Мертвые Ив (ЛП) - Годвин Пэм - Страница 29

— Зачем заметать наши следы? — спросила я.

— Мы — следопыты. Так что мы понимаем, каково это, когда за тобой следят. Мы не хотим искушать наших врагов.

Лакота верили, что все вещи сплетались воедино в сеть жизни и энергии. И это значило, что даже убийство тли могло разорвать хрупкие нити, соединявшие нас. О, они убивали, когда приходилось. Но они прикладывали огромные усилия, чтобы защитить паутину, которой дорожили.

— Так, что? Мы заметаем следы, тля держится в стороне, а паутина остается в балансе?

Он знал, что я спрашивала, чтобы удовлетворить собственное любопытство, а не потому что разделяла их верования. Он поправил покров из листьев на земле и кивнул.

— Паутина жизни ловит сны, знаешь ли.

Я вспомнила безделушки, продававшиеся в сувенирных магазинчиках Дикого Запада. Ивовые кольца и конский волос придавали им сходство с паутиной, обрамленной перьями и бусинами.

— Возможно, есть сны, которые ловить не стоит, — сказала я.

— Используй эти нити, чтобы поймать хорошее, Пятнистое Крыло. Направляй плохое в центр паутины, позволь ему упасть сквозь дырку.

Я не знала, что выражало мое лицо, но если судить по его смеху, то я уверена, что оно отразило мои сомнения. Бережно коснувшись моей спины, он продвинул меня перед собой и восстановил строй.

Мы забирались все выше и выше, шагая до самых сумерек. Потом разбили лагерь возле небольшого ущелья. Множество бальзамических пихт скрывало луну и источало успокаивающий пряный аромат вечнозеленых деревьев. Я лежала на спальном мешке и жевала сушеную оленину. Братья устроились по бокам от меня. Их земляной мускусный запах окутывал мои органы чувств, но ни одна часть их тел не касалась меня. Они не прикоснутся ко мне, если я не попрошу. Я лелеяла это доверие.

Наалниш пробормотал в тишине:

— Мы выйдем на охоту до рассвета.

Я подняла голову и спросила:

— И на что мы будем охотиться?

— Мы охотимся на то, что нам дается. Не более того.

Я часто думала, что его тупость была нарочной. Потом он рассмеялся, и я окончательно уверилась в этом.

— Гора хранит столько жизни, Пятнистое Крыло. Было бы великим даром увидеть белохвостого оленя, енота или ласку, американского кролика и, возможно, пещерную ночницу. Я надеюсь на вепря или черного медведя. Что бы мы ни нашли, мы не потратим это впустую.

У меня отвисла челюсть.

— Вы едите медведей?

— Иногда ты ешь медведя. Иногда медведь ест тебя.

Мужчины хихикнули. Я со вздохом упала обратно на спальный мешок. Тогда-то я это и почувствовала — какое-то изменение в воздухе, в моем нутре. Боковым зрением я заметила, как что-то промелькнуло среди деревьев. Светящийся неоновый силуэт присел на двух ногах под рябиной в двадцати ярдах от нас.

— У нас посетитель, — сказала я, стиснула по ножу в каждом кулаке и перекатилась, сев на пятки. К нам подкралось еще четверо мутантов.

Барсук затушил костер и присел рядом со мной.

— Ты их видишь? — прошептала я в темноте. Неоновое мерцание приблизилось.

— Нет. Я их слышу, — ответил он.

Всего несколько ярдов отделяло нас от них. Но они были так же слепы в темноте, как и мои компаньоны.

— Их пятеро, — сказала я. — Они уже близко.

Лицо Барсука с безумными глазами замерло в дюймах от моего лица, он что-то высчитывал в голове. Я знала, что он планировал. Спасти барышню. Но он не видел, как эта «барышня» дерется, не думал, что меня не нужно спасать.

Я отвернулась от него, кинулась к тле, прыгнувшей в сторону нашей кучки, и столкнулась с ней в воздухе. Мы упали и перекатились за валун. Ее глаза бесполезно таращились, ничего не видя вокруг. Простой удар, и я выдернула нож. Дыра, бывшая ее глазом, извергла струю черной крови.

Я развернулась. Остальные мутанты медленно приближались к моим друзьям. Я побежала к их свечению, устраняя следующих троих так же легко, как и первую.

Последняя стала пританцовывать вокруг меня. Я схватила ее, прижалась к ней грудью и боднула головой под изгиб челюсти. Маслянистая кровь тли хлынула на меня. Тля покачала головой, пытаясь прийти в чувство, ее подбородок покрылся слюной.

Я отошла назад, поднимая кинжал для броска. Тля отклонилась размытым движением в сторону. Нож пролетел через заросли. Я бросила следующие два. И снова упустила смертоносный удар. «Какого хера со мной происходит?»

У меня остался только один нож.

— Эм, ребят? Сейчас самое время бежать, — сказала я.

Затем прыгнула на грудь существа. Я занесла нож для удара, сосредоточив всю свою силу в этом замахе. Удар. Я соскользнула с туловища, приземлилась под ним и посмотрела наверх.

Мой последний нож пронзил его челюсть как раз над двумя другими, торчащими из шеи.

Тля поднялась надо мной. Я увернулась от ее рта и выгнулась всем телом, чтобы дотянуться до одного из торчащих ножей.

Когда Барсук запрыгнул на спину мутанта, я закричала:

— Проклятье! Вы должны были бежать.

Тля дернулась назад, впечатала Барсука в дерево и вжала меня конечностями в утрамбованную грязь.

«Бл*дь. Неужели моя подготовка настолько ослабла за эти безмятежные зимние месяцы? Вместо убийства тли мне нужно было последовать собственному совету и бежать, нахрен». Я уклонялась от ударов ее видоизмененного рта, пытаясь вырваться. «Нужно всего лишь ногу…»

Пронзительный вопль вырвался из горла тли, и она рухнула на меня.

Через пару тяжелых вдохов я спихнула ее с себя. Томагавк торчал из ее затылка, лезвие погрузилось по самую рукоятку. Медноглазый хозяин топорика пригнулся в считанных дюймах от меня. На его лице застыло выражение обеспокоенности и нежности. Без хмурости его прекрасное лицо светилось.

— Ты в порядке? — спросил он.

Я поморгала сквозь грязь, залепившую мои глаза.

— Да, — «ух, это прозвучало слабо». Я кашлянула, приподнимая подбородок. — Да, — «вот. Намного лучше».

Джесси вытер кровь с моих щек и размазал ее по своему лицу.

— Wanunhecun (прим. «ошибка» на языке Лакота). Я недооценил тебя, — затем он вытащил томагавк из черепа тли и ушел в лес.

Все мое тело взбунтовалось против моего мысленного отказа последовать за ним, но я собрала свои ножи и справилась с этим влечением. Я все еще ему не доверяла.

***

Следующим утром я проснулась рядом с Барсуком, болтавшим о прошлой ночи. Тот же рассказ, под который я уснула. Очевидно, моя атака на паутину жизни не разбила ему сердце.

Я застонала и наградила его тяжелым взглядом, который невозможно было истолковать ошибочно.

— Как насчет охоты, ради которой мы пришли? — спросила я.

Наалниш смерил меня взглядом и сказал:

— Там в ущелье есть ручей. Мы посторожим, пока ты окунешься. Затем мы отправляемся обратно.

Я вытянула перед собой руки. Засохшая кровь и грязь оставили всего несколько пятнышек чистой кожи.

— Никакой охоты, — пробормотала я.

— В другой день, — морщины беспокойства расходились от его темных глаз.

Драка с тлей, должно быть, испортила охотничий настрой Наалниша.

— Ладно, — ответила я.

Потом я скребла свою кожу в холодной воде, пока мурашки на ней не стали красными и болезненными. Защита возвышающихся стен ущелья и мое доверие к Барсуку и Наалнишу обеспечили мне спокойствие по поводу собственной наготы. И все же ощущение, будто за мной наблюдают, лизало кожу разрядами электричества.

— Что значит wanunhecun? — отразился мой голос от стен ущелья.

Барсук ответил из-за угла:

— У Лакота нет слов извинений. После произошедшего по чьей-либо вине несчастного случая или совершенной ошибки можно сказать wanunhecun.

«Так, Джесси признал вину?» Я зачерпывала воду ладонью, поливая одну руку, пока ржавого цвета ручейки не стали прозрачными. Знание того, что Джесси был где-то поблизости, наполняло меня теплотой. И это ощущение чертовски бесило. Я была всецело охвачена любопытством к мужчине с этими полными огня глазами.