Пленник королевы фей (СИ) - Романова Галина Владимировна - Страница 52

— То были лишь детеныши, — шепнула королева. — Они безвольны и легко поддались нашим чарам. Их выманить труда не стоило, но это уже взрослые…

Детеныши? Роланд со свистом втянул воздух сквозь зубы. Ну, да, существа, которые постепенно проявлялись, напоминали тех обезьяно-быков, только рога у них на лбу образовывали нечто вроде костяного нароста, на плечах из шерсти топорщились шипы, а размерами они, кажется, даже превосходили рыцарских лошадей. Одно из них вдруг стало на задние ноги, выпрямившись во весь рост, и в шерсти на груди мелькнули отвисшие сосцы.

— Самка? — изумился Роланд.

— Файрра! — уточнила Мэбилон.

— Бей! Рази!

Чудовищная самка и несколько охотников устремились друг на друга одновременно. Ломая ритм заклинания, уже не запела, а закричала волшебница, взмахнув руками, словно отталкивая что-то от себя. Сноп золотых искр, сорвавшись с ее пальцев, ударил в самку, упал на ее шерсть и мигом превратился в язычки пламени. Запахло паленым волосом. Файрра взревела, замахала передними конечностями, а охотники, словно только того и ждали, принялись метать в нее копья и расстреливать из луков. Из ран потекла кровь, не столь темная, как у детенышей, но столь же едко пахнущая. Самка заметалась.

Громкие крики и лай собак отвлекли внимание Роланда. Второй фирболг — еще одна файрра — тем временем метнулся в сторону, пытаясь прорваться из кольца загонщиков вдоль обрыва. Когда же ее маневр разгадали, она ловко, по-обезьяньи, подхватила огромный камень и швырнула его в собак. Сразу двух из них смело — они успели только взвизгнуть. Файрра выворотила второй камень, кинула и его — тот врезался в самую гущу собачьей стаи. Псы ринулись врассыпную, кроме того, которого придавило обломком. Третий камень полетел уже в одного из всадников. Лошадь встала на дыбы, глыба врезалась ей в брюхо, и она с коротким визгливым ржанием упала навзничь. Послышался хруст. Ободренная победой, самка устремилась в образовавшуюся брешь. Походя отпихнула еще одного всадника — тот взлетел в воздух вместе с конем и рухнул с обрыва.

— Нет!

Отчаянный крик одной из фрейлин смешался с ревом чудовища. Не обращая внимания на крики, фейри ринулась прямо на файрру. Откуда-то в ее руке возникла длинная светящаяся то ли огромная игла, то ли тонкая шпага. Привстав на стременах, женщина занесла ее над головой и в тот миг, когда столкновение казалось неизбежным, резко метнула, почти всадила это сверкающее острие в бок самки.

Та взревела. Одним ударом она свалила на камни и коня, и всадницу и ринулась прочь, но вдруг остановилась, хватаясь передними лапами за живот. Ее яростный рев захлебнулся, сменившись отчаянным воем, когда она упала и принялась кататься по камням, когтями разрывая свой живот. Она даже не почувствовала нескольких вонзившихся ей в бока стрел — боль, причиненная иглой-шпагой, были слишком сильна. В стремлении уйти от нее, файрра вскочила на ноги и, пригнув голову, бросилась вниз с обрыва.

Тем временем истыканную стрелами и копьями вторую самку вынудили прижаться к обрыву, и волшебница, встав перед нею, начала читать новое заклинание. Самка долго сопротивлялась, ревела, мотала головой, делала ложные выпады, но в конце концов магия взяла над нею верх, и она растянулась на камнях.

— Твой черед, мой повелитель, — негромкий голос Мэбилон вернул Роланда к действительности.

— Что?

— Прими сей меч и тварь срази, как и достойно короля, — королева протягивала ему на ладонях длинный узкий меч. Слегка изогнутая рукоять напоминала побег дерева, лезвие чем-то походило на лист — даже разводы на металле были точь-в-точь как прожилки.

— Я?

— Только ты. Тебе достойно удар последней нанести! Бей в шею. Или между глаз.

Собственно, в этом не было ничего удивительного или невероятного. Ему и раньше приходилось участвовать в охоте на крупного зверя — оленей, кабанов. И всегда последний удар доставался самому знатному из собравшихся. А в прежние времена это вовсе была привилегия королей. Роланд спешился, взял меч.

Все смотрели на него. Даже скованная чарами самка. Выпуклый глаз, с мутно-зеленой радужкой, чем-то напоминающий глаз змеи, смотрел в упор. Она не скалила зубы, как дикий зверь, лишь выдвигала нижнюю челюсть. Было жутко терпеть этот взгляд. Он пригибал к земле, будил странные чувства и желания. Убить… заколоть… тех, кто стоит рядом… Ведь это они во всем виноваты!.. Это из-за них его жизнь сложилась именно так… Ему же не хочется быть тут. Его место в другом мире. И главной виновницей была она — та женщина, что взглядом толкает вперед. Убить ее — и он будет свободен! Убить… заколоть… Освободиться. Не об этом ли он думал, когда пускался в путь? Вот отличный повод взять, наконец, судьбу в свои руки…

Пальцы вспотели на рукояти, которая внезапно так нагрелась, что желание бросить стало нестерпимым. Шанс был только один. Роланд медленно оглянулся, прищурив глаза, оценивая расстояние до замершей в седле королевы — успеет ли добросить или лучше подбежать…

Их взгляды встретились.

Нет!

И Роланд очнулся.

Его словно ударили по лицу, плеснули холодной водой. Откуда эти мысли про убийство? От кого они пришли? Ведь не от…

Мужчина оглянулся на самку фирболга — и его снова повело куда-то. Снова разум затопила ярость — он упустил свой шанс, поддался слабости, дрогнул, и теперь обречен на смерть…

Ты умрешь!

Чары! Ну, конечно! Она управляет им. Эти существа… разумны?

Файрра смотрела ему в лицо взором уставшей измученной женщины. В ее глубоко посаженных глазах действительно светился разум, но этот разум был разумом врага. Роланд поудобнее перехватил меч. Задержал дыхание. Зажмурился.

Пожалеешь!

Чужой голос сорвался в сознание, ломая преграды. Мужчина покачнулся, чувствуя, что его захлестывает, словно волной, чьей-то посторонней волей. Он был бессилен против колдовства, послушное орудие в чужих руках. И избавиться можно было лишь одним способом — сделать то, на что он сейчас не был способен.

«Но ты можешь!»

А это кто? Еще одна женщина. Голос знаком, но где он слышал его раньше?

«Ты это сможешь! Я верю в тебя! Роланд! Роланд! Роланд!»

Отчаянный крик издалека, из тумана чужого сна. Вопль души, рвущейся откуда-то из мрака. Больно. Ужасно больно в груди. Есть только один выход — вскрыть грудь, вынуть сердце, разбить…

И он ударил.

Меч встретил сопротивление кости, рука от неожиданности дрогнула, и он пошел вбок, проникая внутрь, разрезая кожу, мышцы, доставая до внутренностей. Слитный вопль-рев-крик десятков глоток обрушился, как волна, буквально отмел его на несколько шагов назад. Он с трудом устоял на ногах, переводя дух и обеими руками хватаясь за пробитую грудь, откуда хлестала кровь…

То есть, должна была хлестать кровь. Решившись открыть глаза, Роланд с некоторым изумлением уставился на свои ладони. Слегка вспотевшие от напряжения, но чистые. А кровь…

Она хлестала из глазницы файрры, в которой, уйдя до половины, торчал меч. Острие, наверное, пронзило мозг, и чудовищная самка была мертва, а с ее смертью стих и тот голос в его мозгу.

К нему подлетела Мэбилон, повисла на шее, радостно целуя:

— Ты это сделал, мой король! Убил! Я верила в тебя! Как я молилась! Как желала… Ты прекрасен! Ты великолепен!

Руки машинально обняли стан королевы, но от ее близости боль в груди не стала слабее. А это могло означать лишь одно — его звала другая женщина. Но разве такое возможно? Есть только одна, чей голос мог прозвучать в душе, но как это могло случиться? Ведь королева утверждала, что ее больше нет?

Вокруг все ликовали. Цепляя крючьями, оттаскивали туши поверженных фирболгов в сторону, где несколько рыцарей во главе с Саттах Грозной уже начали их разделывать. Чуть пошатываясь, к королю и королеве подошла волшебница. Она была бледна, глаза на лице казались огромными, а зрачки расширились так, что не было видно радужки.