Вызов (дилогия) (СИ) - Грушевицкая Ирма - Страница 134

Знакомство прошло относительно неплохо, и вечером, лёжа в кровати, Макс признался, что мальчики ему понравились. Особенно Адам. И он с большим нетерпением ждал завтрашнего дня, когда они снова приедут и будут вместе играть в доме на дереве. Наконец-то у Макса появилась компания, и я вздохнула спокойно.

В субботу я встала пораньше. Накануне Лорен выделила мне хороший кусок говяжьей вырезки и показала где лежит необходимая утварь. Перед глазами встала просторная, с иголочки, кухня в новом доме, и я с радостью отдалась воспоминаниям о тех часах, что провела там с Диланом. Уезжали мы с сожалением, понимая, что, пока не скажем Максу о характере наших отношений, переехать туда не можем. Тогда же Дилан и рассказал о поездке в Сан-Франциско, и попросил отложить решающий разговор до его возвращения. Как любой приговорённый к казни, я была рада её отсрочке.

В пылу готовки я не сразу заметила, что уже не одна, и, лишь краем глаза уловив

движение за спиной, обернулась. Прислонившись к дверному косяку и сложив руки на груди, за мной с интересом наблюдала Фиби.

Я опешила.

— Фиби? Это ты?

На её лице заиграла хорошо знакомая кривая ухмылка — такая же, как у брата.

— Что, так сильно изменилась?

К сожалению, моё быстрое "нет" прозвучало не очень убедительно, потому что Фиби действительно изменилась. Это была уже не та задорная девчушка, с которой мы познакомились три года назад — теперь передо мной стояла красивая молодая женщина. В первую очередь изменился её взгляд. Он был серьёзным и немного уставшим — может, из-за теней, залёгших под глазами, или излишней бледности, которая была едва заметна под искусным макияжем. Её волосы отрасли — впрочем, я заметила это ещё в декабре, — и были собраны на макушке в высокий хвост. Как и тогда, Фиби показалась немного поправившейся, но чёрные джинсы и приталенный тёмный пиджак, ладно сидящие на её маленькой фигурке, хорошо это скрывали.

Сдержанная, повзрослевшая Фиби — вроде бы ничего особенного — обычные изменения, происходящие всегда и с каждым, но сердце почему-то защемило.

Я улыбнулась и сделала шаг навстречу.

— Соус капает. — Она кивком показала на деревянную ложку, которой я помешивала мясо.

— Ох, прости!

Схватив со стола рулон бумажных полотенец, я с усердием принялась оттирать с пола красные пятна. А когда поднялась, Фиби уже не было.

Я много думала о ней и в самолёте, и в машине по дороге в Лонгвью. Вспоминала и первый взгляд, и наш последующий разговор.

Она не заговаривала первой, но с удовольствием отвечала на вопросы, коих мне хотелось задать тысячу. Из-за её сдержанности пришлось ограничиваться общими темами. Я поздравила Фиби с рождением дочери, поинтересовалась её успехами, выразила искреннее желание познакомиться. Но никаких ответных приглашений с её стороны не последовало.

Нет, сестра Дилана была мила, вежлива, тепло отнеслась к моим детям. Когда мы вместе завтракали в залитой солнцем столовой, её взгляд то и дело задерживался на Максе. Это было довольно неожиданно ведь, по моему мнению, интерес Фиби должен сосредоточиться на дочери брата. Почему не Эбби, почему Макс? И когда я догадалась, почему, сразу нашлось объяснение её сдержанного поведения: Фиби искала в Максе Майкла.

Почему я решила, что все Митчеллы должны быть мне рады? Почему восприняла как должное радушие родителей? Почему не поблагодарила Кэтрин и Саймона за то, что они как ни в чём не бывало возобновили со мной знакомство? Кем я была для них до того, как они узнали про нас с Диланом? Кэтрин права: мне ещё только предстоит стать одной из Митчеллов, и для сестры мужа я до сих пор — случайная знакомая. А из-за разлада между Джейсоном и Диланом глупо рассчитывать, что она кинется ко мне с распростёртыми объятиями. Что же касается дома, его Фиби делала в первую очередь для брата.

Но было ещё кое-что. Запрятанный в дальние уголки души страх вырвался наружу: эгоистичный, противный, как растаявшее мороженое, такой же липкий и приторный, — страх осуждения. Я боялась этого, когда впервые рассказала обо всём Ким; именно осуждения я ждала от Эллен, и от своего отца — ото всех, кто узнавал мою историю. И в том, что родные и друзья — старые и новые — оказались более чем великодушны, не было моей заслуги: Я изменила мужу, Я родила ребёнка от другого мужчины и Я два года это от него скрывала. И после всего должно было ждать чего угодно, но только не безграничной любви и понимания.

И вот сейчас в глазах Фиби я впервые увидела осуждение и оказалась к нему не готова.

Я колебалась: заехать ли сначала домой или же сразу отправиться к отцу в офис. Решив сначала проехать мимо папиного дома, я с удивлением обнаружила с десяток патрульных машин, припаркованных с обеих сторон улицы. Среди них были и "хонда" Ким, и пикап Бена и Сандры, и грузовик Марти Вуда… Сердце ёкнуло, и только завидев ярко освещённые окна дома, тревога сменилась благодарностью: друзья не оставили отца одного в этот день. Правда, в том, что шериф Дэвис пребывал от этого в восторге, у меня были сомнения.

Зайдя в дом, я нос к носу столкнулась с мужем Сандры.

При виде меня Бен поперхнулся пивом. Откашлявшись, он вытер лицо тыльной стороной ладони и отряхнул с рубашки мелкую россыпь капель.

— Нельзя же так пугать, Ливи!

— Привет. — Подставив щёку для поцелуя, я кивнула в сторону гостиной. — Что здесь происходит?

Бен Хаскелл всегда слыл джентльменом, — моментально перехватив сумку, он помог мне раздеться.

— А сама ты как думаешь? Празднуем день рождения Генри.

— Всем городом?

Бен засмеялся.

— Почти. Талула пытается усадить всех за стол с ножами и вилками, а шериф против. Судя по его виду, он ждёт не дождётся, когда все по-быстрому свалят. А когда у тебя в руках нож и вилка, по-быстрому не получится.

На подходе к кухне, мы услышали конец этого спора.

— Имей совесть, Генри, — выговаривала мать Кимберли. — Друзья пришли тебя поздравить, а ты даже не пытаешься выдавить из себя хоть капельку радушия.

— Можно подумать, я всех их звал, — пробубнил отец.

— Да уж, не звал. Люди выказывают тебе уважение и поддержку. Можно хотя бы сделать вид, что ты этому рад. Представь, что бы на это сказала Лив!

Улыбаясь, я вошла в кухню.

— Лив бы сказала, что вилки всё-таки понадобятся.

При виде меня отец сначала побледнел, а потом покраснел.

— Да вы что, вашу мать, сговорились?! — закричал он. — Ты-то что здесь делаешь? Тоже решила меня поддержать?

— Не ругайся. — Я крепко обняла папу. — Захотела сделать сюрприз.

— Ты одна?

— Да. Но все передавали тебе привет и поздравления.

— Вот жуки! — В голосе отца, наконец, послышались тёплые нотки. — Я же вчера разговаривал с Максом. Он и словом не обмолвился о твоём приезде.

— Тогда это не было бы сюрпризом. Я привезла мясо.

— Какое мясо?

— Твоё любимое мексиканское чили.

— Где ты его взяла?

— Приготовила.

— Когда?

— Утром.

— Ты везла его из Сиэтла?

— Ну да.

— И тебя пропустили в аэропорту? — отец недоверчиво прищурился. Ну, конечно, служба в первую очередь.

— Как видишь.

— Чёртовы дилетанты! А если бы это была взрывчатка?

— Знаешь, по огневой мощи оно готово с ней поспорить. — Я снова крепко обняла отца и поцеловала в небритую щёку. — С днём рождения, пап. Бен, доставай контейнер.

Моё появление имело эффект разорвавшейся бомбы. Закончив помогать, Бен выбежал из кухни, и ровно через десять секунд я была снесена двойным девчоночьим торнадо. Ким и Сандра прыгали и визжали вокруг меня, и я прыгала и визжала вместе с ними. Чёрт, я чувствовала себя Кэрри, неожиданно вернувшейся в Нью-Йорк в последней серии "Секса в большом городе". Посыпались многочисленные вопросы, ответы на которые никто не слушал. Девчонки потащили меня в гостиную, где на добрую четверть часа я оказалась во власти порядком набравшихся парней. Меня обнимали, звонко и мокро целовали, поздравляли с замужеством. Об имениннике забыли, и, если бы не ранее выпитое пиво, не сомневаюсь, папа с лёгким сердцем отправился бы на дежурство.