Соглашение вора (ЛП) - Мармелл Ари - Страница 25

Ужас длился долгие минуты, беспомощные люди извивались на полу, сдуваясь, пока не осталась только мокрая одежда с кольцом зубов неподалеку.

Жан Люк упал на колени, его стошнило, и желудок долго содрогался, даже когда опустел. Апостол стоял над ним с задумчивым видом, глядя на изменения.

Масса на полу стала напоминать по форме человека. Она дрогнула раз, другой и встала на ноги. Грубая кожа покрыла поверхность. Пальцы сжались, проверяя мышцы; глаза выкатились в пустые глазницы. Наконец, существо возвысилось над глядящими смертными, и Жан Люк был уверен, что жуткую судьбу его товарищей было не сравнить с тем, что чудище сделает с ним. Жан Люк был благодарен этой ночью ужасов только за одно — что слабый свет в комнате не давал разглядеть детали чудища.

Но ему и не нужно было смотреть сейчас. Он видел его два года назад…

— Знаешь, почему ты жив, Жан Люк? — осведомился Апостол. — Знаешь, почему ты не стал частью моего питомца, как твои товарищи?

— Я… я…

— Возьми себя в руки! Это ты рассказал мне об Адрианне. Это тебя спасло. И мне нужны твои связи с преступниками города, чтобы отследить ее и направить моего питомца к ее порогу.

— О, боги, нет! Прошу, вы не можете…

— Могу. Мои люди сопроводят тебя. Вас обоих. Справишься, и поражения будут забыты. Подведешь меня снова, Жан Люк… — заканчивать угрозу не было смысла.

Жан Люк смотрел, как демоническое создание рушится, плоть сминается, как старая бумага, а потом разглаживается в облике человека. Вблизи было ясно, что это не смертный, но на улице ночью оно не привлечет внимания.

А потом с нечеловеческой улыбкой оно поклонилось и указало на дверь, пропуская рыдающего убийцу вперед.

— Майор, не мне вам указывать, как работать, но разве вы не делаете лишнего?

Джулиен Бониард раздраженно посмотрел на священника в черной рясе — он спокойно сидел перед ним, сцепив пальцы на письменном столе — попытался сморгнуть первые признаки головной боли. Комната была чистой, аккуратной; это удивляло, ведь люди Бониарда вчера перерыли ее, пытаясь найти следы нарушителя. Юный монах за де Лореном нервно расхаживал, заламывая руки и бормоча под нос. Они втроем, а еще шестеро стражей за дверью, четверо под окном и два десятка в доме, ждали, когда процессия отправится в следующий временный дом архиепископа.

Страж покачал головой.

— Лишнего? Я так не думаю, Ваше преосвященство. На вашу жизнь уже покушались, и маркизу Дюкару теперь будет плохо. Нам повторение не нужно.

Де Лорен нахмурился.

— Это ради меня или следующего аристократа, что может пострадать?

— Честно скажу, ваше преосвященство, все сразу. Вот ваш помощник знает, что дело тревожное. А почему вы не переживаете?

Архиепископ вытянул шею.

— Брат Морис, — мягко упрекнул он, — вы протрете дыру в ковре доброго хозяина.

— Хорошо. Может, так вы сможете сбежать при следующем нападении.

Архиепископ широко улыбнулся.

— Вот видите? — спросил он у Бониарда. — Морис переживает за обоих. Для меня переживания излишни, а я не люблю тратить силы зря. Итак, — быстро продолжил он, пока красное лицо майора не привело к чему-то неприятному, — расскажите о юной леди, из-за которой вы переживали.

Если де Лорен хотел успокоить стража, то он плохо выбрал тему. Джулиен оскалился и заметно разозлился.

— Нечего рассказывать, ваше преосвященство. Я найду ее и задушу голыми руками, — он отмахнулся, словно прогонял насекомое. — А остальное не так и важно.

— Но мы восприняли это лично, — отметил архиепископ. — Что у вас против бедной девочки, которую вы хотите убить из-за меня?

Джулиен нахмурился сильнее, мышцы напряглись так, что лицо могло перевернуться. Он преувеличил, конечно. Он не собирался убивать Виддершинс, но тихий упрек архиепископа все равно был как пощечина.

— Ваше преосвященство, у меня сгоревшее здание, мертвый страж, еще один не может работать неделю, пока у него заживает голова, а я чуть не встретился с богами!

— И вы думаете — она в ответе?

— По крайней мере, она меня обхитрила, — признал страж после пары глубоких вдохов. — Я все еще не знаю, как она это сделала, но она обыграла меня и при этом сбежала из тюрьмы с семнадцатилетним рекордом тошноты.

— Тошноты? — с опаской спросил де Лорен.

— Побег, — объяснил он, чуть покраснев. — Когда кто-то сбегает, мы, кхм, говорим, что тюрьму им стошнило. Что его выбросило.

— Ясно. Как гадко.

— Да. Ах, я имел в виду, что из этой тюрьмы никто не сбегал уже семнадцать лет, ваше преосвященство. Но она сделала это, использовав меня. Этого уже хватило бы, чтобы меня разозлить, но ведь это не все!

— Я бы не догадался, — прошептал Морис, проходя мимо плеча архиепископа.

— Тише, — де Лорен прикрыл улыбку рукой. — Продолжайте, — сказал он громче.

Страж не прокомментировал их шептания.

— Я думал, из-за ее покушения ваше настроение будет хуже, чем у меня, ваше преосвященство. Даже с доктриной о прощении вы совсем не переживаете из-за этого.

— Доктрина о прощении. О. приятно видеть, что массы радостно принимают учения церкви.

— Я…

— Майор, я уже говорил вам — и не раз, хоть повторяю только на классической проповеди — эта девочка… — он нахмурился. — Каким странным именем вы ее называете?

— Виддершинс. Многие воры Давиллона…

— Виддершинс, да. Я ведь говорил, что Виддершинс приходила не навредить мне прошлой ночью.

— Ваше преосвященство, при всем уважении…

— Заявление, — отметил де Лорен юному монаху, — и близко не стоит с уважением.

— Непочтительно, — подтвердил Морис.

— Верно, — архиепископ снова улыбнулся. — Я могу угадать, майор? Вы хотели в самой уважительной манере сказать мне, что я глупый старик, который слишком легко прощает, не может отличить нож убийцы от ножа для масла, и что я не замечу опасность, пока она не укусит меня там, где я сам не смогу, как одержимый представитель церкви. Я прав?

Джулиен стиснул зубы.

— Майор, — продолжил он, склонившись над столом, веселье пропало с лица, — позвольте мне быть спокойным и понятным. Я ценю вашу тревогу за мое здоровье. Я ценю то, что вы стараетесь выполнить свою работу как можно лучше. И я рад отметить, что меньше вас знаком с кровавыми аспектами жизни. При этом я знаю жестокость. Моей жизни много раз угрожали, и я много раз защищал ее. Я верю в загробную жизнь, и я уверен, что попаду в приятное время, когда придет мое время, но я не спешу проверять это. Я не идиот, какие бы сплетни вы ни слышали, и я не старый дурак, отвлекшийся на милое личико. Когда эта Виддершинс ворвалась в мою комнату, она была ранена, пыталась предупредить меня об опасности. Как вы сами рассказывали, она неплохо справилась с другим опасным парнем в доме, он вполне мог причинить мне вред. Так почему я должен опасаться этой девушки?

— Ваше преосвященство, — сказал Бониард, пытаясь сохранить голос ровным, — я признаю, что она не хотела убить вас. Это не в ее стиле. Но она связана с людьми опаснее — и, если забыть об убийстве, она явно приходила обокрасть вас. Я это не одобряю, и кто-то хочет навредить вам. Так что вы все равно в опасности. И Виддершинс все равно с этим связана, у меня есть только зацепка в виде нее. А теперь простите, я должен проверить, готова ли карета, — сжав кулаки до скрипа кожаных перчаток, майор встал, сдержанно поклонился и ушел из комнаты.

— Это, — отметил Морис, встав у левого плеча архиепископа, — уже серьезно.

— Точно, — согласился Уильям. — Морис, — вдруг сказал он и повернулся к другу, — ты не поедешь со мной в наш следующий дом. Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

— Я — очень занятая женщина, Жан Люк, — Лизетта Суванье склонилась, как ястреб, над столом, ее лицо жутко озаряла лампа между ней и незваными гостями. — У меня нет для вас работы, и я вас не звала. Так что ты и твои…