Спасла на свою голову (СИ) - Шилкова Анна - Страница 14

За щелью оказалась каменная пещерка, площадью на глаз квадратов семь, высотой аккурат для Неора: макушкой он едва не задевал потолок. Когда я попала внутрь, ревв уже вытаскивал и раскладывал одеяла. В углу я заметила небольшое кострище, обложенное камушками. Прямо над этим местом было проделано несколько дырок. То есть, теоретически, дым отсюда выходит наружу.

— Миленько, — одобрила я.

— Я схожу за продуктами. — Уведомили меня. — Тут рядом купальни — так что дым особого внимания не привлекает, но костер все равно надолго разводить нельзя. Пока передохни немного, хорошо?

И ушел через ту же дыру, через которую мы пришли. Я постояла немного и решила продолжить начатое Неором: сняла с Чувака сумки, вытащила все одеяла и постелила их в том углу, который казался мне наиболее удачным (дальний слева от входа). Потом я достала свою расческу, купленную перед отъездом, и расчесала свои волосы.

Потом позвала Чувака и стала его расчесывать. Как-то в процессе этого умиротворяющего обычно занятия, я мыслями снова и снова возвращалась к родителями. И, хотя я дала зарок не жалеть о содеянном, я все равно очень хотела поговорить с мамой о Неоре и с папой о Чуваке. У меня тут столько всего происходит и должно еще произойти, а я не могу им рассказать. Всю жизнь могла, а теперь не могу. Потому что это уже другая жизнь. Так мне стало тошно, что я и не заметила, что по моему лицу уже давно слезы проложили теплые дорожки. Мне не было себя жалко, нет. Мне было просто плохо.

Меня, наконец, догнало осознание того, что все, что я знала раньше, закончилось. Это другой мир, другая жизнь. Здесь я, кажется, собралась замуж, но у меня нет людей или хоть кого-то с кем я могу разделить свои мысли, кроме моей огромной и пушистой собаки. Я уже давно отложила расческу и перестала плакать. Теперь я просто сидела с Чуваком в обнимку. Легче мне определенно стало. В своей голове, я только что оплакала кончину близкой мне Лены Кирочкиной, погибшей по собственной невнимательности и готова была зажить полной жизнью в качестве Хелены Ицвер.

А еще, в процессе моих слезовыделений, я осознала, что плевать мне, что там к Неору прилагается. Я буду не я, если не попытаюсь. А я очень хочу попробовать себя в этих отношениях.

Между тем я заметила, что Неора нет довольно давно. Это настораживало. И вот стоило мне так подумать, как в лаз начали протискиваться тряпичные мешки. Наши походные запасы пока не были близки к истощению, но если можно питаться свежим, зачем себе в этом отказывать? В след за несколькими сумками в пещерку протиснулся Неор, сияющий как новенький пятак.

Он что-то говорил о своем походе до рынка и обратно, рассказывал, как забыл использовать один из амулетов, чтобы набросить личину и не понял, почему на него все таращатся. «Личину?» — встрепенулась я.

— Ты носишь личину? — Удивилась я вслух.

— В городах почти всегда. Ты не замечала?

— Нет.

— Ну… ты, должно быть, очень сильный маг. Из всех знакомых мне магов, только мой придворный может видеть сквозь эту личину. — Задумался Неор.

Да это-то я знаю. Знать бы еще, зачем я взялась, такая сильная.

— Расскажи мне план. — Попросила я, когда мы распределили все наши запасы и выдали Чуваку здоровый кусок вырезки.

— Надо дождаться ответа. И действовать по обстоятельствам. — Немного нервно пожал плечами Неор.

— Кстати, а кто на том конце провода? — Вспомнила я.

— Моя мать. — Пояснил мужчина.

Леди Валенсия Тавор. О ней в моей переносной базе нашлось немного, но я знала, что она хороша собой и профессионально умеет прикидываться дурой на людях. Ладно, выясню то, что нужно лично. В конце концов, раз Рок не предоставил мне полную и подробную биографию, значит так надо. Я вообще стала довольно таки меланхолично относиться к подобным вещам, хотя в первой жизни меня истово бесило то, что я не представляю, с кем придется иметь дело.

К тому же я выяснила, что значило то обращение — «Зрячая». Некоторые сильные маги могут привести свой мозг к тому состоянию, что видят сквозь «сокрытое», то есть сквозь личины, заклинания невидимости, природное умение становиться невидимым и прочие подобные приблуды. Вообще ясность, которую я получила (в довесок к мигрени и необходимости медитаций) вместе со знаниями о мире меня очень и очень радовала. Люблю все знать. Вот нравится мне это.

— Слушай, раз уж у нас пассивный период, может я тебя в сон погружу? До конца восстановишься, сил накопишь. — Нерешительно предложила я.

— Не уверен, что это разумно. — Осторожно ответил жених.

— В прошлый раз, когда я погрузила тебя в сон, ты сэкономил где-то четыре дня ограничений. — Уже уверенней произнесла я. — Предчувствую, что в ближайшее время нам понадобится максимум сил.

— А ты? — Уже подозрительно спросил он.

— Да куда я денусь — я же города не знаю. — Вот тут я откровенно врала: город я знала лучше, чем Неор, но ему об этом знать не надо. — Посижу тут, может тоже посплю.

— Ну… — Все еще задумчиво произнес, так удачно сидящий на одеялах Неор.

В общем, я решила, что я умнее и тихонько прошептала нужную формулу, трансформируя текущую вокруг энергию в нужный мне импульс. Неор тут же сонно заморгал, лег поудобнее и вырубился. Я переключилась на целительское зрение и пришла к выводу, что пары часов ему хватит для того, чтобы вернуться к своему лучшему состоянию. Я решила пройтись до того места, где находился тайник для связи — вдруг там что-то уже есть.

Взяла засидевшегося Чувака и двинулась по улицам. На город опустились густые сумерки, начинается прекрасная летняя ночь.

Все-таки, здесь ужасно грязно и темнота от этого не спасает. Даже у людей чище и каждый трактир пахнет приятно, хотя в туалеты лучше даже не заглядывать и близко к ним не подходить. Здесь же везде стоял какой-то запах, который я даже идентифицировать не могла, около трактиров и постоялых дворов пахло тухлятиной, в той конюшне, где мы оставили лошадей пахло лучше, чем в некоторых местах в городе, но все равно очень сильно, о запахе от больницы я до сих пор без содрогания не могу вспомнить.

И если я все же выйду за повелителя замуж, то первое, чем я займусь — это медицина. Я уже примерно представила себе то, что необходимо сделать. Что нужно немедленно, что нужно чуть позже, какие методы и технологии я могу перенести в этот мир без катастрофических последствий. Раз уж свою вторую жизнь я проживу здесь, то нужно будет обеспечить себе условия. И это вот сюда так стремятся люди? Или то, что говорил Шлосет в действии: за каких-то полгода брат Неора развалил то, что было?

Пока я думала мы дошли до места. Я перешла на внутренний тип зрения, мимоходом отметив, что это получилось очень легко и быстро, и увидела в стене целую систему полостей и трубок. И да, в одной из полостей лежал свернутый в трубку обрывок бумаги. Я присмотрелась и поняла, как открыть нужный мне отсек этой системы. Вернувшись в обычное зрение, подвинула две пластиночки камня, нажала на третью и с негромким щелчком открылась дверца. Раскрыв послание, я прочла короткое «Жду во внутреннем саду». Я задумалась, стоит ли пойти самой или разбудить Неора? Одного я его точно не отпущу, а значит, мы потратим много времени на препирательства — в этом я уверена. Как бы я ему не нравилась, как бы он себя рядом не чувствовал, он не может до конца мне доверять — мы знакомы слишком мало времени. Так что, я решила сперва сходить на разведку.

Чувак переминался рядом с ноги на ногу, и был безмерно рад, когда я быстрым шагом отправилась к королевскому дворцу. На нем не было сумок, только ошейник с половиной наших денег и несколькими склянками, купленными мной в начале пути. Мало ли что.

Дорога до дворца заняла около получаса, и вот я уже спокойно себе топаю по саду. Точнее, сперва я протиснулась в узкую щель, до которой пришлось допрыгнуть изрядно разбежавшись. Ну то есть, это я «разбегалась», а Чувак прыгнул с места и приземлился намного мягче меня.

В общем, топаем мы по саду, двигаемся во внутренний, я смотрю на мир внутренним зрением. Как только я перешла границу в виде высокого куста, я уловила звуки. Мы притихли и стали медленно пробираться к источнику звуков.