Шестерка Сердец (ЛП) - Косуэй Л. Х. - Страница 49

— Пожалуйста не отстраняйся от меня снова. Я не вынесу этого, — шепчу я, но не уверена, что он слышит меня. Джей сейчас слишком поглощен, входит и выходит из меня, двигаясь с такой силой, что трясется кровать, выражение его лица свирепое. Чувствую, как сжимаюсь, подходя к чему-то, чего я никогда прежде не чувствовала. И когда меня накрывает самый сильный оргазм из всех пережитых мной, движения Джея замедляются.

— Черт, ты кончаешь? — хрипло говорит он, опуская на меня взгляд.

— Да, — выдыхаю я. — Мне кажется. Я не знаю.

— Боже. Я чувствую его. Ты кончаешь. Потрясающе, — говорит он короткими, рваными предложениями. Следующее, что я знаю, он тоже кончает, изливаясь в меня. Долго и глубоко целует мои губы, его грудь опускается на мою, и на удивление, это приятная тяжесть.

— Это было… восхитительно, — задыхаясь, бормочет он мне в волосы. Его рука опускается между моих ног, находит клитор и потирает его медленными, ленивыми кругами. Я вся в его сперме, но ему, похоже, все равно.

Я смеюсь.

— Боже, и как мы теперь отмоемся? Мы испачканы. Все на вечеринке узнают.

— И что? Пошли они на хрен.

Он скатывается с меня, спиной ударившись о матрас, и я прижимаюсь к нему с боку, обводя линии его татуировки, а именно шестерки червей.

— Расскажи мне, что это означает, — шепчу я.

— Шесть сердец. Шесть людей, которые мне дороги больше всего, — недолго думая отвечает он, удивляя меня этим. Я ожидала, что он уйдет от темы, как обычно это делает, когда речь заходит о его секретах. — Хотя некоторых из них уже нет в этом мире, — продолжает он грустно.

— О, — выдыхаю я, задумываясь, вдруг я одна из этих шестерых. Но этого не может быть. Он сделал тату задолго до того, как узнал меня. Это понимание огорчает меня. Больше всего мне бы хотелось быть одной из этих шестерых людей.

— Тебе можно иметь только шестерых? — спрашиваю я.

Он ничего не говорит, просто изучает меня. Ненавижу, когда Джей так делает, потому что у меня не хватает смелости снова спросить.

— Ты сонная, выглядишь великолепно, когда уставшая.

— Разве?

— Ага. Охренительно великолепной. — Он наклоняется и целует меня в уголок рта, затем отстраняется. Встав с кровати, Джей натягивает джинсы на голое тело и хватает свою рубашку.

— Куда ты?

— Принесу, чем можно вытереться. Не волнуйся, я сейчас же вернусь.

Джей уходит, а я лежу, уставившись в потолок. У меня только что был секс с Джеем. Мое тело знает, что это свершившийся факт, но мозг не может переварить подобную мысль. Не знала, что секс может быть таким жарким, что практически забываешь собственное имя.

Дверь открывается, и я быстро накрываюсь, захваченная врасплох. Но это просто Джей вернулся с влажным полотенцем.

— Иди сюда, — подзывает он меня, маня пальцем, сидя на краю кровати, и я подползаю к Джею.

Его сексуальные глаза встречаются с моими.

Я раздвигаю бедра, и Джей проводит по ним полотенцем, очищая. Мое сердце колотится оттого, с какой заботой, полной внимания, он это делает. Это так странно, и все же совершенно волнующе. Пока все его внимание сосредоточено на моем теле, тревожное чувство влюбленности накатывает на меня. Это не удивительно. В Джея легко влюбиться, даже несмотря на его заморочки, как говорит Джесси.

Я хочу спросить, почему он отверг меня, когда мы были в открытом кинотеатре, но не могу. Слишком боюсь услышать его ответ. Хочется остаться в этом моменте, снова и снова слушать в голове его слова и принимать их за правду.

Потому что ты моя.

Вероятно, это не мудро, но, кажется, это все, чего я когда-либо хотела — быть его. Намереваюсь пойти и взять свою одежду, но он останавливает меня, сам подбирает ту. Надевает на меня мои трусики, затем застегивает лифчик.

— Решила надеть сегодня только красное? — хрипло спрашивает он, намекая на мое белье, которое одного цвета с платьем.

— Тебе нравится?

Джей ухмыляется, разглядывая кружево.

— Да.

— Хорошо.

— Ты этого добивалась?

— Возможно.

Его улыбка вызывает у меня дрожь.

— Не то чтобы мне хотелось возвращаться на вечеринку, но я должен вынести Джесси ее именинный торт. Хочешь помочь?

— Конечно, — отвечаю я, разглаживая платье.

Позже, после того как мы презентовали Джесси ее торт и гости вечеринки начали расходиться, я нахожу Мишель на диване с Джесси. Та обольстительно нашептывает в ее ухо. Мне бы очень хотелось знать, что она сейчас говорит. Как только они видят, что я подхожу, Джесси откровенно спрашивает:

— Что, черт подери, происходит между тобой и Джеем?

Я чуть выпрямляюсь и заправляю непослушную прядь за ухо.

— Ничего.

Мишель хихикает и грозит мне пальцем:

— На тебе совсем нет косметики, и у тебя другая прическа. Думаю, случилось намного больше, чем «ничего», Матильда.

— Ладно, мамочка.

— Ого, она краснеет, — говорит Джесси. — Такой румянец подразумевает только одно.

— Старый добрый перепих, — говорит Мишель.

— Джей обслужил твои трубы, — добавляет Джесси.

— О, Боже. Вы можете прекратить? Мне не нравятся обе эти фразы. И я не верю, что во мне что-то напоминает трубопровод, большое спасибо.

— Но вы ведь… ты понимаешь, — говорит Джесси, образуя круг большим и указательным пальцем, а затем просовывая другой палец через отверстие.

— Ладно, Дэнни Зуко. Спасибо за такое очаровательное наглядное объяснение, — говорю я невозмутимо.

И они с Мишель взрываются хохотом.

— О каком наглядном объяснении здесь речь? — раздается позади хриплый голос Джея, и он притягивает меня к себе на колени. Ну вот, теперь совершенно очевидно, что кое-какой трубопровод определенно обслужили. Иначе я бы не сидела у него на коленях.

Что? Образ водопроводной системы теперь застрял у меня в голове.

— Старый добрый пальчик в дырку, — объясняет Джесси, как только прекращает смеяться. Вот честно, мне эти слова не кажутся настолько забавными. Возможно, дело в интонации.

— Теперь тебя не оскорбляет мысль о том, чтобы сосать член? — спрашивает Джей, подразнивая ее. Я рада, что теперь подтрунивают не надо мной.

— Ну не-е-е-е-т, — восклицает Джесси. — Очевидно же, что дырка - это вагина, а не рот.

— Нам что, больше не о чем говорить? Словно тринадцатилетние дети, — вставляю я, разговаривая по большей части с собой.

Рука Джея поглаживает мое бедро, притягивая меня ближе к своему телу. Он целует меня в висок, затем спрашивает:

— Хочешь, уедем отсюда?

— И куда поедем?

— Домой.

— Папа дома.

— Мы будем вести себя тихо.

Я удивленно смотрю на него. Джей посмеивается.

— Ну ладно, у меня ведь есть охренительная тачка.

Я хихикаю.

— И что это должно значить?

— Ты знаешь.

Его рука снова оказывается на моей шее, большой палец массирует горло. Честно, это, возможно, самое эротичное, что он мог сделать на людях, чтобы не было стыдно. Мои глаза закрываются, дыхание учащается, голова откидывается на его плечо.

— Я немного устала, — говорю я. — Тебе, наверно, стоит отвезти меня домой.

Он ласково отвечает:

— Хорошо, родная, я отвезу тебя домой.

Джей помогает мне встать, мы прощаемся и затем спускаемся на лифте в фойе. Устроившись на пассажирском сиденье его машины, я сразу засыпаю.

А когда чуть позже просыпаюсь, машина стоит на обочине дороги, Джей расхаживает снаружи и разговаривает с кем-то по телефону. Я оглядываюсь. Единственный свет исходит от фар машины. Где мы находимся, если даже нет уличных фонарей? Точно не на пути домой. Я, должно быть, сплю. И с этой мыслью я снова засыпаю.

ГЛАВА 22

Я просыпаюсь только к полудню следующего дня в собственной кровати и раздетая до нижнего белья. Улыбаюсь при мысли о Джее, несущем меня из своей машины до моей комнаты, а затем получающим удовольствие от снятия с меня платья. После долгих часов сна чувствую себя отдохнувшей.