Мертвые Ив (ЛП) - Годвин Пэм - Страница 26

— Нация сильна настолько, насколько сильны сердца ее женщин. Ее воины могут быть храбры и многочисленны, но когда кровь ее женщин проливается на землю, сражение проиграно.

Дарвин оставался неподвижным, как будто ожидая, пока я последую его доверию. Я не собиралась позволять старику уйти от вопроса.

— Чего вы хотите? — спросила я снова.

Он вздохнул.

— Великий Вождь Сиэтл говорил о конце жизни и начале выживания. Дело не в наших желаниях. Дело в надежде. Идем.

Я кинулась к карабину. Напряжение утихло во мне, как только я схватила винтовку. Позади меня оба мужчины стояли неподвижно и ждали. Возможно, у меня была паранойя, но я не собиралась ослаблять бдительность. Я встала, расправила плечи и кивнула.

Они повели меня через лес и завершили этот поход у ручья, огражденного несколькими постройками, сооруженными из сухих веток и хвои. Я последовала за пожилым к его постройке в центре лагеря, Дарвин шел рядом. Старик указал на кроваво-красное шерстяное одеяло и стал копаться в своих корзинах с сушеными травами и мазями.

Я устроилась на одеяле, положив карабин на колени.

— Как вас зовут?

Он нашел то, что искал, и присел передо мной. Его взгляд метнулся к ружью и обратно ко мне.

— Мои люди называют меня Оуота ла Акичита.

Я моргнула.

— Оу… что?

— Зови меня Акичита.

— А-кии-чии-та. Я — Иви. Так, что значит твое имя?

Он открыл небольшую баночку и залез туда двумя пальцами.

— Честный страж мира, — он поднял пальцы, покрытые мазью. — Будет жечь.

Я кивнула и почувствовала кого-то позади себя.

— Прислонись к Барсуку, — он размазал по моему лицу успокаивающую мазь, пахнущую мятой. Я дернулась от покалывающего ощущения. Барсук прижался к моей спине. Я закрыла глаза и позволила старику намазать мое лицо и руки.

Успокаивающие напевы рокотали в его груди, пока он работал. Ощущение боли от моих ожогов начало неметь. Дремота навалилась на меня тяжелым одеялом. Затем я уже не могла бороться с весом собственных век.

***

— Доброе утро, Полоумная.

Я потерла глаза в сумерках.

— Нет, нет, не три, — забота обволакивала тихий голос.

Я опустила руки и улыбнулась.

— Значит, Полоумная?

Он рассмеялся и опустился рядом со мной на колени.

— Да, очень. И, должно быть, тебе лучше, — его пытливые карие глаза пронзили мои. — Так, кто ты такая?

— Эм…

— О, погоди. Иви, верно? Акичита сказал мне.

Мальчишеская улыбка растянулась до острых скул. Его густые волосы укрывали плечи и спину. Мои кончики пальцев закололо от желания прикоснуться к его смуглой коже, которая выглядела так, будто песок отполировал ее до идеальной гладкости.

— Ты разговариваешь во сне, знаешь, да? — сказал он. — Откуда ты? Как зовут твою собаку? Мы не видели ни одной собаки после резервации. Куда ты направлялась? Есть еще…

«Иисусе. Бл*дь». Мой рот открывался в нескольких безуспешных попытках перебить его. Я не могла вставить ни слова.

— …горах. Почему, черт подери, ты бросилась в огонь? Во имя Великой Тайны, чем ты думала? Я…

— Барсук, уймись.

Я повернулась, услышав новый голос. Его черты и манера двигаться не сильно отличались от Барсука. Они могли бы быть близнецами. Только незнакомец выглядел старше.

— Привет. Я Наалниш. Не обращай внимания на моего брата. Мы сказали ему приглядывать за тобой, а не заговаривать до смерти.

«Да, уж».

— Он не так и плох.

Мужчина шлепнул Барсука по затылку.

— Убирайся отсюда. Дай ей спокойно поесть, — он поставил передо мной миску, и Барсук с ворчанием ушел.

— Наалниш, верно?

Он улыбнулся.

— Имя Навахо.

— Ты — Навахо?

Он покачал головой и ответил:

— Мы — Лакота. Из Северной Дакоты. Наш отец был Навахо.

Он предугадал мой следующий вопрос, сказав:

— Мы оставили Дакоту после заражения. Жукам нравится наш полузасушливый климат, и они вытеснили нас.

— Вас всего трое?

— Четверо, вообще-то. Одинокий Орел ушел этим утром, чтобы забрать твои вещи. Поначалу нас было несколько дюжин. Путь был долгим.

— Мне жаль.

Он тепло улыбнулся.

— Ешь, — кивнул он на миску. — Это пеммикан. Жир и протеины помогут тебе выздороветь, — с этими словами он ушел.

Помимо разнообразных ягод и жесткого мяса, большая часть стряпни была нераспознаваемой. Но она наполнила мой живот и придала сил. Я с шумом втянула в себя последний кусок, пристегнула ножи и отправилась на поиски Дарвина.

Я увидела Наалниша у ручья. Он махнул рукой, увидев меня, и рассмеялся над Дарвином, когда тот бросился за лососем в неглубокую воду. Акичита и Барсук встретили меня на полпути.

Пожилой мужчина ощупал мое лицо.

— Заживает. Энергия сильно течет в тебе.

— Какая энергия…

— Идем, — Барсук схватил меня за руку. — У нас миллион вопросов.

Акичита опустил свои костлявые пальцы на его предплечье, останавливая тянущее движение Барсука.

— Никаких вопросов, Барсук. Мы поговорим о погоде или об отсутствии кроликов в этом регионе. Или о твоей замечательной собаке.

Я улыбнулась и пошла за ними к реке.

***

Мы сидели вокруг каменного очага, когда Одинокий Орел вернулся с моей экипировкой. Он появился со стороны тропы, и его глаза встретились с моими.

На мгновение мужчина просто застыл, глядя на меня. Я смотрела на него в ответ. Он оказался не таким, как я ожидала, — выглядел не как клон Наалниша и Барсука. Его бронзовая кожа и сильные черты лица несли намек на индейскую кровь, но его потрясающие глаза и короткие волнистые красновато-каштановые волосы говорили о другом наследии. Он был совершенным.

Я почувствовала вину. Пялиться на другого мужчину казалось мне изменой. И все же, я не могла отвернуться.

Его большой палец постукивал по плечу лука, тетива терлась о мускулистое бедро. И его глаза… что-то кружилось в их медных глубинах, как будто он видел меня. Меня изнутри. Потом уголки его губ опустились, и он нахмурился. Его губы привлекли мое внимание. Я снова сглотнула.

По лагерю прокатилась тишина, когда он приблизился. Воздух, как будто следовал за ним.

— Я отогнал Humvee глубже в горы. Он все равно находился на расстоянии миль, — вопреки его бесстрастному тону, в некоторых словах слышался тягучий южный акцент.

— Как ты…

— Я — следопыт. Куда положить твои вещи?

«Ааа. Несомненно, во время погони за Анной я оставила кричащий след».

— Я возьму их. Не уверена, где я остановлюсь.

Его брови сошлись вместе. «Это было презрение? Или любопытство?» Прежде чем я успела решить, он прошагал к какой-то постройке с моими вещами.

Барсук подсел ко мне.

— Не беспокойся из-за него. Он вроде как одиночка. Недолго пробыл с нами. Нашел нас после вспышки инфекции. Его мать была одной из нас.

Ничего на это не ответив, я пошла за своими вещами и странным мужчиной, который их нес.

Я нашла его, складывающим мои вещи, в последнем убежище на дальнем краю лагеря. Ни один предмет из моего вооружения не добрался сюда, но я и не ожидала этого, учитывая их отношение к оружию. Я сказала его спине:

— Одинокий Орел, верно?

Когда он повернулся, я слегка растаяла. Этот мужчина был горяч, как солнце Аппалачей.

— Моя мать называла меня Одиноким Орлом. Джесси, вообще-то. Джесси Беккетт.

— Ладно, Джесси. Спасибо, что забрал мои вещи.

Его тело напряглось, глаза засветились.

— Арсенал, который ты перевозила… ты даже не представляешь, с чем имеешь дело. Я удивлен, что ты не отстрелила себе конечности. И где ты достала АА-12? Ты понимаешь, что если бы столкнулась с настоящим противником, то это оружие отобрали бы и использовали против тебя.

К моему лицу прилил жар.

— Ты был бы того же мнения, будь у меня член? Пошел ты.

Он вздрогнул. Затем прошел мимо, оставив меня кипеть от ярости и стискивать зубы.