Тысяча Имен - Векслер Джанго - Страница 63

Винтер отчаянно надеялась, что неизвестный офицер будет стойко придерживаться учебника тактики. Конечно, в замыкающих шеренгах людей достаточно, чтобы заменить погибших в авангарде, но надолго ли хватит у них выдержки? Даже если солдат хорошо обучен, его стойкости есть предел, да и кому по душе торчать под огнем, ожидая неминуемой гибели?

Солдат в синем мундире шлепнулся с баррикады на пристань, извиваясь, точно выброшенная из воды рыба. Винтер глянула на него и тут же с содроганием отвернулась; мушкетная пуля снесла бедолаге часть черепа, и он, падая, расплескал по камням пристани кровь со скользкими ошметками мозга. Графф отправил на его место другого стрелка и приказал еще двоим солдатам оттащить убитого с глаз подальше.

Винтер вновь устремила внимание на баррикаду — и тут обнаружила, что бой наконец–то стихает. То ли паника взяла верх над воинской дисциплиной, то ли вражеский командир признал бесполезность своей нынешней позиции и отступил намеренно. Так или иначе, в пороховом дыму больше не были видны вспышки выстрелов, не стрекотала, неумолимо приближаясь, барабанная дробь. Стрелки на баррикаде пальнули еще несколько раз — наугад, скорее из принципа — и ликующе завопили вслед отступающим хандараям.

И только когда ликование охватило всех, Винтер заметила, что один из солдат, опиравшийся о борт баржи, к нему не присоединился. Она отправила пару рядовых оттащить его от баррикады, и тогда обнаружилось, что пуля пробила ему грудь и он умер на месте, обильно залив дощатый борт алой кровью. В сумятице боя этого никто не заметил.

Это отчасти охладило всеобщую радость. Пока солдаты в сопровождении Граффа относили убитого беднягу на край пирса, Винтер до боли в глазах всматривалась в завесу порохового дыма перед баррикадой. Недоброе предчувствие крепло в ней с каждой минутой, и, когда Графф вернулся, она уже была прочно уверена, что все это неспроста.

— Аскеры не ушли, — сказала она капралу. — Если бы они впрямь дрогнули и отступили, мы услышали бы их крики. — Винтер окинула взглядом своих солдат. — Эй вы, тихо! Графф, угомони их!

— Тихо! — скомандовал Графф, и Фолсом гулко подхватил его выкрик. Один за другим солдаты смолкали, глядя на баррикаду и судорожно сжимая в руках оружие. Наконец стали слышны лишь негромкое поскрипывание судов, колышущихся у пристани, едва уловимый плеск воды и тихие голоса переговаривающихся совсем рядом бойцов. Слов было не различить, но Винтер в этом и не нуждалась. Ужасная картина вспыхнула перед ее мысленным взором во всей своей убийственной яркости.

— Аскеры здесь, — вслух сказала она. — Они разделились и рассыпались вдоль берега, за лодками. — Хотя стена барж с высокой осадкой заслоняла защитников баррикады от продольного огня с берега реки, она в то же время почти целиком скрывала из виду сам берег. У врагов была только одна причина занять такую позицию. — Они готовятся к штурму.

Графф грязно выругался и повернулся к солдатам:

— Примкнуть штыки! Хельголанд, останешься на стене! Остальные — строиться… нет, с колен не вставать! Две шеренги, мушкеты зарядить, без моей команды не стрелять!

— Сэр, — подал голос Бобби, стоявший рядом с Винтер, — нам лучше отойти назад.

Эти слова неприятно царапнули Винтер, однако она не могла не признать, что в предложении Бобби есть логика. Какой ей смысл торчать на линии огня, создавая помеху собственным солдатам? Винтер и Бобби пробрались через двойную шеренгу стоявших на коленях рядовых, которых готовил к бою Графф, и заняли позицию позади Фолсома и остальных — десяти с небольшим — солдат, которые заряжали мушкеты, торопливо забивая на место порох и пули.

К ним присоединился Графф — и как раз вовремя. Крик с баррикады возвестил о приближении хандараев, и миг спустя из–за дымовой завесы хлынули бегущие аскеры. На сей раз они не чеканили шаг под бой барабанов — волна бурых мундиров катилась к баррикаде, угрожающе сверкая примкнутыми штыками.

Стрелки на баррикаде не нуждались в приказах. Прогремели выстрелы. На расстоянии меньше чем в двадцать ярдов залп оказался без преувеличений убийственным. Те, в кого угодила пуля, валились как подкошенные, заливая кровью бегущих сзади. Ничто, однако, уже не могло остановить безудержный натиск атаки, и аскеры роем обезумевших ос неслись по узкой пристани, топча убитых товарищей.

Они добежали до баррикады и принялись карабкаться на борт баржи, поскальзываясь на влажных до сих пор досках. Один из аскеров сорвался с борта и кубарем покатился вниз, в толпу штурмующих, но прочие выбрались наверх. На секунду их бурые силуэты отчетливо прорисовались на синем фоне послеполуденного неба.

— Первая шеренга, пли!

Графф рассчитал все безукоризненно. Солдаты с баррикады, выстрелив, сразу бросились плашмя на пристань, и противник в десяти ярдах представлял собой мишень, которой позавидовал бы любой охотник. Залп прогремел оглушительней грома, и те, кто вскарабкался на баржу, зашатались, заскользили вниз по выгнутому борту и, безжизненно обмякнув, рухнули на пристань.

За ними, впрочем, последовали другие, которым больше некуда было деться: напор задних рядов колонны, что втягивались на огражденную с двух сторон пристань, поневоле гнал их вперед. Графф выждал, пока и эти аскеры вскарабкаются наверх, а затем скомандовал: «Пли!» — и второй залп скосил их, как траву. Их товарищи попытались ползком преодолеть склизкое дно перевернутой баржи и даже преуспели в этом, но ворданаи, притаившиеся в тени баррикады, хватали этих смельчаков и, стащив на пристань, пускали в ход штыки.

Куда опаснее были выстрелы, все чаще раздававшиеся со стороны сгрудившихся за баррикадой аскеров. Укрытие, что ни говори, работало на обе стороны — теперь уже люди Винтер превратились в открытую цель на камнях пристани, а хандараи благополучно укрылись за перевернутой баржой. Солдат во второй шеренге отпрянул назад, пронзительно закричав, и замертво повалился на стоявшую у пристани баржу. Остальные, забрав из стремительно тающего запаса заряженные мушкеты, открыли огонь по баррикаде, стараясь не дать хандараям поднять голову.

«Вот и все, — подумала Винтер. — Я не знаю, что делать дальше. Солдаты не побегут — да и не смогли бы, поскольку их почти буквально прижали к стене, — но так их просто перебьют всех до единого». Она глянула на тесно сбившихся за баррикадой аскеров и пожалела о том, что у нее нет хоть какой–нибудь пушки, — один заряд картечи живо расчистил бы пристань. Конечно, если б они могли переправить с собой орудия, то не угодили бы в такую переделку…

Винтер моргнула, не веря собственным глазам. Толпа бурых мундиров рассеивалась. Аскеры обратились в бегство — вначале задние ряды, потом передние, освободившиеся от их натиска. Солдаты тоже увидели это. Ликующие возгласы вновь зазвучали над пристанью, с каждой минутой становясь все громче.

«Но… они же загнали нас в угол! Почему?..»

И, только услышав, как Графф издал удовлетворенный вздох, Винтер наконец обернулась. Дальний конец пристани — единственное место, где ей видна была река, — перегородила зерновая баржа с высокими бортами. На носу был откинут трап, и солдаты в синих мундирах, проталкиваясь между ликующими защитниками баррикады, с оружием наготове бежали по пристани. Когда звуки недолгого боя стихли, Винтер услышала выстрелы, доносившиеся с берега реки.

За первой волной подкрепления спустился на пристань подтянутый человек в синем мундире. На плечах его сверкали полковничьи орлы. Большие серые глаза окинули оценивающим взглядом пристань, затем человек повернулся к Винтер и улыбнулся. Девушка, лишь отчасти пришедшая в себя от потрясения, неуверенно откозыряла.

— Хорошо сработано, лейтенант, — сказал полковник Вальних. — Очень, очень хорошо сработано.

Глава одиннадцатая

— А потом выволок из воды баржу и перегородил ею пристань, наподобие бруствера! — продолжал Янус с восторгом ребенка, получившего новую игрушку. — Очень жаль, капитан, что вы этого не видели — сработано было отменно! Землю по ту сторону баррикады, насколько хватало глаз, устлали бурые мундиры, а потери седьмой роты не составили и пары дюжин.