Бриллиантовая Венера (СИ) - Легасова Татьяна - Страница 13

— Да будет так, — резко вставая, сказал Фазар, — я прикажу собрать твои вещи, Славий будет сопровождать вас и останется там с тобой охранять тебя и моих наследников.

При упоминании имени Славия, которого она не видела со дня ее свадьбы, когда он официально поклонился перед новой королевской парой, преподнося свадебные дары, и удалился, сославшись на неотложные королевские дела, сердце девушки забилось сильнее. Какой-то внутренний подъем обуял ее, она поняла, что рада наконец-то увидеть своего друга, по крайней мере, для нее это было именно так.

На следующее утро она встала рано, приняла прохладную ванну и надела легкое крепдешиновое зеленое платье, плотно облегающее ее пополневшую грудь и каскадом спадающее до пола. Под грудью был укреплен легкий пояс из драгоценных камней. В ушах красовались длинные серьги с изумрудами, на шее изумрудное колье подчеркивало грацию плеч. Рыжие волнистые пряди, собранные золотыми заколками наверху, спадали на спину. Арайя накрасила глаза, подчеркнув бирюзовый цвет оттенками черного, серого и синего. Она светилась. Наконец-то она вернется туда, где ее любят и ждут.

Когда она, несмотря на свое положение, буквально выпорхнула из своего маленького храма Геры, который вовсе не был Храмом семьи, которым он должен был стать, превратившись в золотую клетку для одинокой птицы, Славий уже ждал ее у белоснежной кареты, запряженной четырьмя превосходными лошадями. Было заметно, что он изо всех сил пытался сдержать напряжение, его спина была натянута, как тетива, а скулы нервно подергивались. Завидев девушку, его глаза блеснули восхищением, она была восхитительно невинна и потрясающе соблазнительна даже в том положении, в котором она находилась.

— Если ты посмеешь называть меня ваше высочество, — пропела она с улыбкой, — после того, как посмел пропадать целых восемь месяцев, бросив меня тосковать в одиночестве, я распоряжусь, чтобы ты остался во дворце.

Она не могла знать, что он был осведомлен о каждом ее шаге, о каждом мимолетном движении или желании. Каждый вечер он наблюдал за ней из тени деревьев, это уже стало его традицией. Сначала он убеждал себя в том, что в этом был его долг — заботиться о его королеве, затем он привык, и даже не замечал, как несмотря на любые другие срочные дела, никогда не находилось ничего более важного, чем провести час возле ее окон в компании с ночными совами.

Его взгляд выражал тоску, но при виде ее тепла он смягчился.

— Мне это уже не удастся, я обязан называть вас ваше величество, — он шутил.

Она укоризненно посмотрела на него и рассмеялась.

— Хорошо, Арайя, я буду называть вас так.

— Вас — это меня и моих будущих детей? — она подхватила его шутливую манеру общаться, — неужели ты все-таки хочешь остаться здесь? Тебе придется лишиться удовольствия купаться в ночном океане, — она дразнила его.

— Тогда мне определенно придется поехать, чтобы не допустить твоего сумасшествия, ты же не думаешь, что полезешь в воду в твоем положении, — сдаваясь, он перешел на ты.

— Разумеется, полезу, вода для меня — чудесный способ снять напряжение с поясницы, хотя тебе, безусловно, это должно быть не известно.

— Совсем наоборот, — продолжал словесную игру Славий, он подал ей руку и усадил в карету, — мне не раз приходилось принимать роды, и я прекрасно осведомлен о беременности.

Арайя вскинула на него удивленный взгляд.

— Ты подрабатывал акушером? — она смеялась.

— Моя мать была акушеркой, когда я был маленький, мне много раз приходилось помогать ей тогда, когда помогать больше было не кому. Поэтому я отлично понимаю, что очень опасно лезть в вечно волнительную и штормовую воду, потому, что всегда существует возможность падения.

— Тогда тебе придется все время держать меня, чтобы я не упала, — она сама не понимала того, что сказала.

Славий слегка покраснел, ничего не ответив. Он перевел тему на расспросы о том, чем она занималась во время своего вынужденного заключения. Ему просто нравилось слушать, как она сладко щебетала, шутила и смеялась, подкалывая его, демонстрируя природное остроумие и скорость мышления.

Когда карета въехала на территорию дорогой сердцу Ари местности, ее счастью не было предела. Дикие ивовые рощи, сосновые леса, ананасовые, апельсиновые и мандариновые плантации, а вдали виднелись драгоценные ее сердцу горные цепи Апелан. Сколько месяцев она провела там в детстве, собирая целебные горные травы и живя в маленьком домике, стоящим на холмах среди огромных сосен. Под руководством Кайлимы она изучила древние целительные рецепты, способные восстанавливать организм даже после самых страшных поражений и огромных энергетических потерь. Бережно они собирали коренья и травки в те лунные дни, которые лучше всего подходили для той или иной цели, готовили снадобья и лечили нуждающихся. И сейчас, сидя в карете, ей казалось, что мир повернулся вспять, и она снова окунулась в мир своего детства, счастливого и теплого.

Карета приближалась к храму, уже миновав густое лесное ограждение, и Арайя чувствовала волнение Кайлимы, поджидавшей ее у подъездной. И вот дверь кареты распахнулась и две красавицы, две старые подруги, ученица и ее наставница, две близкие души слились в долгожданных объятиях.

— Доченька, — Кайлима плакала, — я так ждала твоего приезда.

— Кайлима, родная, — они смеялись и плакали. — Позволь представить тебе фарвата Славия, начальника службы королевской охраны, по приказу моего мужа он сопровождает меня в поездке и останется охранять меня здесь со своими людьми весь срок моего здесь пребывания, — Ари была счастлива, ее глаза сияли алмазным светом.

— Рада знакомству, — сказала Кайлима тепло, но со скрытым пониманием чего-то, и это не ускользнуло от внимания Ари, так хорошо знавшей свою наставницу.

После сытного и полезного обеда Арайя проспала почти два часа в своем любимом цитрусовом парке. Ароматы деревьев смешивались с морским бризом и горным воздухом, и девушка буквально оживала от недавней затянувшейся депрессии. Ари проснулась от ощущения, что кто-то рядом. Кайлима присела на краешек летней кровати, стоящей под тентом от солнца. Протянув своей воспитаннице стакан молока со специями, наставница погладила ее по округлившемуся животу. Ее взгляд выражал нежность и любовь.

— Твои дети скоро родятся, малышка. Они родятся здесь, и это хороший знак.

— Да, я знаю, — Ари села, облокотившись на подушку, и с удовольствием потягивала любимое молоко.

— Ты приехала сюда не просто так, почему твой муж отпустил тебя?

— Кайлима, — ее лицо стало серьезным, — наша страна в опасности.

— Да, я знаю, — женщина улыбалась, и Арайя поняла, что ее дар ясновидения уже давно все ей объяснил. — О чем твой муж просил тебя?

— Он просил меня молиться.

— Он умнее, чем я думала, — непозволительно грубо для служительницы Храма ответила Кайлима. Ее лицо стало глубоким и задумчивым, затем она сказала:

— Мы молимся о том, чтобы Демид не стал захватчиком и насильником нашей страны уже больше месяца. Селена в своих откровениях предупредила нас об опасности. После того, как ты родишь детей, ты должна будешь оставить их здесь нам на воспитание, а сама должна будешь вернуться к мужу, так как не только твоя страна, но и твой брак под угрозой.

Сердце Арайи стихло от волнения.

— Что ты имеешь ввиду?

— Не беспокойся сильно, ты должна верить, дорогая, твоя вера спасет тебя. То положение, в котором ты оказалась, и явилось причиной того, что на тонком плане для вторжения захватчиков появилась брешь. У вас нет семьи как таковой, твой муж спит с другими женщинами вместо того, чтобы проводить ночи со своей женой.

Лицо Ари стало красным от приливающего гнева.

— Тише, — Кайлима приложила к ее руке какую-то траву. В мыслях Арайя поняла, что и молоко, которое она сейчас выпила, содержало в себе какие-то успокоительные снадобья.

— Раз нет семьи, — продолжала Кайми, значит нет и государства, королевская семья — это тот фундамент, который держит все остальное здание Амалонии. Если фундамент подорван, все здание начинает шатать, и, в конце концов, все может рухнуть. Ты должна научиться женской энергии, дорогая. Ты обладаешь природной красотой Венеры и спокойствие Луны для тебя вполне понятно, но в тебе еще живет детская невинность и наивность, в тебе нет женского лоска, хитрости и уверенности. Ты абсолютно неискусна в плане секса и любовных ласок и должна просить своего мужа научить тебя. Ты должна настоять на том, чтобы переехать из Храма Геры в его спальню, отвадив тем самым тех наглых развратниц, с которыми твой муж впадает в вожделение.