Бриллиантовая Венера (СИ) - Легасова Татьяна - Страница 30

Вскоре они остановились. Демид спрыгнул с коня и снял Арайю. Она ударилась лицом в его грудь и пошатнулась. Стало очевидным, что она не может стоять на ногах. Демид взял ее на руки, она уткнулась носом в его шею. Пустой взгляд вникуда, она не понимала, что происходит.

— Крон, — так звали его голубоглазого двоюродного брата, который вместе с ним вел переговоры на рыжем скакуне, — разбейте лагерь, и подай мне овечью шкуру, моя спутница, кажется, не может самостоятельно стоять, ей надо прилечь.

Он аккуратно уложил ее на землю, укрыв одеялом. Ее лицо было бледнее ночи, глаза открыты, смотрят куда-то вдаль. Она явно была не в себе.

— Не теряй рассудок, — шепнул он ей, гладя по щеке, — все не так, как кажется.

— Все не так, как кажется, — услышала она голос Кайлимы, — ты никогда не должна быть привязана к чему-либо настолько, чтобы не смочь оторваться от этого в нужный момент. Иногда нужно потерять что-либо, чтобы потом обрести навсегда. Запомни долг и обязательства превыше всего. Твои привязанности не имеют значения.

Небо плыло перед ее глазами, и вновь покатились слезы.

— Плач, девочка, — он гладил ее по волосам, — все проходит, и это тоже пройдет, плач, пусть твоя боль отцепит свои когти от твоего израненного сердца.

Арайя не понимала, что он говорит.

— Твоя вера спасет тебя, я знаю точно, — эти слова ее второй матери стучали в ее голове, они расплывались, образуя геометрические фигуры, сливались со звездами перед ее взором, затем танцевали танцы под красивую мелодию, которую она слышала где-то однажды. Где? Она не могла вспомнить.

Лагерь был разбит и Демид перенес ее в свой шатер. На огне уже готовилась еда, ароматы пищи разжигали и так разбушевавшийся аппетит солдат. Арайя все тряслась, нервное напряжение не спадало, ее била мелкая дрожь, сгибающая ее тело в комочек.

— Да что с тобой, девочка? Крон, — заорал Демид.

Громила влетел пулей.

— Что случилось, брат?

— Позови Гризеллу, быстро, кажется ей совсем плохо.

— Сейчас.

Через пять минут в комнату вошла старая полусогнувшаяся старуха, ее седые волосы были скомканы и собраны в пучок, ветхое бордовое платье было грязным и порванным в нескольких местах, в руках она несла корзину с какими-то травами и кореньями.

— Гризелла, — прогремел Демид, — что с ней?

Старуха поставила корзину, подошла к девушке и распахнула ее плохо просохший от дождя плащ.

Она потрогала ее кожу, понюхала ее запах, потом плюнула на землю и что-то зашептала.

— Ее нужно раздеть, я буду натирать ее. Помоги мне.

Она развязала золотой плащ, тощее тело девушки, обтянутое бежевой тканью платья, выглядело жалко.

— Что они с ней сделали? — возмущенно бубнила она, — изверги, нелюди.

Демид приподнял ее, облокотив голову на себя, и расстегнул шнуровку платья. Стащив с нее одежду, он старался не смотреть на нее. Его дыхание участилось, он все еще видел ее смелые бирюзовые глаза, с вызовом пронзающие его насквозь.

Старуха повернула девушку на живот и достала какие-то баночки. Смешав несколько компонентов в глубокой каменной чаше, она стала растирать ее безжизненное дрожащее тело.

— Помоги мне, — рявкнула она недовольно, — тут нужны сильные руки.

Демида бросило в жар. Стараясь сосредоточиться на втирании, он набрал в руки мази и начал растирать ее стопы.

— Разотри все ноги, — скомандовала ведунья.

Он стал подниматься к ее худощавым, но соблазнительно округлым бедрам, талия была тонкая, как тростиночка, его огромные руки, казалось, могли сломать ее пополам. Когда они закончили с задней частью тела, старуха развернула ее на спину.

На теле были одеты лишь тоненькие трусики, и упругие молодые груди оказались на обозрении у мужчины. Его голова пошла кругом.

Старуха это заметила и издала какой-то издевательский смешок.

— Ладно, иди, найди для нее сухую одежду, я сама закончу, а то, боюсь, ты найдешь лучший способ ее согрева, — и она дико засмеялась хриплым старческим голосом.

Он метнул на нее свирепый взгляд и немедленно вышел из палатки.

Он вернулся минут через двадцать, держа в руках белую длинную сорочку.

— Это все, что удалось найти среди мужчин, — он был раздражен.

— Сгодится, чтобы согреться, я высушу ее платье и плащ.

Она надела на девушку сорочку, завернула ее в одеяло, затем смешала еще какие-то травы, капнула туда чуточку спирта и влила девушке в рот. Арайя почувствовала, как нечто обжигающее проникло внутрь ее, и закашлялась.

— Ничего, детка, — проскрипела старуха, — к утру будешь как новенькая.

Затем она перебинтовала ей пораненные ладони, смазав какой-то вонючей мазью.

Собрав свои бутылочки, старуха направилась к выходу.

— Если начнется жар, дашь ей вот это, одну ложку и не больше, — сказала она, протягивая Демиду какую-то склянку.

Он хмуро поглядел на старуху, та снова хихикнула и поковыляла вон.

— Ведьма, — буркнул он себе под нос.

За палаткой раздался грохочущий старческий смех.

Демиду было не по себе. Последние несколько лет он провел в поисках того, что завещала ему его покойная мать. Летисия обладала даром ясновидения и считалась местной ведуньей, когда его отец, король Рафорса, пришел к ней вылечиться от бронхита. Она исцелила не только его тело, но и его измотанную походами, предательствами и изменами душу. Он женился на ней и вместе они провели счастливейшие годы, пока в один день отца не убили в сражении, а несчастная мать обессиленная умерла от горя. Демиду тогда было 17 лет. Перед смертью она рассказала ему о том, что Боги раскрыли ей тайну его рождения. Мир погряз в ненависти, злобе, зависти и вожделении, но существует одна статуя, которую послала Селена, по преданию она дарит великую любовь тому, кто будет ею обладать. Мать просила его найти эту статую, дабы спасти их народ от деградации сознания. Она также сообщила ему, что лишь единственная в мире девушка будет знать, где находится эта статуя, и эта хранительница — его будущая жена. Прошло долгих девятнадцать лет поисков, Демиду было уже 36, он уже отчаялся обнаружить то, что искал. И вот эта юная девушка, такая смелая и гордая, заявила, что является той самой хранительницей бриллиантовой Венеры. От матери он унаследовал глубинную интуицию, как только он увидел ее, одинокую, преданную, но не сдавшуюся, его сердце дрогнуло. Он видел насквозь все то, что ей пришлось пережить, видел, что она говорила правду, что ее сердце сияло чистотой и открытостью. Ему захотелось защищать ее, стать ее опорой, в которой она так остро нуждалась. Он понял, что дело было вовсе не в статуе, именно Арайя была настоящей любовью, которая зажгла долгожданный огонь в его сердце. Ему страстно захотелось забрать ее тут же из лап ее жестокого тирана мужа. Он также заметил, что этот воин, сопровождающий ее, был влюблен в нее, но и от него ей пришлось вынести много страданий. Он точно видел, оставь он ее там, в скором времени ей пришлось бы погибнуть от ее врага, любовницы ее мужа. Он ясно осознал, что забери он вместе с ней ее детей, Фазар бы никогда не успокоился, он собрал бы армию, и им пришлось бы биться, пролить много крови, но Демид никогда не приветствовал войну. Ему пришлось много воевать, даже быть жестоким в своих решениях по отношениям к тем людям, которые не могли понять иначе. Порядок должен быть установлен, и были люди, которые не могли измениться по-другому. Были также народы, которые благословляли его за его помощь им в освобождении от гнета или жестокого управления. Демид понимал, что Фазар не глуп, и он не позволит своей любовнице уничтожить его законных наследников, он также видел, что Старший Правитель узнает, что ситуация с оскорблением Демида прилюдно специально была спровоцирована Завидой. Она знала, что Демид придет, чтобы ответить на оскорбление, поэтому она ждала его. И когда узнала, что войско уже рядом, приказала убить всех разведчиков, дабы никто в Кассии не мог прознать про наступление. Она обманом увезла Фазара из города в противоположную сторону с лучшей частью его армии, оставив его жену и детей на верную погибель. Эта женщина была хитра и коварна, но Фазар вскоре поймет это и ее ждет жестокая расправа.