Второй легион (ЛП) - Швартц Ричард - Страница 85

— Зачем это? — спросил я.

Он равнодушно усмехнулся.

— Мы не говорили о том, что товар должен быть неповреждённым. А у этой трепло не чуть не уступает треплу твоего слуги. Когда она придёт в себя, увидишь, какое я сделал тебе одолжение.

— Для кого вы её придерживали? — спросил я. — Разве он не рассердится, если вы её не доставите?

Он, ухмыляясь, покачал головой.

— Живи дольше, не получив ответа, чужак. Я скажу ему, что это трепло умерло от ножа. От горя, потому что была слабой. Такое часто случается. Не говоря уже о том, что он мог бы оставить задаток или прибыть вовремя.

Я подумал, что благоразумно будет больше не задавать вопросов.

Я всё ещё ожидал предательства, но пока что всё шло так, как мы договорились. С восьми рабов были сняты цепи, чтобы они на двух шестах внесли в шатёр одну из этих деревянных клеток.

Женщину и брата с сестрой посадили в клетку; брат и сестра зашли в неё равнодушно и почти величественно, оглядев всех по очереди. Каждый знал, что они запоминали лица.

Мне казалось, что уже только тот факт, что брат и сестра ведут себя так спокойно, заставлял работорговцев нервничать. Кем были эти двое? Я был рад увидеть, что женщину они оставили в покое, потому что уже давно знал, кто она такая.

Восемь рабов подняли клетку, и мы отправились в путь.

Когда мы увидели «Копьё Славы», вид на корабль был почти идиллический. Видимо, Дерел был не тем, кто позволял бить баклуши. Здесь один скручивал верёвку, там другой полировал перила, а на берегу ещё один речной моряк подготавливал место для приготовления пищи.

Между двух этих странных деревьев был натянут большой брезент, в нём декоративно лежала чернокожая красавица на ложе из подушек и спала, её лицо и плечи были прикрыты покрывалом. Вароша и троих других членов экипажа нигде не было видно.

Армин поспешил вперёд к кораблю. Восемь рабов опустили на землю клетку. Эссэру и брата с сестрой, связанных друг с другом грубыми верёвками, вытащили из клетки. Другие работорговцы вместе с клеткой и носильщиками отошли назад на двадцать шагов, а мой торговый партнёр и я остались на том же месте.

Армин вернулся к нам с кошельком в руках.

— Эссэри, я же сказал, что это слишком много! — он плаксиво скривил лицо.

— Что такое? — набросился я на него. — Твоё задание было простым!

— Но у нас не осталось двадцать крон! — выкрикнул Армин со всеми признаками отчаяния в голосе.

Рядом со мной работорговец напрягся.

— Я взял на себя смелость, дополнить недостающее золото вашими старыми кольцами. Я взял только те, которые вы больше не носите. Я даже забрал кольцо у капитана, которое вы ему дали, с обещанием, что он получит новое.

Работорговец снова расслабился и рассмеялся.

— Дай посмотреть, червяк! — крикнул он, протягивая руку.

Армин немного помедлил, затем передал кошелёк работорговцу.

Я почти ожидал, что сейчас что-то произойдёт, потому что это был как раз подходящий момент. Армин был достаточно долго на борту, чтобы его успели посвятить в план, если таковой существовал. Но ничего подобного не случилось, всё оставалось спокойно. Глаза брата и сестры покоились на нас, они строили догадки, смотря на Армина и меня, но в основном не сводили взгляда с Армина.

Работорговец открыл кошелёк и принялся в нём рыться, добравшись до самого дна, чтобы проверить кроны и вытащить кольца для проверки.

Затем кивнул.

— То, чего не хватает, я тебе дарю, — промолвил он, слегка поклонившись и протянул мене три свитка. — В это трудно поверить, но твой слуга, впервые за всю свою бесполезную жизнь, сказал правду: хорошая сделка приносит удовольствие.

Все другие слова, покинувшие его рот, были ложью. Но это не важно. Я не знаю, кто ты и что хочешь скрыть, но в следующий раз следи за тем, чтобы обувь на твоём слуге была хуже, чем на тебе. Ни один слуга не носит сандалии из крокодильей кожи.

Мы все посмотрели на сандалии Армина. Армин выглядел смущенным, и мне почти показалось, что он покраснел.

Работорговец снова рассмеялся.

— Нас обзывают гиенами пустыни. Но кто приходит в наш лагерь для торговли, того мы не обманываем. Ещё один хороший совет. Не снимайте с них серебренных цепей. Никогда. Пусть боги даруют вам хорошее путешествие.

Затем он повернулся и ушёл, не оглядываясь.

Из-за куста, находящегося примерно в десяти шагах от меня, вылез Варош. Он тоже смотрел вслед работорговцу.

А затем посмотрел на обувь Армина.

— Я просто про неё забыл, эссэри. Кто в такой момент вспоминает о своих сандалиях! Ты стоишь на них, они пылятся, и ты о них забываешь. Разве вы всегда думаете о своей обуви?

Я сделал шаг в его сторону, и раздался звон.

— Да, Армин, — сказал я. — И причина — вот в этом.

Его глаза расширились, и он бросился на землю передо мной.

— Я немедленно сниму с вас эту обувь, — выкрикнул он и схватился за мои сапоги.

Я закрыл глаза, попросил богов о терпении и поднял ногу.

— Я знаю, что это очевидно, но Хавальд, это не наши товарищи, — заметил Варош, разглядывая бессознательную женщину и обнажённых брата и сестру, которые теперь гордо и внимательно оценивали взглядом и его тоже.

— Нет, — сказал я. — Это не наши друзья и не моя любимая, но я не смог оставить их там.

Я поджал пальцы ног на горячей земле, наклонился и забросил оба сапога в воду.

— Армин, отведи наших гостей к лагерю. Будь осторожен с варварами, там больше, чем видит глаз. И позаботься о том, чтобы эссэра, когда придёт в себя, смога помыться и переодеться. Возможно, — я сглотнул, — ты что-нибудь найдёшь для неё среди одежды Наталии.

36. Дочь из племени Льва

— Теперь мы отчаливаем, эссэри? — спросил Дерал, когда я ступил босиком на тёплые доски «Копья». Его люди подбирали арбалеты и разряжали, которые незаметно лежали позади борта корабля.

— Нет, — сказал я. — Мы должны ещё подождать. Или принять решение.

Его глаза расширились, когда он увидел, как Армин возле костра в тени брезента осторожно кладёт молодую дворянку.

— Боги! Этого не может быть! — воскликнул он и хотел поспешить к ней. Я остановил его.

— Дерал, ради нашей жизни, лучше её не знать, пока не придёт время, — он колебался. — Имя тоже не называйте.

Я незаметно указал на небо. Он посмотрел наверх и увидел одинокого стервятника, который всё ещё кружил над нами.

Я пошёл на корму проверить Наталию. Казалось, она выглядела всё также, а затем начал выбираться из грязной одежды. Хелис, которая нашла там в углу место для себя и Фараизы, взглянула на меня с детской улыбкой, покачивая в руках Фараизу. Младенец спал спокойно у её груди, насытившись грудным молоком.

Ко мне подошла Зокора.

— Это женщина из каравана, — тихо сказала она.

— Да. Скорее всего — это мать, — на Зокоре всё ещё было одето это воздушное платье. — Вам идут эти одежды.

— Я скажу Варошу, что ты восхищаешься моим телом. Это заставит его приложить больше усилий. Ты хороший любовник? — спросила она с взывающей улыбкой.

— Это, Зокора, не твоё дело.

Её улыбка стала шире.

— Я спрошу Лиандру, не одолжит ли она мне тебя на одну ночь.

— Вы этого не сделаете! — испуганно воскликнул я, но она только рассмеялась.

Из лагеря до меня донёсся гневный женский голос.

Брат и сестра, оба спокойно сидели в песке рядом с костром и пили из бурдюка, который протянул им Варош. Если учесть то, что работорговцы считали их такими опасными, то они были спокойны и воспитаны. О молодой дворянке этого утверждать было нельзя. Я увидел, как молодая женщина набросилась на Армина, наградив его градом ударов.