Забывая Августа (ЛП) - Берг Д. Л. - Страница 49

Я отодвинулся в отчаянии, моя рука пробежала по лбу.

— Ты имеешь в виду, что не знаешь, готова ли рассказать им обо мне?

— Август, пожалуйста, попытайтесь понять. Я была несвободна две недели назад. Я...

Сделав шаг назад, не желая слышать ее оправдания, я поднял руки, чтобы остановить ее.

— Я понял.

— Август! Пожалуйста, не уходи!

Но я не мог остановить свои ноги от бегства.

«Может быть, пришло время, чтобы она увидела, как я иду дальше?»

Глава 25

Эверли

Я нервно подёргивала ногой, пока в одиночестве сидела в маленькой комнате ожидания. Солнце давно перевалило за полдень, и я знала, что это её последняя встреча на сегодня. Обычно Табита не принимала пациентов после четырёх, и стоило часам показать четыре, как дверь её офиса отворилась, и она выпроводила своего последнего клиента.

Женщина сделала для меня исключение, продлила свой рабочий день, потому что знала, что я могу струсить и сбежать, если не получится сегодня.

И она была права.

Проклятая женщина всегда была права.

Я достигла мастерства в классической схеме избегания.

То, что я называла бегством или тенденцией к исчезновению, Табита называла избеганием. Когда в моей жизни случался конфликт, я решала его, избегая саму ситуацию.

Мы с Райаном спорили о моих планах на будущую работу? Мне сразу же нужно было прогуляться или прокатиться.

Август впал в долгосрочную кому? Я годами избегала этой ситуации и вела себя так, словно ничего не произошло, пока оно не взорвалось у меня перед носом гигантской атомной бомбой.

«Да уж».

«Избегание звучало вполне подходяще».

Наконец Табита попрощалась и, подождав, пока дверь закроется, подошла поздороваться. Она всегда работала одна: ни помощника, ни администратора. Каждую встречу она устраивала сама, вот почему у неё был такой маленький список пациентов. Даже в комнате ожидания не было ничего, кроме пары стульев и россыпи журналов.

— Ты готова? — спросила она, поворачиваясь ко мне, чтобы сосредоточиться на мне в течение следующего часа.

— Сегодня и всегда, — ответила я с глубоким вздохом.

— После тебя, — она пропустила меня вперёд. Внутри маленького кабинета, в привычной обстановке я нахожу свой любимый уголок – старый, обтянутый бархатом диван с разномастными цветастыми подушками, которые я постоянно тискала в руках. Табита никогда не комментировала эту мою привычку, но я уверена, что у неё и без этого сделано достаточно терапевтических заметок обо мне.

Я свернулась в уголке дивана, схватив свою любимую подушку и скрестив ноги. Я слишком далеко зашла и слишком долго избегала это место. Находиться здесь всегда казалось мне правильным, даже тогда, когда я не хотела этого признавать. Табита помогла мне найти опору. Она вытаскивала наружу чувства и эмоции, которые я закапывала слишком глубоко, не желая иметь с ними дела.

Иногда было трудно признать, что мне нужно быть здесь. Никому не нравится признаваться, что он нуждается в помощи, но я всегда была признательна судьбе за то, что встретила кого-то столь терпеливого, как Табита. Не думаю, что любой терапевт или куратор так бы поддерживал меня несмотря ни на что.

Я была той ещё занозой в заднице.

И всё же она продолжала встречи.

И всё так же смотрела на меня, словно я попала в переделку.

— Давно я тебя не видела, — заметила она, просматривая свои заметки, словно ей нужно было подтверждение тому, сколько мы не виделись. Мы и без этого обе знали, что это было давно. Я струсила, отменив встречу днём, когда она точно была с пациентами, просто чтобы избежать объяснений. А её голосовая почта всегда такая понимающая.

Причина, по которой я избегала это священное место? Если бы я пришла, всё, что произошло за последние несколько недель, стало бы чересчур реальным. И вплоть до сегодняшнего дня я была счастлива в своём пузыре, существуя в нём отдельно от остального мира.

— Моя жизнь превратилась в бардак, — с тяжёлым вздохом констатировала я.

Табита тепло улыбнулась.

— Любая жизнь похожа на бардак, Эверли. То, что мы с этим бардаком делаем – вот, что важно.

— Мы с Райаном расстались, — сказала я, стискивая подушку руками.

— Я знаю, — с кивком ответила она.

— Откуда?

И прежде, чем успела подумать, спросила:

— Сара?

Женщина пожала плечами и указала на мою левую руку.

— Ты не носишь обручальное кольцо. Впервые за несколько месяцев я не вижу его на твоём пальце.

Я покачала головой, отказываясь верить, что она догадалась вот так просто.

— И как дела у Сары? — дожала я.

— Ты знаешь, что я не могу ответить, — сказала она, не желая нарушать конфиденциальность её пациента.

— Знаю, просто я скучаю по ней, — ответила я.

— Тогда ты знаешь, что делать.

Я кивнула.

— Но тогда мне придётся рассказать об Августе. Что если она не захочет разговаривать со мной после этого?

— Почему бы тебе для начала не рассказать об Августе мне? А потом будем думать дальше.

— Ладно, — согласилась я.

Следующие полчаса я рассказывала ей историю обо мне и Августе. Я призналась в горечи от ухода Райана и злости, что я чувствовала, обвиняя во всём Августа. Как мой гнев превратился во что-то совершенно другое, и в разгар этих непонятных чувств я вдруг поняла, что всё ещё хочу его.

И это не приключение на одну ночь и даже не просто увлечение.

— Но что насчёт твоего прошлого? — спросила она, зная, через что мне пришлось пройти с ним в первый раз.

— Это то, с чем мне приходится бороться. Но становится легче. Чем больше времени мы проводим вместе, тем меньше он походит на того, кого я оставила в больнице два года назад.

— И кого же ты видишь вместо него? Прежнего Августа? Того, в кого ты была влюблена несколько лет назад? — спросила Табита.

— В каких-то мелочах, да, — ответила я. — Но при этом он отличается. Он совершенно другой, но нравится мне так же сильно. Узнавать о нём что-то новое... я и не думала, что это возможно, но это почти как начать заново. Теперь он любит чёрный кофе, а ещё ванильное мороженое.

— Ты кажешься счастливой, — заметила женщина.

— Так и есть... наверное.

— С чего тогда Сара должна ненавидеть тебя за то, что ты счастлива? — поинтересовалась Табита.

Я встряхнула головой.

— Последние несколько лет я расписывала этого мужчину, как самого ужасного злодея на планете. И пусть я не вдавалась в подробности, она мой друг и она всё ещё его ненавидит. Не знаю, сможет ли она когда-нибудь доверять ему.

— А ты доверяешь?

Я кивнула.

— Я начинаю доверять.

— Тогда и она научится.

— Почему ты поддерживаешь все мои решения? Неужели тебе никогда не хотелось встряхнуть меня и хорошенько наорать за все мои глупости?

Она засмеялась, и улыбка осветила её бледное лицо. Для женщины за сорок Табита выглядела сногсшибательно. Золотистые волосы и стройная фигура, сохранившаяся за годы занятий йогой, несомненно, заставляли не одну голову поворачиваться ей вслед.

— Иногда, — честно призналась она. — Но это твоя жизнь, а не моя. И это твои решения. Я здесь, чтобы помогать тебе, направлять и поддерживать. Но решения? Они целиком на твоей совести.

— Проклятье... Было бы гораздо проще, если бы кто-то мог принять их вместо меня.

— Это верно для всех нас, милая, — вздохнула она. — Но тогда мы не сможем наслаждаться хаосом, что сами же творим. Теперь твоя очередь наслаждаться хаосом.

***

После нашей прилюдной ссоры на улице у кафе я понятия не имела, какая атмосфера царит у нас дома. За эти годы мне пришлось жить с двумя разными Августами.

Август без денег и Август с деньгами.

Еще можно назвать это хорошими и плохими временами, хотя первое время, когда у нас только появились деньги, тоже можно назвать хорошим. Только когда деньги поселились в его голове, жизнь стала действительно невыносимой.