Нобу этот временной промежуток был переломным, что сказалось на его речи. Взгляд метался. Он часто прикусывал губы. Лоб запотел.

– Кто?

– Моряки Ивентара.

– Другие идзины?

– Д-да. Они бесчеловечно перебили весь личный состав. Остался только я…

– Неужели ограбление? – предположил я.

– Нет. Не совсем. Им нужен был я. Вернее, кто-то наподобие.

Паломник дышал тяжелее, а говорил – медленнее.

– Толмач, значит? Чтобы всё это представление выглядело правдоподобно?

– Верно. Ими командовал мэйнанец. Ро́нин[4]. Изгнан с родной земли давным-давно. Он хотел, чтобы я передал Вам послание. Он говорил, что Вы… поручитесь за него. А меня – не тронете.

– Любопытно, – усмехнулся я. – Он назвался?

Я начал догадываться.

– Его имя – Р… ы-у-у…

Нобу захрипел. Горло покраснело. Из глотки наружу рвался сухой кашель.

– Вам плохо? Сон Кю Ран, сбегай за водой! – засуетился я.

– Не нужно, – сипло отказался самозванец, махая кистями рук. – Я сам виноват. Мне не дано говорить всё, что вздумается.

– С чего бы это?

Разговор то вносил ясность в происходящее, то подбрасывал ещё загадок.

– Меня заколдовали. На руке, которой я пожал руку их главаря, отпечатался знак.

– Значит, этот изгнанник умеет колдовать…

Нить, которая вела меня к истине, резко оборвалась.

– Что за послание у Вас ко мне?

– Как больно! – прокричал он, хватаясь за правую ладонь в мучениях.

Она загорелась ярким синим огнем, чей узор вырисовывал верность.

– Надо же. – Я был не в силах облегчить его страдания.

Об искусстве заклинателей я знал понаслышке. Их ремесло давно запретили. Противостоять ему в Фурано не умел никто.

Самозваный паломник часто дышал, превозмогая неприятные ощущения. Он поднял глаза и объявил:

– Он хочет поговорить с Вами лично. Коснитесь знака!

Видимо, печать тесно связывала изгнанника с посредником.

Опасность не имела значения. Иначе было нельзя. Я осторожно потянулся навстречу. Сомневался, что это ранит меня или убьет.

Телохранитель считал по-своему. Воздух со свистом прорезал меч. Сон Кю Ран схватил странника за волосы и приставил к шее клинок.

– Ладонь убрал! Живо.

– Отставить, Сон Кю Ран, отставить! – вскричал я взбешённо.

Иной раз преданность слуг доходит до сущих крайностей.

– Мой господин, это может быть ловушкой! – стоял на своем чонгынец. – Разве Вы не представляете всю опасность?

– Ты смеешь во мне сомневаться, самонадеянный мальчишка?! Я взвешиваю всё, что бы ни делал. И сейчас я сознательно иду на этот шаг. Не встревай!

– Но Хидео-сама!.. – жалобно звал он, как потерявшийся на рынке ребёнок.

– Ты меня слышал, Сон Кю Ран. Оставь его в покое.

– Как пожелаете, повелитель.

Скрепя сердце, телохранитель отпустил бедолагу-идзина.

– Давайте сюда свою печать, – бросил я самозванцу.

Ладони сплелись. Глаза мои закрылись сами. Вдох прервался. Душой я покинул тясицу, Фурано, Мэйнан и очутился посреди бездны…

Вокруг витала непроглядная чернота. Дальше рук я не видел. Передо мной внезапно предстал некто, кого я знал. Человек, чьё лицо давно позабылось.

Незнакомец увидел меня. Склонив голову набок, он улыбнулся.

– Поразительно… Ты такой, какой и был. Долог же наш век.

Я хотел ему ответить, но не сумел. Губы шевелились, язык дергался, дрожало горло. Однако наружу не вышло ни звука.

– Моих способностей недостаточно, чтобы дать тебе слово, – пояснил собеседник. – Приветствую тебя, отец.

Я озадачился. Передо мной стоял дух – калька действительно существовавшей личности. Невероятно. Он был так похож на…

– Да, это я, Рю. Прошу, не сомневайся. Спустя две тысячи лет – жив и здоров.

За меня всё сказали округлившиеся глаза.

– Я тоже рад, что ты жив, – рассмеялся он, значительно возмужавший. – Но не отвлекайся понапрасну. Времени у нас немного, уж прости.

Внутри я плакал. Меня не покидала уверенность, что судьба забрала Рю.

Я неосознанно попытался коснуться лица, которое было так похоже на моё. Тщетно. Пальцы проходили сквозь наваждение, словно через воду.

Сын мой... Сынок… Он выжил…

– Довольно! – встрепенулся тот, с силой отставив мою руку. Видимо, здесь явью был лишь Рю. – Потом, отец, все потом. Приплывай на Йонгхань – и чем скорее, тем лучше. Я жду тебя.

Всё происходило так быстро. Я мало понимал, о чём идет речь.

Сын вносил новые подробности. Я запоминал, борясь с наплывом чувств, как против горного течения, что бросало на подводные скалы.

– Ты наверняка помнишь мятежные мысли, которыми оба мы были одержимы и за которые меня выдворили из страны. И теперь есть способ воплотить их в жизнь. Но без твоей помощи мне не обойтись.

Как много мне хотелось ему сказать! Но я не мог. Оставалось внимать и кивать.

– Приплывай – мы всё обсудим. Не забудь вывесить наши чёрно-белые знамена в знак доброй воли. Иначе тебя потопят ещё на подступах. Скоро увидимся, отец!

Рю не выдержал. Он до последнего глушил в себе чувства родства. Сын бросился ко мне, обнимая как никогда сильно.

Насладиться ими не удалось. Видение оборвалось. Я вновь вернулся в тясицу.

Подавляя вопль горя и слезы радости, я склонил подбородок к груди. Мысли смешались, как все краски природы в неясную мазню. Жар объял тело, обращая кровоток в горячие ручьи, бешено несущиеся по жилам.

Так сложно стало найти себе место в стране заходящего солнца!..

Взгляд перевёлся на Нобу. Метка исчезла. Тот боязливо смотрел на меня. Его судьба стояла под вопросом. Я уже придумал, как избавиться от самозванца.

– Теперь я могу идти? Вы поможете мне вернуться на Ошиму? – Идзин заикался.

Я посмотрел на телохранителя. Сон Кю Ран отошёл от смятения. Он томился в ожидании приказа.

– Выруби его, – повелел я.

Лицо его озарила улыбка. Сон Кю Ран любил сеять насилие в любом проявлении.

Самозванец не успел и опомниться. Обух вакидзаси опустился на голову подобно глыбе льда. Свет в глазах потух. Идзин обмяк и рухнул на татами, ударившись лбом.

– Надо же…

День был нашпигован неожиданностями. Однако сутки ещё не кончились.

– Что с ним делать, мой господин?

Лишнее чонгынец не спрашивал. Понятливый мальчик. Я в нём не ошибся.

– Запри в темнице. Приглядишь за ним. И будь так добр, обходись по-человечески. Этот идзин ещё может сослужить нам службу.

– Так и сделаю, Хидео-сама.

Телохранитель взваливал беспамятное тело Нобу на плечи.

Затем встал я. Подойдя к двери, обнаружил её полуоткрытой. Странно…

– Ты что, не закрыл её?

– Нет, повелитель. У вас должен быть легкий путь для бегства.