Тысяча Имен - Векслер Джанго - Страница 106

— Давайте–ка я с ним поговорю.

Маркус неуклюже спешился и в сопровождении Фица подошел к хандараю. Припоминая все знакомые ему вежливые обороты хандарайской речи, он проговорил:

— Я — капитан Д’Ивуар. К кому я имею честь обращаться?

Хандарай моргнул, слегка опешив, и ответил:

— Я — Даннин дан-Улук, староста этого города.

Маркус кивком указал на Втыка, который все еще театрально постанывал:

— Как это произошло?

— Он хотел взять воду из фонтана. Я объяснил, что он должен сделать пожертвование Владыке Вод, но он отказался. Когда он попытался оттолкнуть меня и пройти к фонтану, я вынужден был применить силу.

— Ясно. А он понял, что вы ему сказали?

Даннин пожал плечами. Маркус мысленно вздохнул.

— В таком случае я приношу за него извинения, — произнес он. — Многие мои люди не знают вашего языка. Я хочу, чтобы они получили дозволение пользоваться вашим фонтаном с сегодняшнего вечера и до завтрашнего утра. Какое пожертвование надлежит сделать для этого Владыки Вод?

— Сколько у вас людей?

— Чуть больше четырех тысяч, и еще лошади.

Староста покачал головой:

— Их слишком много. Фонтан иссякнет и не наполнится еще много недель. Между тем город будет страдать без воды.

Маркус поморщился: «Как бы мне все–таки не пришлось показать, что я ничем не лучше Дэвиса».

— Нам нужна вода, — сказал он тихо, так, чтобы его не услышали люди, столпившиеся позади старосты. — В обмен на воду я готов принести щедрые дары вашему городу и вашему богу, а также купить у вас продовольствие и прочие нужные товары. Если, однако, вы откажете, мы можем именем принца реквизировать все это, и тогда вы не получите ничего.

— У вас нет такого права.

«У меня есть армия. Это даже лучше всякого права», — подумал Маркус и произнес:

— Принц думает иначе. Вы можете обратиться к нему за возмещением.

— А если мы не подчинимся?

Маркус оглянулся через плечо на сержанта Дэвиса, который по- прежнему сверлил хандарая злобным взглядом. И пожал плечами с таким видом, словно ему это было безразлично.

— Вы заплатите, — после минутного размышления сказал староста. — И мы принесем вашим солдатам вино для питья, так что вода из фонтана понадобится только вашим лошадям. За вино вы, разумеется, тоже заплатите.

— Разумеется, — согласился Маркус.

В висках у него стучало в такт пульсирующей боли в предплечье. Интересно, как он будет объяснять все это Янусу? «Если он вообще станет требовать объяснений», — подумал капитан.

— А сказал он, куда мы двинемся дальше? — спросила Джен.

— Разумеется, нет, — ответил Маркус, одной рукой стаскивая с себя мундир и швыряя его в угол. — Только улыбается, словно думает, что тайны приводят меня в восторг. Клянусь Карисом Спасителем, этот человек ошибся в выборе призвания! Ему нужно было стать цирковым фокусником.

С этими словами Маркус схватил бурдюк с вином — приторным пойлом, которым щедро снабдили ворданаев жители Нанисеха, — и сделал очередной большой глоток.

Джен, сидевшая на его койке, сочувственно кивнула. Строго говоря, Маркус не приглашал ее зайти в только что поставленную палатку, но Джен дожидалась его снаружи, а он был так взбешен нежеланием Януса делиться своими планами, что сам не заметил, как излил ей душу. Теперь, стоя с бурдюком в руке, он смотрел в глаза женщины, блестевшие любопытством за толстыми стеклами очков, и пытался понять, не наговорил ли лишнего: «Как ни крути, она все–таки служит Конкордату, а Янус, как бы там ни было, мой командир». Предавать чье–то доверие было глубоко противно природе Маркуса. Он не упомянул Тысячу Имен, даже не намекнул, что Янус затеял этот поход не только для того, чтобы покончить с Дланью Господней, — однако теперь поневоле гадал, сколь много Джен могла извлечь из его гневной речи.

— Полковник не доверяет мне. Впрочем, это и неудивительно. Думаю, он на самом деле не доверяет никому. — Маркус криво усмехнулся. — Я не хотел вас обидеть.

— Я и не обиделась. Его светлость герцог, безусловно, не доверяет полковнику. — Джен протянула руку, и Маркус без единого слова отдал ей бурдюк. — Именно потому, собственно, меня и прислали сюда. Правда, что мне делать сейчас, я просто не представляю.

— Разве вам в министерстве не дали секретных инструкций? — поддразнил Маркус.

— Мне не дали вообще никаких инструкций. Мне было сказано лишь наблюдать и докладывать. — Джен покачала головой. — Думаю, даже Орланко не ожидал, что полковник так быстро свергнет искупителей.

— Ничего другого не оставалось. Если бы мы затеяли осаду, да еще во враждебном окружении, мы не продержались бы и месяца. Янус был прав. Единственным путем к победе был удар напролом.

— В лагере говорят, что он гений, — заметила Джен. — Второй Фарус Завоеватель. Это так?

Маркус неловко повел плечами:

— Фарус Завоеватель — это, пожалуй, уже чересчур, но он, безусловно, знает свое дело.

— Значит, вы согласны с его решением двинуться в Десол?

— Я этого не сказал. — Маркус подумал об Адрехте. — Соглашаться или возражать — не мое дело. Полковник отдает приказы, а я в меру своих сил их исполняю.

— Верный долгу солдат.

— Не забудьте упомянуть об этом в своем докладе. — Маркус нагнулся, чтобы расшнуровать сапоги, и поморщился от резкой боли в предплечье. — Святые угодники! Наверное, все же стоит показаться мяснику.

— Могу глянуть, если вы не против.

Маркус замялся, но все же решил, что, с другой стороны, это лучше, чем поход в лазаретную палатку. Он снял сапоги, вытащил рубашку из брюк и оглянулся на Джен, внезапно смутившись. Должно быть, смущение отразилось на его лице, потому что она рассмеялась и махнула рукой.

— Продолжайте, капитан. Не сомневайтесь, я буду благоразумна.

Маркус торопливо, стараясь скрыть полыхающее лицо, стянул через голову рубашку и нижнюю рубаху, потом принялся осторожно сдирать приставший к коже окровавленный рукав, морщась всякий раз, когда выдергивал прилипший к ткани волосок. Наконец он управился с этим делом и неуклюже пошевелил рукой, наблюдая за тем, как сквозь трещинки в запекшейся сукровице сочится свежая кровь. Джен подалась ближе.

— Неприглядное зрелище, — огорченно заметила она. — У вас есть чистое полотно?

— Вон там, у тазика.

Джен намочила в тепловатой воде кусок полотна и присела на койку рядом с Маркусом. Размеренными движениями она протирала и очищала рану, а Маркус стоически сносил эту процедуру, стараясь не морщиться, когда отрывались струпья. Когда Джен закончила свою работу, кусок полотна был измазан кровью.

— Всего лишь небольшой порез, — заключила она, промакивая тканью капельки свежей крови. — У вас останется шрам.

— Мне не привыкать.

— Вижу. — Джен окинула взглядом его торс, испещренный следами прошлых злоключений. Снова смутившись, Маркус отодвинулся от нее и кивком указал на чемодан.

— Там должны быть свежие бинты, — сказал он.

Джен поднялась, направилась к чемодану и вернулась с бинтами. На сей раз она уселась вплотную к Маркусу, так что их колени почти соприкасались. Умело наложив повязку, Джен затянула узел, подергала его для верности и отпустила руку Маркуса. Рука соскользнула вниз, по пути мимоходом задев бедро Джен, и Маркус почувствовал зуд в кончиках пальцев.

— Вам повезло, — заметила Джен. — Вы ведь могли сломать шею.

— Знаю, — вздохнул Маркус. — Фиц уже прочел мне нотацию. Что поделать, не мог же я все бросить и…

Наступила долгая тишина — насколько вообще может быть тихо в армейском лагере. Снаружи привычно доносился невнятный говор солдат, которые ставили палатки, готовили ужин и занимались сотнями других повседневных дел, составляющих жизнь солдата. Постепенно, однако, все эти звуки стихли, и Маркус отчетливо различил дыхание Джен. Внезапно он осознал, что не сводит глаз с ее груди, мерно вздымавшейся под отворотами жакета. Спохватившись, Маркус торопливо отвел взгляд, опять покраснел — и обнаружил, что Джен в упор смотрит на него. Он судорожно сглотнул, поколебался и открыл рот, хотя не имел ни малейшего представления, что говорить.