Уничтожить королевство - Кристо Александра - Страница 44

Элиан остервенело дергает за веревки. Он закрывает глаза, и я слышу громкий щелчок. Недоверчиво смотрю, как он пытается высвободить руку, неестественно подогнув большой палец левой руки. Поразительно, но почти получается, только на полпути веревка вновь упирается в кожу.

— Проклятье. — Элиан сплевывает. — Слишком туго, не выскользнуть.

Корабль стонет. По стене ползет огромная трещина, оконная рама разлетается в щепки под напором. По палубе над нами стучат сапоги, и оглушительный звон мечей уступает только грохоту артиллерийских орудий.

— Что это? — спрашиваю я.

— Моя команда. — Элиан вновь терзает веревку. — Я где угодно узнаю пушки «Саад». — Его улыбкой можно освещать города. — Послушай, как рычит моя девочка.

— Они пришли за нами?

— Конечно, за нами. И если в процессе пострадал мой корабль, мало никому не покажется.

Едва с его губ слетает последнее слово, пушечное ядро вышибает остатки окна, проносится мимо меня и врезается в деревянную балку, к которой привязан Элиан. Он пригибается с сиреньей скоростью, и его, как дождем, присыпает щепками. У меня перехватывает дыхание, к горлу подступает тошнота. Но тут Элиан поднимает голову и стряхивает с волос пыль.

Глубокий вдох, и мое обезумевшее человеческое сердце возвращается к привычному ритму. Элиан разглядывает окружившие его обломки и вдруг медленно, почти злорадно улыбается.

Он выскальзывает из-под развалившейся балки и встает. Затем подпрыгивает и быстро проводит связанными руками под ногами, дабы узлы оказались спереди. И оглядывает отсыревшую комнату в поисках чего-нибудь, чем можно перерезать веревку, но здесь нет ничего, кроме двух пленников.

Элиан поворачивается ко мне, и улыбка его тает. Удерживающая меня балка цела и готова уничтожить меня вместе с кораблем. Принц смотрит на свои связанные руки, на большой палец, болезненно выбитый из сустава. Затем на комнату, где нет ничего, чтобы помочь. И на девушку, которую не может спасти.

— Уходи, — говорю я.

Взгляд Элиана застывает. Темнеет. Зелень его глаз исчезает в водовороте гнева.

— Образ мученицы тебе не к лицу.

— Просто уходи, — шиплю я.

— Я не брошу тебя здесь.

Воздух пронзают звуки выстрелов. И крик — яростный рев — такой громкий, что я вздрагиваю. Элиан поворачивается к двери. Его команда по ту сторону может погибнуть. Мужчины и женщины, которых он называет семьей, готовы отдать жизни за своего капитана. И ради чего? Чтобы он сам погиб, спасая чудовище, на которое и охотился? Девушку, помышляющую украсть его сердце? Предательницу во всех смыслах этого слова.

Мы оба поставили на кон свои жизни и королевства, чтобы найти око и свергнуть мою мать. Если нет выбора, то я не согласна просто стоять и смотреть, как кто-то другой теряет свое королевство, лишь бы не быть одной, когда потеряю свое.

— Элиан, — голос мой убийственно спокоен.

— Я…

— Беги! — кричу я, и, к моему удивлению, принц повинуется.

Стискивает зубы, играет желваками, принимая тяжелое решение. Но затем поворачивается и со скоростью стрелы уносится прочь, оставив меня на произвол судьбы.

Глава 28

ЛИРА

Я жду смерти.

Есть шанс, что, умерев, я снова стану сиреной. И труп великой Погибели Принцев застрянет на пиратском корабле. Возможно, затонувшем корабле. Наверное, здесь меня и не найдет никто, кроме русалок. А мать притворится, будто скорбит о потере наследницы, или же просто прикажет Пожирателю Плоти заделать ей новую.

Я слегка жалею себя, когда в дверь влетает Таллис Райкрофт. Он окидывает взглядом холодное пустое помещение и вырывает из стены не то полку, не то просто дощечку; ржавые гвозди с треском раздирают дерево.

Там, куда Элиан вонзил кинжал, штаны Райкрофта запятнаны кровью. В прорехе виднеются толстые черные швы на коже. Латали наспех, но, похоже, сработало. Должно быть, клинок не зацепил артерии.

Костяшки пальцев Таллиса покрыты ссадинами и царапинами. Расхаживая по комнате, он хромает. Затем замечает сломанную балку, к которой был привязан принц, и пинает в меня щепки.

Я и не пытаюсь уклониться.

— Где он? — рявкает Таллис.

Я скрещиваю ноги и равнодушно пожимаю плечами:

— Тебе придется уточнить.

Он в два шага пересекает комнату и, схватив меня за шею толстыми пальцами, с рыком вздергивает на ноги.

— Ты скажешь, где он, — шипит. — Или я сверну твою хорошенькую шейку.

Его руки на моем горле напоминают мне материнскую хватку. Хочется кашлять и хрипеть, но даже на это воздуха не хватает. По венам несется чистая ярость, сталкивая и смешивая мои внутренности, пока не остается ничего, кроме непроглядной бездны отвращения.

— Выглядишь расстроенным, — скалюсь я.

Таллис убирает руки.

— Они рвут мой корабль в клочья! Когда я найду этого ублюдка, то сотворю с ним такое, для чего еще не придумано слов. Он объявил войну.

— А мне показалось, что не он, а ты, когда напал на мидасского принца и взял его в плен. Если тебе сейчас так паршиво, только представь всю мощь золотой армии, пущенную на твою поимку.

Он прищуривается.

— Как там называется, когда кто-то нападает на члена одной из королевских семей? Ах, да. — Моей улыбкой можно резать плоть. — Измена человечеству. За такое все еще топят?

При упоминании об этом лицо Таллиса мрачнеет.

Последняя подобная казнь случилась задолго до моего рождения, но сирены до сих пор о ней говорят. Люди, поднявшие оружие против правителей, нарушили мирный договор между королевствами. Их корабль оставили посреди океана, отдав моему народу на съедение. Но сирены не нападали. Лишь смотрели, как предатели, лишаясь дыхания, хватаются за горла. А потом, в самом конце, приблизились, чтобы они умерли в страхе. По словам матери, сирены вырывали сердца людей только с их последним ударом.

Судя по лицу Таллиса, он тоже слышал эти жуткие истории.

Он неуклюже вытаскивает свой меч и прижимает лезвие к моей шее.

— Тебе-то какое дело? — шепчет. — Разве он не бросил тебя здесь?

Он явно хочет, чтобы я почувствовала себя преданной, но его упреки не достигают цели. Элиан ушел, послушавшись меня, и остался бы, если бы я попросила. Наверное, и умер бы, если б я позволила. Но я не стала. Я отыскала внутри какую-то крошечную частичку, о существовании которой давно позабыла — которую, как я думала, с корнем вырвала из меня мать, — и отпустила его.

— Можем обсудить это после того, как ты меня убьешь? — спрашиваю я.

Таллис гладит меня по щеке клинком. И не успеваю я вздрогнуть, как он вскидывает меч и быстро его опускает.

К ногам падает рассеченная веревка, а я смотрю на свои освобожденные руки.

— Люблю дамочек с огоньком, — мурчит Таллис. — Давай глянем, много ли его в тебе.

Я не трачу время на улыбки и сразу вцепляюсь в него ногтями.

Таллис явно ждал чего угодно, но не того, что я попытаюсь вырвать его сердце. Я бросаюсь на него словно стервятник и царапаю, царапаю, пока руки не тяжелеют. Его грудь. Глаза. Все, что попадается под руку. Когда пират стряхивает меня, я и секунды не задерживаюсь на полу, прежде чем снова повиснуть на нем.

Я зверь, рвущий зубами его нежную человеческую плоть. Рот наполняется его вкусом. Едким. Странной смесью металла и воды. Я сильнее впиваюсь в Таллиса зубами, пока он не отдирает меня от своей руки вместе с куском кожи.

— Мерзкая тварь! — вопит он.

А я гадаю, насколько сейчас похожа на Пожирателя — с ошметками Райкрофта в уголках рта и улыбкой дьявольской богини, породившей нас всех. Я провожу языком по губам и рычу, чувствуя на зубах сгустки грязной пиратской крови.

Таллис идет ко мне, каждый шаг грохотом отдается в ветхих половицах. Приблизившись, он поднимает меня за кружевной ворот платья и впечатывает в стену. Стискивает своими ногами мои, вонзает колени в бедра.

Затем бьет меня по лицу основанием ладони, и я напарываюсь щекой на торчащий гвоздь.

— Ты за это заплатишь, — жарко дышит Таллис мне в ухо.