Вызов (дилогия) (СИ) - Грушевицкая Ирма - Страница 136

Это были сложные вопросы, и я не первый день ломала над ними голову. Но, стоя на кухне перед Стивеном, вернее, отвернувшись от него и пытаясь остановить текущую из губы кровь, я поняла, что другого шанса начать говорить правду у меня не будет.

Стив не был Майклом. Стив не был Марти. Стив только что съездил мне по лицу, чего никогда не позволял себе ни первый, ни второй, ни кто-либо ещё. Ничего более страшного, более унизительного он сделать уже не мог.

И мне стало всё равно. Это как завеса, как действие снотворного, которое выпиваешь, а потом оказывается, что надо сделать ещё массу дел, прежде чем лечь в постель, и ты делаешь их лениво, с каждым движением удивляясь собственной медлительности. В подобный ступор впала и я. Только я не делала — я говорила. Слова дались легко, и было абсолютно всё равно, какие эмоции они вызовут.

Я повернулась к Стивену. Он был бледен. От хмельной бравады не осталось и следа.

— Он отец Эбби.

Недоверчиво, будто плохо расслышав, Стив склонил голову:

— Что?

— Дилан отец Эбби. Не Майкл.

Выражение его лица менялось прямо на глазах: из пьяного придурка, ворвавшегося в мой дом, Стив превращался в того доброго и славного паренька, каким я и знала его всю жизнь. Катастрофически растерянного паренька, в неверии мотающего головой. Чёртов Санта только что издох на его глазах, и я была тому виной.

— Это невозможно, — прошептал он одними губами. — Скажи, что это неправда, Лив.

— Это правда.

— Но как? — Стив сделал шаг ко мне. Я метнулась в сторону, не желая, чтобы он приближался. Искренне удивлённый моей реакцией, парень дёрнулся назад. — Ты же… вы же только совсем недавно…

— Мы были знакомы раньше.

— Как раньше? Когда?

— В наш последний отпуск с Майком.

— Но, как, Лив? Как это возможно? — Стив не отводил от меня выпученных глаз.

— Майк с друзьями застрял на острове. Я осталась в гостинице.

Я будто рассказывала чью-то историю или содержание последнего эпизода любимого сериала. Самой не верилось, насколько далеко и давно это было. Скупо пересказывая эти важные события, я снова оказалась в своём личном жизненном безвременье, переполненном страхом и сомнениями. Одним вопросом память отбросил меня туда. Отбросила от Дилана.

Дилан… Дилан…

Я закрыла глаза, вызывая в памяти лицо любимого.

"Милый, как же ты мне нужен сейчас. Ну же, Дилан, пожалуйста…"

Зелёные глаза смотрят на меня с нескончаемой нежностью. "Ангел мой, — шепчет он. — Я люблю тебя. Ты моя жизнь…" Я отчётливо вижу, как он склоняется надо мной и, прежде чем поцеловать, проводит пальцем по жаждущим его губам.

— О, Боже!

Видение исчезло. Пошатнувшись, я дотронулась до разбитой губы. Что он почувствует, увидев меня в таком виде? Как я смогу всё объяснить? Не нужно даже смотреться в зеркало, чтобы понять, насколько жутко я сейчас выгляжу.

— Как ты могла?!

Голос, наполненный злобой, заставил меня вздрогнуть.

Стивен снова был не в себе: глаза пылали гневом, под кожей ходили желваки. Я содрогнулась, увидев, как сжимаются его кулаки.

— Как ты могла?! — гремел он. — Ты же! Ты… — Стив задыхался от ярости. — Ты же после этого самая распоследняя шлю…

— Не смей! — выкрикнула я. — Не смей, чёрт тебя побери, произносить это слово, Стивен Хейз! Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей жизни. Убирайся из моего дома.

— Да ты…

Не знаю, что он хотел сделать, но, завидев, как Стив пошёл на меня, я зажмурилась и инстинктивно закрыла руками голову.

— А ну-ка, парень, остынь!

Голос Марти Вуда прозвучал совсем рядом.

Когда два века спустя я открыла глаза, он держал Стивена за шею, заломив его правую руку. Тот дёргался, как муха в паутине, тщетно пытаясь вырваться. Лицо парня то и дело искажалось от боли.

— Чего это ты здесь творишь, а?

— Пусти меня, пусти, — кричал в ответ Стив.

— И не подумаю. Я тебя сейчас к её отцу отведу. Посидишь немного в камере, остынешь.

— Отвали, Марти. Это не меня надо в камеру, а её, шлюху эту… ой!

Раздался тошнотворный хруст. Взвыв, Стив упал на колени.

— Попридержи язык, щенок! Ты в доме моего сына и не смеешь так отзываться о матери моих внуков! Ради своей сестры, я тебя сейчас отпущу, и ты быстро отсюда уберёшься. В ближайшее время не попадайся мне на глаза. Пристрелю.

Марти отпустил Стива, и тот кулем свалился на пол. Через несколько долгих минут он поднялся. Правая рука безвольной плетью повисла вдоль тела.

Шатаясь из стороны в сторону, Стивен поплёлся к дверям, сшибая по пути стулья и сдвигая стол.

Я дёрнулась вперёд, но Марти поднял руку, преграждая мне путь.

— Нет. Пусть уходит.

Только по тому, как засаднило рану, я поняла, что плачу.

— Ну-ка, глянь на меня. — Он взял в свои большие шершавые руки моё лицо и неободрительно покачал головой. — Отвезу-ка я тебя в больницу, Ливи. Без пары швов тут не обойтись.

— Не надо, — всхлипнула я.

— Надо, — мягко ответил Марти. — Твой парень и так примчится сюда с национальной гвардией. Давай не будем усугублять ситуацию.

Я снова заплакала.

— Ну, ну, — отец Майкла прижал меня к себе. — Не плачь, девочка.

— Как много ты слышал? — всхлипнула я.

— Я не слышал ничего такого, что хоть как-то меня касалось.

— Но ты же не мог… — начала я.

Марти не дал мне закончить. Он положил ладони на мои плечи, придавливая к полу.

— Послушай меня, Ливи. Я всегда считал тебя дочкой. Ты росла на моих глазах. Ты была хорошей женой моему сыну, и, если бы Майк не погиб, так бы оно дальше и было. Я прав?

Он смотрел на меня внимательно; пронизывающе, требовательно, как смотрит человек, который задаёт вопрос, заранее зная на него ответ. Иного он не приемлет.

— Да, — прошептала я. — Да, ты прав.

Это было предательство по отношению к Дилану. Ложь, на грани богохульства. Но разве могла я дать другой ответ? Отец Майкла Вуда хотел услышать от меня именно это — одинокий человек, живущий воспоминаниями о безвременно ушедшем сыне.

Но сердце моё кричало: "Нет! Нет, нет и нет! Я никогда больше не была бы счастлива с Майком. Моя душа оказалась разорванной на две половинки. И с одной половинкой я могла бы жить, но куда деть воспоминания? Они терзали бы меня всякий раз, когда я смотрела в зелёные глаза своей дочери".

Но достаточно ли правдивым был для Марти даже такой, нежеланный ему ответ? Сейчас ему отвечала Оливия Митчелл, уже отведавшая любви своего нового мужа, уже влюблённая в него до боли в сердце. Но разве такой ответ дала бы Лив Вуд, которая, даже оставшись вдовой, гнала от себя любую мысль о зеленоглазом дьяволе — искусителе, неожиданно повстречавшемся на её пути? Разве я ушла бы от Майкла? Разве стала бы разыскивать Дилана? Никогда. И это тоже была правда. Именно эту правду я и предпочла озвучить Марти.

На какой же из правд остановиться мне?

Ответ очевиден.

Марти долго всматривался в меня, будто всё, о чём я думала, отражалось на моём лице. Я знала, что обязательно должна выдержать его взгляд. Если хоть на секунду отведу глаза, он мне не поверит.

Наконец он вздохнул и убрал руки с моих плеч.

— Ничего больше меня не касается. Не моего ума это дело — то, что происходит у вас, молодых. У меня двое внуков, и так будет всегда.

Я кивнула:

— А у моих детей всегда будет на одного дедушку больше.

— Надеюсь, этот парень сумеет о них позаботиться?

— Можешь не сомневаться.

— Привози их почаще. — Марти задержал дыхание, прежде чем сказать следующую фразу: — Кроме вас у меня никого нет.

Это была последняя капля. Я горько заплакала, утыкаясь носом в его пропахшую дешевым табаком старую дубленую парку.

— Ну, ну, что ты, — Марти снова гладил меня по спине и волосам. — Перестань. Всё хорошо, девочка. Всё хорошо.