Спасла на свою голову (СИ) - Шилкова Анна - Страница 37

3.2

Надо мной возвышалась плотная матовая завеса цвета мокрого асфальта. Вокруг был условно пролазный лес — еще не бурелом, но уже чаща. На саму завесу опирались несколько поваленных непогодой деревьев. Птицы молчали, лишь несколько самых смелых изредка чирикали.

Поляну расчистили Чувак и Котан, Восмор продолжал баюкать пострадавшую руку, хотя с поляны мы уже почти месяц назад. После происшествия с роконом не произошло ничего мало-мальски значимого: мы просто шли, вставали на ночевки. Через неделю пути, когда повреждения Котана окончательно зажили (силами магии, моих зелий и его упрямства), он зашел в ближайшее поселение и привел нам лошадей, которых пришлось оставить на ферме перед заходом в лес у самой границы.

Сейчас мы не торопясь обустраивали лагерь. Сколько мы здесь пробудем я не знала, но я собиралась оставить мужиков на хозяйстве, пока я пойду писать схему на стену. Я собиралась сначала нанести необходимые линии белым мелком с костной пылью, потом специальным заклинанием выдать из себя достаточно крови, чтобы напитать огромный рисунок и после этого оставить его напитываться магией из окружающего пространства. Сколько дней займет напитывание и как именно отреагирует стена на мои манипуляции предположить довольно сложно. Но мне нравилось думать, что все будет хорошо: в конце концов, меня поддерживают боги.

Дополнительные витки, предназначенные для втягивания магии в чертеж, я опробовала по дороге сюда и они показали себя прекрасно во всех условиях, которые я им предложила.

Теперь, когда костер трещал, вода грелась, дичь, набитая еще утром, до захода в лес, свежевалась, Восмор ныл, я, прихватив Чувака, отправилась к завесе. Выбрала место, где деревья и кусты не очень плотно закрывают простор для творчества и приступила.

На каком-то этапе мне пришлось залезть на спину Чувака, который неустанно бдел рядом — было слишком высоко, чтобы дотянуться с земли и не смазать до этого нарисованное. Пес честно ходил со мной на спине вдоль всего рисунка, пока я добавляла и добавляла новые витки. Когда солнце село, мне пришлось прерваться.

На стоянке уже был натянут мой тент, натаскан лапник и приготовлен ужин. Чудесная история, всегда бы так. Сразу после ужина я вырубилась, вертеск как раз ушел на охоту и проснулась я глубокой ночью, когда он с нее вернулся. Близ завесы с живностью было туго и ему пришлось отойти довольно далеко от стоянки.

После того, как мой бок начал греть мой верный защитник я провалилась в спокойный, не сказать мертвый сон, до самого рассвета. Утром я перекусила остатками вяленного мяса и травяным отваром, и отправилась продолжать. Сегодня надо закончить и отдать львиную долю моей крови на это.

Когда солнце встало в зенит, меня добровольно-принудительно отправили обедать. Недовольный рык и такие же эмоции подгоняли не хуже голода и жажды.

На поляне меня ожидала очередная каша с травами и грибами, вдоволь воды и отвара. Меня все устраивало и я, не тратя время на пустые разговоры, приступила к насыщению. Мужчины смотрели на меня искоса, но вопросов не задавали — на том спасибо. Как только прием пищи был окончен, мы с вертеском вернулись к прерванному занятию.

К закату все было готово и я, быстро поужинав, приступила к жертве — к отдаче моей крови. Ритуал получился очень сложным и затратным. Надежд на нем было очень много. Поскольку, согласно легенде, имя мне Хелена Ицвер из Скрытой стороны, я изо всех сил пыталась попасть домой.

Чувак получил указания и я надрезала руку, тут же приложив ее к завесе. Чертеж пил кровь жадно, забирал много. Пес напрягся где-то через пол часа, когда я почувствовала слабость. Когда я начала терять сознание, чертеж, наконец, поумерил аппетиты. Как меня вернули на стоянку я не помню. В себя пришла уже утром. Меня тут же напоили и накормили.

— Могла бы и предупредить, — недовольно буркнул Котан, — мы бы тоже кровью поделились.

— Не могли вы кровью поделиться, — в тон ему ответила, — я даже гипотетически не могу предположить, как это повлияет на результат.

— Что теперь? — Подал голос Восмор.

— Ждем. Пока чертеж насосется магии. — Сообщила я. — Не знаю, безопасно ли оставаться так близко, но если вы не готовы жертвовать жизнью, можете подождать в ближайшем городе.

На меня посмотрели как на умалишенную, что я приняла как отказ меня покинуть.

Чувак ушел охотиться, видимо, в чуть большей мере доверяя спутникам, чем раньше. Мужики вяло переругивались, я дремала, периодически открывая глаза, чтобы съесть еще что-нибудь или выпить отвара.

День давно перевалил за середину, когда мы обратили внимание на то, что воздух вокруг загудел. Не очень громко и не особенно навязчиво, но неуклонно нарастая. Я сходила проверить чертеж — он стал чуть-чуть светиться. До самого вечера, когда вернулся Чувак, воздух гудел, набирая обороты, чертеж светился ярче час от часа. Мое самочувствие ползло вверх — мой источник никак не был задействован в этом ритуале. Пока что это был успех — такого в истории местной магии еще не было. Искусственный источник магии.

Ужин прошел под гул, спали тоже с ним, на следующее утро он уже не воспринимался нами, но если сосредоточиться было слышно, насколько громче он стал. К вечеру второго дня гул поменял тональность и стал еще громче. Просто подсветка чертежа стала самым настоящим сиянием.

Все случилось ночью. Гул достиг, вероятно, своего пика. Поднялся ветер, собрались тучи и вот-вот должна была начаться гроза. Чертеж сиял так, что ходить и проверять его не было совершенно никакой необходимости — все было видно со стоянки.

На каком-то этапе зарождающейся вакханалии мы услышали хлопок и завеса исчезла, как не было.

— И это все? — Удивленно уточнил Котан.

Но тут полетели громы и молнии. Земля дрожала, а небеса расчерчивались яркими ветками молний. Небо начало изливаться на нас не медля, плотной стеной. Мы сбились под тентом, но долго он нас не удержал бы. Конечно, ничего у меня на такой случай на заготовке не было и я принялась быстро плести заклинание, регулярно сбиваясь от буйства стихии и начиная с начала.

Когда я, наконец, справилась, поляну окружил воздушный купол, по которому стекали струи воды. Все было мокрым, в частности, дрова, так что Котан тут же пошел пытаться повторно развести огонь. У нас было немного еды и питьевой воды, но как долго продолжится буря?

Мгновенно промокший Чувак недовольно отряхивался.

— И надолго это? — Грустно спросил Восмор, похожий на мокрого воробышка.

— Откуда я знаю? — Раздраженно буркнула я. — Я никогда раньше такого не делала.

Принц тут же нахохлился, а после принялся медленно, ладошкой, сушить свою одежду. Так делают дети, когда только начинают осваивать бытовые заклинания. Вопросов к умственному развитию Тавора сильно прибавилось.

Я подошла к Котану и воспламенила дрова заклинанием, которое не вспомнила бы, если бы не гримуар.

— Что не так с Восмором? — В лоб спросила я.

— Я не уверен, но, кажется на нем кто-то проверял обучающие заклинания — их прекратили разрабатывать как раз из-за этого побочного эффекта. — Тихо проговорил Котан. — Это было как раз в годы его юности.

— Чего? — Я вытаращилась на собеседника.

— Похоже, что я шучу? — Правильно истолковал выражение моего лица орев.

— Слушай, кому в голову могло придти на принце отрабатывать опасные заклинания? — Ошарашено спросила я.

Я, конечно, об этом исследовании знала: демоны Закатного и люди Калогара пытались разработать заклинание, которое позволит обучать маленьких детей грамоте и счету, чтобы упразднить учителей начальных наук. Но прототип заклинания дал неожиданный побочный эффект — умственное развитее замедлялось настолько, что даже демоны со своей продолжительность жизни, не могли до конца повзрослеть навсегда оставаясь большими детьми. И да, эта история действительно была плюс минус в годы детства Восмора.