Уничтожить королевство - Кристо Александра - Страница 63

Нетерпение мое растет. Они тут тратят драгоценные секунды на споры, а Элиан все это время в руках Пожирателя Плоти, что готов хоть сейчас пронзить его шею зубами.

— Я с тобой, — раздается отчетливый голос посреди хаоса, и я поворачиваюсь к кузине.

Калья окружена группой юных сирен. Их улыбки чисты, свежи и пропитаны морской солью. Дети созрели для восстания.

— Лира всегда была самой сильной, — говорит Калья. — А теперь ей подчиняется Второе око Кето. Кто-нибудь из вас сомневается, что она станет достойной владычицей?

Я поражена тем, насколько властно звучит ее голос. Так ясно, так уверенно, как будто нелепо даже думать о том, чтобы предпочесть мне кого-то другого.

— Взбунтовавшийся угорь! — шипит моя мать.

— Это не бунт, если мы поддерживаем свою королеву, — возражает Калья. — Это преданность. Верность моей повелительнице и моей семье.

Я знаю, что она думает о Крестелл, ибо и сама в этот миг ее вспоминаю.

— Лира и так была в нескольких сердцах от трона, — продолжает Калья, и с каждым словом голос ее становится громче, смелее. — Просто теперь ее первым королевским решением будет прекращение войны, которая погубила столько наших сестер. И когда Лира возьмет трезубец, — желтый глаз кузины сверкает вызовом, — силы у нее будет столько, что вам и не снилось.

— С помощью ока я могла бы прямо сейчас заставить вас всех склониться предо мной, — говорю я. — Могла бы сразить мощью Кето каждую, кто пытается меня удержать.

Сирены ерзают, чуть отстраняются.

— Но вместо этого я обращаюсь к вам. Прошу вашей преданности, хотя могла бы взять ее силой.

Я смотрю на каждую по очереди. Мой правый глаз полыхает огнем. Воцарившаяся тишина оглушает, и я уже переживаю, не слишком ли крепка власть моей матери. Но затем на бледных лицах медленно появляется осознание.

Одна за другой головы склоняются, и державшие меня сирены отплывают и прижимают руки к груди, присягая на верность. Затем, будто разрезанное надвое моим взглядом, войско расступается, и теперь ров пересекает ровный живой коридор.

Путь к Пожирателю Плоти.

Окинув взглядом сирен-предательниц, монстр тащит Элиана на дно.

Я ныряю следом, мчусь к нему точно стрела, окруженная скорее яростью, чем водой. Я нагоняю их за считаные секунды и злюсь на себя за медлительность. Пожиратель за горло прижимает Элиана ко дну, готовый в любой момент сильнее сжать маслянистую лапу.

Он замечает меня, когда я уже совсем близко, и поднимает принца за шею, будто демонстрирует трофей. Я стискиваю зубы, в горле клокочет рык. Пожиратель Плоти — чудовище, воин, ненасытный убийца. И у него нет шансов.

Мне даже око не нужно. Я разорву его голыми руками.

Я бросаюсь вперед, и тритон отбрасывает Элиана прочь, как мусор. Я замираю, дабы убедиться, что принц уже плывет к поверхности, а затем вновь срываюсь с места.

Кулак Пожирателя Плоти врезается мне в лицо. Что-то лопается, ломается, рвется, и голову пронзает боль. От его костяшек волнами исходит незамутненная ярость и мощь, и после второго удара мир на мгновение погружается во мрак.

Я перехватываю кулак тритона, пытаясь унять головокружение. Он силен, но это пустая сила, подкрепленная лишь навязанным долгом и жаждой насилия ради насилия. Я же впервые в жизни сражаюсь за что-то. Перед глазами стоит лицо Элиана, и стоит вспомнить, что на кону его жизнь и судьба моего королевства, как боль отступает.

Я выкручиваю руку Пожирателя, и воды озера раскалываются. Он ревет, широко распахнув пасть и сверкая хищными зубами. Затем разворачивается, готовый вонзить локоть мне в грудь, но я гибкая и быстрая, и тритон рычит, упустив добычу.

Я толкаю его в спину всем телом, так сильно, как только могут выдержать кости. Пожиратель падает на дно, уткнувшись лицом в песок. Льется кровь. Я чувствую ее вкус в воде.

Монстр поднимается, но вместо того чтобы ударить, хватает меня за руку и, пользуясь моим удивлением, резко дергает на себя. Я слишком поздно осознаю его намерения, и вот уже тварь вгрызается мне в плечо, отрывая плоть от костей.

Я кричу и бьюсь своей головой об его, снова и снова, пока наша боль не смешивается. Но Пожиратель неумолим. Он грызет, рвет, пережевывает. Познает мой вкус так, как не мог прежде. И только ощутив жжение на ладони, будто удар раскаленной плетью, я вспоминаю о зажатом в руке камне.

О силе, что рвется в бой.

Одним резким движением я погружаю в живот тритона стиснутый кулак, и когда тот выходит с другой стороны, Пожиратель затихает. Я отталкиваю его от себя, опасаясь смотреть на израненное плечо. Он растерянно моргает, удивляясь, откуда в нем дыра. Неужто что-то способно так легко пробить это выточенное из камня тело?

А за его спиной на дно опускается Элиан.

На Пожирателя он даже не смотрит, сосредоточившись на моем плече, которое явно выглядит так же паршиво, как я себя чувствую. Я тоже разглядываю раны принца: красный след на щеке, растрескавшиеся губы, левую руку, что болтается в воде под странным углом.

Я уже плыву к нему, когда Пожиратель стискивает мою шею жесткими когтистыми пальцами. Это его последний акт жестокости, и я чувствую, сколь неустойчивы его силы. Хватка тритона то нестерпима, то едва заметна.

Я медленно кладу руку на его широкое запястье и сжимаю.

Вокруг нас рассекают воду сирены. Они наблюдают, как отчаянно суровый воин цепляется за их принцессу. И видят, как бесстрашно я жду, когда его заберет смерть. И когда Элиан вгоняет кинжал в затылок Пожирателя, сирены только улыбаются.

Мы всплываем, прихватив с собой кусочек тритона.

Элиан стирает с клинка окровавленную кожу и кривится. Меня это почему-то забавляет. Самый верный и непобедимый воин Морской королевы повержен принцем, которого тошнит от вида мертвой плоти. Я фыркаю, и Элиан смотрит на меня недоверчиво.

— Тебе весело?

— Твое лицо всегда меня веселит.

Он щурится, но под водой переплетает наши пальцы.

Я сжимаю его руку в ответ и поворачиваюсь к Морской королеве, что взирает на нас с неистовой ненавистью. Щупальца ее раскинуты во все стороны, черным парашютом удерживая ее над водой, как будто королева парит.

— Сегодня вы оба умрете, — рычит она.

Вода вокруг нас закручивается вихрем, и на поверхность поднимаются обжигающие чернильные пузыри. Элиан вздрагивает, когда один касается его кожи, а я, заметив на том месте пятнышко обнаженной плоти, притягиваю его к себе поближе и крепче сжимаю око. Я прошу магию защитить нас, отвечая на ее отчаянные призывы собственным зовом. Кожа моя лучится светом, тело слабеет, изливаясь силой, что мощным потоком разгоняет воду.

Чернота рассеивается, оставляя вокруг нас с Элианом нетронутое пятно прохладной, безопасной воды.

Сирены с шипением выпрыгивают из кипящего озера, кожа их начинает пузыриться и растворяться. Они катаются по снегу, и уже не зачарованная команда Элиана отшатывается.

Но не все выбрасываются на берег.

Сирены в центре рва вспыхивают точно подожженные факелы — я не успеваю даже попытаться их спасти. За считаные секунды их крики превращаются в ветер, а тела — в пену, которую заглатывает озеро, будто их никогда и не существовало.

Остальные, съежившись на снегу, пронзительно кричат нестройным хором.

— Что ж, посмотрим, чем тебе теперь поможет твое вероломное войско, — глумится Морская королева.

— Элиан, пригнись! — зовет Кай с другой стороны рва.

Мы поворачиваемся одновременно. Мадрид целится, гремит выстрел, и послушная руке мастера пуля попадает точно королеве в спину. Будь это какая другая тварь, ей бы разорвало сердце. Но моя мать выкована где-то в глубинах дьявольской бездны, и пуля лишь отскакивает от нее, а она хохочет.

Быстро развернувшись, Морская королева направляет в друзей Элиана трезубец. Адское пламя срывается с каждого зубца, раскаленные угли рассекают воздух, и вскоре на снегу полыхает линия огня, отрезая от нас армии. Я едва вижу их за языками пламени.