Туз Черепов (ЛП) - Вудинг Крис - Страница 128

«Я обязан тебе своей жизнью, — подумал Фрей. — И, более важно, я обязан тебе ее жизнью. Черт меня побери, если ты не лучший хирург в Вардии, старина».

Эрцгерцог прикрепил медаль рядом с той медалью, которую Малвери уже имел, и зал наполнили аплодисменты. Доктор держался настолько невозмутимо, насколько смог, но даже на расстоянии Фрей видел, что лицо Малвери сияет такой яростной гордостью, что на нем можно было жарить цыплят.

— Грайзер Крейк! — сказал эрцгерцог, сдвигаясь вдоль шеренги. — Мало кто из людей раздвинул границы наших знаний с такой целеустремленностью и риском для собственной жизни, как вы. Ваши исследования и ваши жертвы имели исключительно важное значение для того, чтобы поставить императоров на колени. За это и за ваш выдающийся вклад в науку, я награждаю вас Герцогской Звездой.

— Я заметила, — прошептала Триника, — что он так и не сказал слово демонизм.

— Не все сразу, — сказала Самандра. — Умы людей не изменишь за одну ночь, но мне кажется, что пройдет не так-то много времени и слово демонизм перестанет быть ругательством.

— Джандрю Харкинс! — продолжал эрцгерцог. — За выдающуюся храбрость в воздухе, я награждаю вас высшей наградой Флота, Железным Крылом!

Галерея взорвалась аплодисментами. Фрей, вложив пальцы в рот, свистел до тех пор, пока Триника не толкнула его.

— Аррис Пинн! — сказал эрцгерцог. — За самоотверженный шпионаж, за невероятно рискованное проникновение в ряды пробужденцев, за добычу критически важной информации, награждаю вас Народной медалью.

— Как, во имя тления, он сумел так все повернуть? — прошептала Самандра.

— Пинн получил медаль за разведку и ум, — сказал Фрей, хлопая и мотая головой. — Остановите планету, я слезу.

Потом эрцгерцог встал перед Сило. Короткая пауза. Эрцгерцог глядел на него, казалось, глубоко погрузившись в мысли.

— Погоди, — сказал Фрей. — Вот это будет сюрприз.

— Силопетхкаи Аурамактама Фаиллинан! — наконец громыхнул эрцгерцог.

У Фрея отвисла челюсть:

— Черт меня побери. А парень-то не промах!

— Вы руководили сражением, вдохновляя всех вардийцев, — сказал эрцгерцог. — Когда казалось, что все потеряно, вы придали нам силы. Никогда раньше вардийский герцог или монарх не награждали медалью муртианина, но сегодня я делаю именно это. Вы показали нам, что у храбрости нет национальности и нет границ. В знак признания вашего мужества, я награждаю вас Герцогским Крестом!

Последовал такой взрыв аплодисментов, что содрогнулись двери зала. Первым со своей скамьи вскочил канцлер Плом, за ним поднялся весь Совет Канцлеров, потом на ноги встали все, и приветственный крики, как прилив, взметнулись и прокатились по залу. Люди с «Кэтти Джей» не сумели сохранить спокойствие и засияли улыбками. Фрей хлопал до тех пор, пока не заболели ладони. К тому времени, когда они начали сходить с возвышения, он полностью вымотался.

— А тебе не хочется самому получить что-то в этом духе? — спросила Триника.

Фрей чуть приоткрыл рот:

— И что я буду делать с этой медалью? Откровенно говоря, я вообще потрясен, что наградили так много. После того, что случилось с эрлом Хенгаром, я имею в виду. Очень милосердно с его стороны, я бы сказал.

— Слишком много народа знает, что сделали твои парни, — сказала Самандра. — Он, вроде как, должен был. Но в том, что касается Хенгара, они выполняли приказы. Которые им отдавал ты. Но награждать тебя… для него это чересчур.

— Жаль, что не пустили Ашуа. Она бы хотела видеть, как награждают дока.

— И это слегка чересчур, — сказала Самандра. — Она предала страну, собиралась она это сделать или нет. Она может считать себя счастливчиком, что ее простили.

— Ага, — сказал Фрей, обменявшись понимающим взглядом с другой женщиной, стоявшей рядом с ним. — В отличие от ужасного капитана пиратов Триники Дракен.

Самандра просто посмотрел на него:

— Насколько я знаю, она погибла на «Делириум Триггер», как и ее боцман. Как забавно, что без макияжа твоя новая дама немного похожа на нее. Невероятно, а?

— Разве это не замечательно? — согласилась Триника.

Из зала донесся громкий крик. Фрей посмотрел вниз и увидел плотную юную женщину с белокурыми волосами в крестьянском платье; она сражалась с охранниками. Внезапно она вырвалась от них и бросилась по проходу к возвышения, с которого как раз спускались члены экипажа «Кэтти Джей». Прежде, чем кто-нибудь успел ее остановить, она подбежала к Пинну, схватила его за толстые щеки и страстно поцеловала.

— О, сладкий тлен и проклятие, — в ужасе сказала Самандра, прикрыв ладонью рот. — Что я видела? Неужели кто-то действительно поцеловал Пинна?

Потом женщина оторвалась от Пинна, и Фрей увидел ее. Да, конечно, он узнал это безмятежное глупое лицо. Он сотни раз видел его, оно смотрело на него каждый раз, когда он заходил в кабину Пинна. Но это было совершенно невероятно.

— Лисинда! — крикнул Пинн.

— Я думаю… э… мне кажется, что это его возлюбленная, — осторожно сказал Фрей. — Ну, вроде как, самая первая.

— Разве он не бросил ее где-то пять лет назад? — спросила Триника.

— Ага, — промямлил Фрей. — Ну, я хочу сказать, он оставил ей заметку, что вернется назад, когда будет знаменитым и богатым, но мы все считали… Ну… — Фрей уставился на нее. — Вы думаете, что она действительно… Я хочу сказать, она действительно ждала его? Его? — Он поднял руки. — Ни хрена не понимаю. Сдаюсь.

Короткий скандал закончился, когда стражники уволокли Лисинду, в которую вцепился Пинн, шумно пытаясь обслюнявить ее лицо. После чего церемония продолжилась, и Фрей опять стал беспокойным.

— Что дальше? — спросил он у Самандры.

— Дальше? О, дальше будет прием во дворце и высшее общество. Герцога и герцогини будут тебя поздравлять, канцлеры будут жать твою мужественную руку, пресса будет тебя фотографировать, вино, устрицы и все такое.

— Ага, — сказал Фрей. Он поерзал ногами, посмотрел на одну даму рядом с собой, потом на другую и почесал щеку. — Как вы насчет того, чтобы собрать всех, найти бар и надраться в вусмерть?

— Я с тобой, — мгновенно сказала Триника.

— А я думала, что ты этого никогда не скажешь, — добавила Самандра, которая уже неслась к двери.

Малвери зарычал от смеха и с такой силой стукнул своей кружкой с элем по кружке Самандры, что забрызгал всех, сидевших в отдельном кабинете.

— А это за чертовых Рыцарей Центурии! Легенды, вы все!

— Адрек! Продолжаем! — проревела Самандра.

Адрек, бармен и владелец таверны «Странники», уже торопился к ним с новым подносом.

— Осторожней! — сказал он и поставил поднос со спиртным на стол.

— Да ну, брось, Адрек! — крикнула Самандра. — Сколько раз в твой бар приходило так много героев одновременно? Погляди на их медали!

— Ты слышала? — спросил Пинн у Лисинды, которая сидела у него на коленях. — Героев!

Раздался еще один радостный крик, все стали брать кружки с подноса и чокаться, немедленно проливая половину.

Адрек только захихикал. Несмотря на то, что рыцарь Центурии регулярно посещала его таверну, бармен все равно благоговел перед ней. Или, может быть, он испытывал чувство облегчения от того, что его заведение все еще стоит, и был готов извинить тех, кто, как он считал, спас его. В любом случае он был в хорошем настроении, и в эту ночь пиво лилось рекой.

«Странники», любимый бар Самандры, ухитрялся быть большим и тесным, одновременно; проходы в стенах, отделанных панелями из темного дерева, вели в ниши и отдельные кабинеты. Камины не пускали внутрь зимний холод, желтый свет сверкал на рифленом зеленом стекле перегородок. Все переоделись, сменив официальную одежду на более подходящую, но те, кто получил медали, все таки прикололи их к курткам и пальто. Они заслужили их и чертовски хорошо себя чувствовали, показывая окружающим.

Они поднимали тосты за Коалицию и за себя, и еще один мрачный тост за отсутствующих друзей и животных. Они рассказывали друг другу о своих приключениях, словно тех там не было, и хохотали над анекдотами. Они даже наполовину слушали, как Пинн превозносил добродетели своей возлюбленной, показывая ее безупречную кожу, бездонные глаза и пышную грудь. Лисинда хихикала, икала и совершенно не смущалась.