Вызов (дилогия) (СИ) - Грушевицкая Ирма - Страница 143

Но за те дни, что мы пробыли здесь, мне так и не удалось сделать это.

Всё время было отдано детям — моим и чужим, а также их родителям.

Кэтрин с нескрываемым удовольствием передала мне заботу о доме и его гостях.

— Наконец-то я здесь в качестве гостьи, — то и дело повторяла она, сидя в шезлонге и с удовольствием попивая клубничную маргариту.

А я очень уставала. И физически, и эмоционально.

Макс с головой погрузился в новые впечатления и забавы, коих здесь было предостаточно. Бассейн, океан, мягкий белый песок, из которого так здорово было строить замки — всё было вновь, всё было интересно, и совершенно не хотелось тратить время на плохое настроение. Конечно, это радовало, но напряжение двух месяцев давало о себе знать: я плохо ела, плохо спала, периодически меня подташнивало. Постоянное чувство тревоги, ожидание чего-то неизбежного сводило с ума.

И только Дилан — мой родной, мой единственный — мог меня успокоить. Только в его объятиях я могла расслабиться. Только слыша звуки его голоса, чувствуя его прикосновения, я отпускала себя, не желая ничего, кроме его рук, губ и ласк.

Но вот уже третий день, как он улетел в Сиэтл. Какие-то важные бумаги, какой-то очередной многомиллионный контракт, какая-то незапланированная, но обязательная встреча — их всегда было много, и они всегда будут — это я уже поняла за нашу недолгую совместную жизнь.

Сказать, что я была расстроена, — не сказать ничего. Сказать, что он был расстроен из-за того, что придётся оставить нас…

— Я вернусь сразу же, родная. Ты не успеешь соскучиться.

— Неужели никто, кроме тебя, не способен сделать это? У вас же куча отделов, страшно сказать, сколько сотрудников, а ты должен прерывать свой отпуск и лететь разбираться с делами. Многомиллионная корпорация, а бумаги подписать некому!

Я знала всю беспочвенность своих претензий, знала, что не надо бы говорить эти слова Дилану, как знала и то, что ими только лишь усугубляю его состояние.

— Именно потому, что многомиллионная, Лив, — улыбнулся он мне, поднимая за подбородок моё лицо и легко целуя. — Пожалуйста, не расстраивайся, малыш. Лучше выспись хорошенько за эти дни. Вернусь, спать не дам.

— Угрожаешь?

— Предупреждаю.

Погода испортилась окончательно: ветер нагнал тучи, и холодные укусы брызг от накатывающих на берег волн быстро согнали нас с песка.

Возвращаясь домой, ни я, ни Макс не проронили ни слова. Я плелась за сыном, едва переставляя ноги от внезапно накатившей усталости. Меня опять подташнивало.

Неожиданно Макс замер посреди дорожки. Я чуть на него не налетела.

— Что ты…

Подняв голову, я увидела на всех парах летящую к нам Ким. Побледневшая, глаза широко открыты, губы сжаты в тугую линию — отчего-то при виде её я судорожно вцепилась в плечи Макса.

— Что? — только и выдохнула я, когда она оказалась ближе.

— Ты только не волнуйся! Там позвонили. Саймон уже возвращается. Он… там… — Ким задыхалась от бега.

— Что? Да говори ты толком! — крикнула я, ощутив, как под холодными тисками страха леденеет сердце.

— Звонили из Сиэтла. Там… там Дилан.

Сердце понеслось вскачь. Его сумасшедшее биение ощущалось в горле. Я испугалась, что оно может выскочить через рот.

— Что с Диланом?

— Лив, ты только не волнуйся. — Ким побледнела.

— Я уже поняла, что не должна волноваться. Говори дальше.

— Что-то случилось с самолётом. Пока ничего не известно.

— Ма-ам? — Вихрастая головка Макса повернулась ко мне. Карие глазёнки-блюдца смотрели с тревогой.

Взяв сына за руку, я быстро повела его к дому.

— Ливи, — Ким не отставала ни на шаг, всё время заглядывая мне в лицо. — Ливи, пожалуйста…

— Ма-ам? Мама? — как заведённый твердил Макс. — Что там, ма-ам?

— Не знаю, сынок. Идём.

Обычно сдержанный Говард Митчелл с телефоном в руках метался по Закатной комнате. Эллен — всегда спокойная Эллен! — смертельно бледная, обхватив себя за плечи, безотрывно следила за мужем.

— Как это вы ничего не знаете? — кричал в трубку отец Дилана. — А кто знает? Соедините меня с этим человеком. Нет. Нет, такой ответ меня не устраивает. Я хочу знать, что произошло! Немедленно, вы слышите? Плевать, что это не в вашей компетенции. Я перезвоню, у меня вторая линия. — Взглянув на экран, Говард подобрался и заговорил немного спокойнее: — Ты на месте? Как, не пускают? Ясно. Оттуда ничего не видно? Ах…да, я понял. Сделаю несколько звонков. Тебя пропустят. Оставайся на связи. Постарайся хоть что-нибудь разузнать, Джей.

Убрав трубку от уха, Говард устало провёл рукой по лицу.

— Что там? — простонала Эллен.

— Джейсон уже там. Служба безопасности на поле никого не пускает. Он видел дым.

— Господи!

Отпустив руку Макса, я вышла вперёд.

— Объясните, наконец, что происходит?

Родители Дилана растерянно посмотрели в нашу сторону — будто вспоминая, кто мы такие и что здесь делаем. Эллен неожиданно покачнулась. Говард тотчас бросился к жене и заключил её в объятия. Эллен прильнула к нему с видимым облегчением и заплакала.

Я взмолилась:

— Говард, прошу вас!

— В аэропорту Такомы внештатная ситуация. — Он говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Пока непонятно, о каком именно рейсе идёт речь. На это время было запланировано несколько вылетов, в том числе у Дилана.

Говард запнулся. Температура в комнате неожиданно упала градусов на двадцать.

— Его телефон выключен, у других членов экипажа тоже. Я сделал несколько звонков, но никто ничего не знает. Джейсон уже на месте. Он видел дым и машины скорой помощи. Ближе никого не пускают. Всё усложняют плохие погодные условия. В Сиэтле ливень. Милая, милая, — обратился он к жене, — успокойся. Я позвоню Остину. Если надо подключить сенат штата. Джейсона пропустят на поле, мы это сделаем.

По мере того, как Говард говорил, мой мозг лихорадочно соображал, выуживая нужную информацию.

— Это не его самолёт, — убеждённо сказала я. — Мы говорили утром. Дилан прилетит завтра.

— Слава богу, — выдохнула за моей спиной Ким.

Только сейчас я вспомнила о ней и о Максе.

— Отведи его наверх, — обернулась я к подруге.

— Нет, — перепуганный Макс решительно был настроен остаться.

— Иди, — твёрдо сказала я и чуть мягче добавила: — Иди, малыш. Проведай, как там Эбби. Я скоро к вам поднимусь.

— Пойдём-ка, дорогой.

Ким взяла Макса за руку и, проходя мимо, сочувственно прошептала: "Держись!"

Эллен отняла заплаканное лицо от груди мужа.

— Это правда, Лив?

— Правда. В Сиэтле постоянно идёт дождь. Дилан сказал, что завтра весь день будет просыхать у бассейна. Хотя, похоже, и у нас погода портится.

Сквозь открытые французские двери Закатной комнаты ветер парусами раздувал шелковые занавеси. Повеяло холодом, как обычно бывает при грозе.

Несколько лет назад Дилан заставил пилотов лететь через бурю. Вряд ли он стал бы делать это сейчас, рискуя собой и жизнью экипажа. Я всегда умоляла его беречь себя, переживала, когда по служебной необходимости мужу предстояли долгие перелёты.

К сожалению, не всё шло так, как мы задумывали, и каждый раз сопровождать Дилана в поездках не получалось. Дом, работа в фонде, а главное, дети — всё это держало меня в Сиэтле. Всего лишь пару раз я присоединилась к нему, и в последнюю совместную поездку в Чикаго мы провели незабываемую ночь в "нашем" номере.

Когда в середине марта мужу пришлось на неделю лететь в Японию, я осталась дома: Эбби подхватила насморк. Перепуганный Дилан тогда вовсе хотел отказаться от поездки.

— Да успокойся ты, ради Бога, — смеялась я. — Ну, подумаешь, расчихалась! Вот если бы кашель — тогда можно поволноваться. А насморк! Побегала по лужам — вот и результат.