Туз Черепов (ЛП) - Вудинг Крис - Страница 121

— Дариан

Не зная, что делать, Фрей вытащил из-за пояса револьвер и трясущейся рукой направил на нее. Она нахмурилась, с изумлением посмотрела на него и склонила голову на бок, словно хотела сказать: «Да неужели?» Двигаясь быстро, как змея, она вышибла пистолет из руки Фрея и тот, скользя по полу, улетел куда-то в тени.

Фрей опять отступил на шаг, но она уже бросилась на него. Он почувствовал, как его с нечеловеческой силой подняли в воздух, держа за отвороты пальто, а потом он полетел через трюм, жалкий и беспомощный. Он ударился о штабель ящиков, и тело взорвалось болью. Удар выбил воздух из легких. Потом на голову свалились еще ящики, и край одного из них ударил его в висок, вызвав головокружение, очень близкое к потере сознания. Когда он вновь пришел в себя, наполовину похороненный в ящиках, его голова кружилась, зрение помутнело, а тело горело от боли.

Где-то была угроза. Он мигнул, попытался сосредоточиться и оглядел мрачный трюм. Там: расплывчатая фигура, медленно идет к нему. Триника. Демон. Триника.

«Вставай. Вставай, или ты покойник. Вставай, иначе она тебя убьет».

Он попытался встать. Ящики за его спиной задвигались и попадали, у него не хватило силы, и он опять упал на пол.

Триника приближалась, не торопясь. Он мог слышать негромкое хриплое дыхание, удары ботинок по металлическому полу, падение капель с потолка. За ней возвышалось устройство Азриксов, похожее на заключенное в кость ужасное сооружение, посвященное запретной богине «Делириум Триггер». В сердце устройства кружили тлен и разложение.

Не осталось никого, кто мог бы помочь ему. Крейк без сознания, ее демоническая сила превратила Кайна и Крунда в пресмыкающихся трусов. Он старался встать на ноги, не зная, что будет делать, когда встанет, только, чтобы не умереть на коленях. На этот раз за спиной не было никаких ящиков. Он уже был на полпути, когда ее руки опять схватили его и вздернули на ноги, и он оказался лицом к лицу с ней.

Она помахала чем-то перед его глазами, слишком близко, чтобы можно было понять, что это такое. А, амулет Кайна.

— Как?

Каким-то образом, одно слово выразило все ее намерение. Демон хотел узнать, как они научились нейтрализовать его силу. Более того, он хотел узнать, как все пришло к такому положению. Как так получилось, что пробужденцы потерпели поражение? Что пошло неправильно? Почему здесь появились маны? И кто он такой, этот капитан Фрей, так долго досаждавший им? Демон хотел узнать и сообщить это другим императорам, чтобы не совершить те же ошибки в следующий раз.

— Как? — спросила она, хотя ее губы не двигались.

Фрей начал смеяться. Истерика выплеснулась из него, и, хотя ему было больно смеяться, как ублюдку, он почувствовал себя лучше.

— Ты хочешь узнать, что происходит? — сказал он. — Дорогуша, ты спрашиваешь не того парня. — Он закашлялся и подарил ей гребаную ухмылку. — Я работаю только здесь.

Она зарычала и одним быстрым движением бросила его через трюм. Он крутился и переворачивался в воздухе, все вокруг стало одним размытым пятном. Он испытывал головокружение, страх и, самое главное, ужасное предчувствие удара.

Он ударился об одну из больших балок, поддерживавших крышу трюма. В момент удара что-то сломалось; треск кости пронесся через гулкую комнату. Он грудой свалился на пол. Он не мог отдышаться; изо рта текло что-то, на вкус похожее на олово. Его вырвало, и на пол брызнула кровь. Резкая боль сжала желудок, голова закружилась, из глаз посыпались искры.

Он попытался вдохнуть. В спину впились лезвия. Внутри что-то сломано. Пара ребер, или что-то хуже.

" Дерьмо, дерьмо, дерьмо».

Каждое новое движение вызывало новую боль. Он хотел только неподвижно лежать и сдаться тому, что должно произойти. Вместо этого он сжал окровавленные зубы и заставил работать дрожащие ноги. Похоже, он всю жизнь только и поднимался на ноги, и никак не может остановиться. Но когда не было ничего другого, кое-что все же оставалось у него — вызов.

Это именно то, что всегда есть у неудачников. Они никогда не знают, что их побили.

К тому времени, когда она дошла до него, он сумел встать на трясущие колени. Он поднял голову и посмотрел на нее, как побитая собака на хозяйку, ожидая еще одного удара.

«Давай, Триника, — подумал он. — Я знаю, что ты здесь. Сражайся с ним. Помоги мне. Сражайся с ним».

Она подняла ногу и сильно ударила каблуком на его левой руке. Он попытался закричать, когда кость расщепилась, но смог только молча захрипеть. Он убрал руку и прижал ее к своей груди. Она превратилась в грубую рукавицу из мяса, обрамленную беспорядочной смесью переломанных костей, и горела так, словно была в огне.

Неспособный больше поддерживать себя, он потерял равновесие и упал на бок. От толчка на глазах появились слезы. Боль была больше, чем, как он думал, возможно выдержать. Он лежал, свернувшись в клубок, желая только темноты беспамятства, но передышки не было. Он опять кашлянул, и опять кровью.

«Я умираю. О, дерьмо. Я умираю».

Его опять вздернули за отвороты и поставили перед ней. Он не был уверен, что в состоянии стоять без поддержки, но он пошевелил ногами, напряг щиколотки и поставил ботинки на пол. Голова болталась взад-вперед, он хрипел при каждом вздохе; чтобы втянуть воздух требовалось огромное усилие. Он задыхался от крови, наполнившей рот. Легкое пробито? Селезенка разорвана? Это имеет какое-то значение?

Демон оскалил зубы:

— Как?

Перед ним плавало лицо Триники. Нет, не Триники. Ее призрака, возмездия, которое она создала, чтобы мучить его. Может быть, она всегда стремилась к этому, начиная с того дня, когда он бросил ее, беременную, прямо накануне свадьбы и больше не вернулся. Все выросло из этого одного эгоистического поступка. Смерть эрла Хенгара, Водопады возмездия, атака манов на Саккан, уничтожение города азриксов в Самарле, гражданская война; все это только вставные номера к основному зрелищу: детально разработанному и длительному самонаказанию за одно мгновение юношеского идиотизма. За смерть нерожденного ребенка и за то, что он сделал женщине, которая вынашивала его.

Он сражался изо всех сил, пытаясь вернуть ее. Он мечтал о возможности покаяния. Но, в конце концов, это оказалось мечтой дурака. Для него нет никакого прощения. Он заслужил только мщение и совершенно справедливо то, что она совершает его своими руками.

«Кончай меня», — подумал он и стал ждать конца.

Но новый удар не последовал, она никуда его не бросила. Вместо этого он почувствовал, как по голове поползли мурашки; они просачивались сквозь кости, пока не оказались внутри черепа и маленькие грязные пальцы не стали рыться в его мозгу. Разные глаза буравили его. Его охватил страх, и он попытался вырваться, но она грубо сжала его челюсть одной рукой, и он не сумел.

В голове стали появляться изображения. Воспоминания обнажились, против его воли, на свет появились сцены из похороненного прошлого.

«Только не это, — мысленно взмолился он ей. — Не это».

Его мысли, его желания, самые интимные чувства. Все его сожаления и позор, все его триумфы и слава. Каждая тайна, которую он хранил всю жизнь. Демон соскребал с него слой за слоем, копался в нем, вытаскивал из него куски, тщательно изучал их и отбрасывал прочь. Читал его сознание.

Он не мог перенести это. Он не мог видеть себя таким, какой он есть, не мог видеть всю свою жизнь, вскрытую невидимым скальпелем. Физическая боль была ничто по сравнению с этой, душевной.

Он увидел детские восстания в приюте. Он увидел день, когда впервые принес Слага — тогда мяукающего котенка — на борт «Кэтти Джей», для удачи и для борьбы с чертовыми крысами. Он увидел себя самого, спорящего с Триникой о свадьбе и о ребенке, совсем молодого человека, который не понимал, почему он так разозлился. Он увидел, как соблазнял женщин и потом бросал их, увидел, как заключал сделки с подонками и обворовывал слабых. Он увидел мгновения верного товарищества со своей командой.