Спасла на свою голову (СИ) - Шилкова Анна - Страница 22

Значит, можно считать, что моими руками был совершен прорыв в местном лекарском искусстве.

— Спасибо, Леваль. — Только и нашла сказать я.

— Вы действительно врали его величеству? — Задумчиво поинтересовался он, как бы между делом.

— Нет. — Примерно тем же тоном ответила я. — Плевать мне на его шрамы. Жить-то мне с ним самим, а не с его лицом.

Леваль, все так же задумчиво, кивнул.

— Доброй ночи, Хелена. — И удалился.

Я тоже не стала засиживаться и совсем скоро уже засыпала в обнимку с моей огромной пушистой милотой.

Утро встретило меня запахом выпечки и настойчивым желанием кого-нибудь ударить. ПМС, чтоб его, начался. Значит надо озадачиться средствами личной гигиены. Вата, завернутая в тряпочку с хитрой системой креплений к белью — не фонтан, конечно, но лучше, чем оставлять кровавые следы. Когда меня в первый раз в этом мире осенило, что женский жизненный цикл тут такой же точно, как и в родном мире, я испытывала смешанные чувства. А через час рыдала по этому поводу. А еще через час испытывала детский восторг по нему же. Чувак в эти пять дней в месяц старался меня особо не тыркать, но честно подставлял меховой бок, чтобы я поплакала, и продолжал со мной спать, одалживая свой хвост в качестве грелки.

Вниз я спустилась ведомая запахом выпечки и довольно-таки радостная. Свежие сдобы с яблоком были для меня амброзией в тот момент, так что я всухомятку уничтожила шесть штук под изумленным взглядом экономки. Потом меня нашел Леваль и мы, прихватив поднос с еще десятью булками, удалились.

В течение дня мы мучили кровеносную систему, и успели сделать намного больше, чем успели бы во дворце. В основном потому, что нас никто не беспокоил. Такими темпами мы к концу месяца анатомию закончим.

А вечером я распаковала гримуар. Он был весь исписан моим мелким убористым почерком по-русски, четко структурирован и, кажется, бесконечен. Я все листала и листала страницы, а они все не заканчивались. Довольная выполненной работой, я завалилась спать, накрутив себе десяток «прокладок» и тампонов.

Утро встретило меня кровью на ногах и отвратным настроением. Работать не хотелось. Хотелось есть и сдохнуть, но я сходила в душ и почувствовала себя чуть лучше. В течение дня, пока я рассказывала о кровеносной системе, чувствовала я себя на редкость глупо.

Вся неделя прошла в таком ключе, и когда я перестала быть опасной для общества, мы уже были на середине мозга. То есть приступили к нервной системе.

Картина мира и покоя царила в небольшом зале, где мы работали: я диктую анатомию мозга, подбираясь к нервам. Писари делают свое дело, уже привычные к терминологии и скорости. Леваль слушает с открытым ртом и смотрит на схему. Художники копируют схемы, которые не крутит в руках Леваль.

И именно эту идиллическую сценку застал Неор, бесшумно вошедший к нам. Он какое-то, достаточно длительное, время смотрел на нас и слушал меня. Когда я его заметила, он двинулся ко мне, не отрывая от меня взгляда. Все еще обиженная я, не сводила с него настороженного взгляда. Он подошел вплотную и с минуту вглядывался в мое лицо, ища признаки подвоха.

— Я не стал тебе противен? — Наконец, спросил он.

Ответом прозвучала звонкая пощечина и моя истерика. Я плакала, кричала на него, на остальных (которые умиленно за этим наблюдали), пыталась его стукнуть и еще громче плакала. Наконец, меня сгребли в охапку и я спрятала лицо на его широкой груди, все еще всхлипывая и продолжая бурчать.

В голове шевельнулась мысль, что такое поведение — самое избитое клише из всех, но она меня волновала весьма… ммм… никак. Он все еще обнимал меня, а я пряталась, не знаю, остался ли кто-то в зале.

— Ты идиот, — наконец, смогла внятно сказать я.

— Я — идиот. — Согласился Неор, нахально улыбаясь. — Ты все еще согласна выйти за меня?

— Не в такой разрухе, я же говорила. — Я все-таки поняла голову.

— Разруху исправим. — Весело пообещали мне. — Пока тебя не было, я много сделал со злости. Все партнеры приняли мои условия безоговорочно.

— Это хорошо.

— Как твои успехи?

— Ну, мы скоро закончим с анатомией. — Ответом мне был непонимающий взгляд. — Это самое начало. И только по одной расе. В лучшем случае, нам еще года два разбираться с этим.

Неор призадумался, пожевал какую-то мысль, но озвучивать ее пока не стал.

— Я пока не буду возвращаться во дворец. — Сообщила я ему важную новость. — Тут работается существенно быстрее.

— Да, я так и понял. — Неор явно не был доволен, но, воспитанный в долге, все понимал. — Смотрю ты тоже продвинулась. — Он уважительно посмотрел на схемы.

— Ты не видел главного. — Туманно сообщила я ему.

Я взяла его за руку и через боковую дверь повела жениха в свою комнату. Там я извлекла из шелкового плена гримуар и с гордостью продемонстрировала удивленному ревву. Он благоговейно принял его из моих рук и осторожно открыл. Полистал немного, узнал мой почерк и поднял на меня взгляд.

— Этот шифр известен только мне. После того, как мы поженимся я дам тебе коды для расшифровки. — Сообщила безмерно гордая собой я.

Книга была мне возвёрнута и спрятана обратно. Неор взял мои руки в свои и я оказалась в темном плену его глаз. Я была счастлива снова видеть его рядом. Все время, что мы провели порознь, браслеты исправно передавали мне его настроение: на первых порах злость, которая внезапно сменилась смятением, потом чувством вины и нарастающей решимостью. Он, наверное, тоже чувствовал мое настроение: злость и обида, все время.

— Прости меня. — Прошептал он куда-то мне в волосы.

Мне этого было недостаточно, в конце концов, он решил, что такие мелочи как шрамы способны изменить мое отношение к нему. Но для начала я решила принять эти извинения и посмотреть что будет. Еще на той неделе решила.

— Я зла на тебя. — Доверительно сообщила я. Неор уже набрал воздуха, чтобы ответить, но я жестами остановила его. — Ты во мне усомнился. Так не пойдет. Наш брак должен быть основан на доверии. Я живу с тобой и твоим поганым недоверчивым характером, а не со шрамами на любых частях тела. — На меня смотрели огромные темные глаза, полные удивления и недоверия. — В следующий раз, когда ты так себя поведешь, я уйду и уже не вернусь. Ты меня услышал?

Неор долго молчал, обдумывая и переваривая мои слова. Наконец он неуверенно кивнул. Потом кивнул увереннее, и весело ответил вслух:

— Надо работать над собой.

— Надо. — Согласилась я.

— Надо работать. — Пришлось прервать наш чудный момент.

— Надо. — Со вздохом согласился Аккорид.

2.3

Пол года спустя

Не стану особо вдаваться в подробности, ибо все эти пол года я вставала через час после первых петухов, умывалась, завтракала и шла диктовать. И так до поздней ночи. Каждый день. В редкие выходные мы с Неором валялись до середины дня и шли гулять по городу, где теперь почти не воняло.

Ситуация за эти пол года стала существенно лучше, на прилавки вернулись качественные продукты, хотя чтобы добиться этого Неору пришлось почти бросить все остальное. Теперь настала очередь налогов и повелитель просиживал до очень поздней ночи, чтобы хоть как-то разобрать весь навороченный кавардак.

Мои теневые лорды не успели собрать информацию по Сокрытой Стороне ни за два дня, ни за все прошедшие месяцы. Сначала я раздражалась и злилась, потом решила относиться к этому проще. В конце концов, мое самовосприятие мессией мира взято из моего же чувства собственной важности, так что могу и не торопиться.

Валенсия за это время утвердилась в мысли, что я прекрасная партия для ее сына. Дессер и Эдсерр по этому поводу подсупорили мне родословную, подходящую моей легенде. Они не задавали вопросов о том кто я на самом деле — хотели разгадать загадку Хелены Ицвер самостоятельно. Я мысленно желала им удачи и старательно не помогала.

С Неором за прошедшее время мы стали очень близки. Не то чтобы знали друг о друге все, но мы доверяли друг другу по-настоящему. Никакой физической близости между нами так и не было. Ну то есть мы были не против и много раз были на грани, но в последний момент что-нибудь происходило и мы вынужденно прерывались. В итоге я пришла к выводу, что мое рыжее тело лишится девственности исключительно после замужества. Свадьбу мы назначили на следующее лето.