Не принц, но сойдёшь (СИ) - Каминская Лана - Страница 47

– Дальше я сама, – девушка сделала попытку встать на ноги. 

– Нет, – отрезал Тайернак, – ты свалишься с лестницы при первой же возможности. Любой другой пройдёт без проблем; тебе же мёдом намазано кубарем вниз пролететь. 

– Я ползком, – соригинальничала Арлина, стараясь дотянуться ногами до пола, не но тут-то было. Тайернак, как специально, приподнял её повыше и прижал к себе крепче. – За ужином я оступилась, но сейчас пойду твёрдо и уверенно. 

– Поползешь, – в темноте взгляда колдуна не разглядеть, но язвительный тон не расслышать было сложно.

– Пойду, – упрямилась девушка. – Я отлично себя чувствую, могу хоть крестиком вам платок вышить. В каждую дырочку иголкой попаду. 

– А ниткой в иголку?

– Зачем? 

– Действительно, – поддакнул Тайернак, даже не думая идти на поводу у Арлины. 

– В той стороне моя дверь, – девушка махнула рукой наугад. 

– В той стороне – моя спальня, но если ты настаиваешь, – Тайернак со всей силы пнул дверь ногой, и Арлина завизжала. 

– Тише ты, дурёха, – Арлина ощутила пол под ногами и тут же отпрыгнула подальше от старика. – Запомни, пока я здесь хозяин, никто тебя и пальцем против твоей воли не тронет. Сама дорогу к своей комнате найдёшь? Или свечу дать? 

– Найду, – нервно сглотнула Арлина и поспешила уйти. 

– Там ваза с колосьями пшеницы и статуя горгульи, – крикнул ей вслед Тайернак, но было уже поздно: налетев со всего размаха на нечто угловатое, огромное и твёрдое, девушка взвыла, махнула руками и тут же задела что-то ещё, что незамедлительно рухнуло, громко ударившись о пол. 

– Ох, – вырвалось у Арлины, осевшей на холодный мрамор. 

– Интересно, что это было: ваза или статуя?

– А как насчёт шишки у меня на лбу? 

– Это волнует меня меньше всего. 

– Вы же переживали, что я могу свалиться с лестницы. Я свалилась, хоть и на ровном месте! А вам плевать на мою шишку. 

– Я переживал насчёт лестницы. Она сделана из редких каменных пород. 

– А вот и враки. Вы волновались из-за меня, – вино дало о себе знать и окончательно развязало язык. Арлина и была бы рада его прикусить, да было уже поздно. 

Яркая вспышка света ослепила девушку и заставила зажмуриться – это зажглись свечи в подсвечниках, вставленных в стену. Тайернак стоял напротив, прислонившись к дверям своей спальни и скрестив руки на груди, а Арлина обнаружила, что сидит среди рассыпанных колосьев. Перевёрнутая ваза раскололась надвое; скинутая же с постамента горгулья была в аккурат под каблуком сапога лорда. 

– Ну, почти ничего и не разбилось. Ваза – тьфу, я вам таких на барахолках Атоля сотню куплю, а у того страшненького только крыло чуть треснуло. 

Арлина вскочила но ноги, стряхнула с платья шелуху, бросилась к статуе, схватила горгулью за оттопыренные уши, попробовала приподнять, но сапог Тайернака припечатал каменное существо к мраморному полу намертво. 

– Отдайте, – Арлина подергала горгулью и подняла голову. От взгляда старика по телу побежали мурашки. 

Девушка робко сделала шаг назад. Второй. Третий. И упёрлась спиной в противоположную стену. Бежать бы, да ноги стали ватными и будто приклеились к полу. А Тайернак равнодушно пнул горгулью от себя, уверенно шагнул к Арлине и прижал её к стене – не улизнуть. 

– Я действительно думал только о тебе, – его голос изменился, в нём не было больше неприятного старческого скрежета и вороньего карканья. – И я уже давно живу мыслями только о тебе и не могу найти повода тебе об этом сказать. 

Арлина не дышала и не смела пошевелиться; сердце нырнуло подальше к пяткам и еле слышно отзывалось оттуда. Ну, почему? Почему, когда ей так хочется побродить по длинным коридорам замка в одиночестве, ей всегда навстречу попадается то вечно чопорный Пакстон, то краснощёкая мадам Потаж, то статуя горгульи, глаза которой тут же вспыхивают зловредным огоньком и следят за всеми, кто проходит мимо? Почему сейчас нет никого из слуг? И даже сброшенная с постамента статуя валяется далеко-далеко, повернувшись противной мордой к стене. 

– Это всё вино, – пролепетала Арлина, обрывая внезапные признания, – ударило вам в голову. 

– Это всё, что ты можешь сказать? – горько усмехнулся Тайернак. – Раньше ты была более красноречива. 

– Вы добрый сердцем, заботливый хозяин. Ваши слуги любят вас и счастливы, что им нашлось тут место. Возможно, и как муж вы сможете кого-то осчастливить. Мадам Потаж, например. Она в вас души не чает и по возрасту вам подходит. 

– Мадам Потаж? Если бы я хотел признаться в любви кухарке, то давно бы сделал это без твоих советов. 

– А чего вы ждёте от меня?  Что я отвечу вам взаимностью? 

– А почему бы и нет? Чем я плох для тебя? У меня есть всё, о чём ты так мечтаешь: титул, земли, связи... Любую маркизу Штолль ради тебя в жабу превращу, стоит только ткнуть пальцем в её надменный напудренный нос. 

В любой другой ситуации Арлина улыбнулась бы, но сейчас было не до смеха. Страсть, звучавшая в голосе Тайернака, была такой невероятной силы, что, совсем немного, и она прорвёт ту едва уловимую, невесомую преграду, которая ещё витает между стариком и девушкой. Ещё немного, и воздушная ночная вуаль накроет Арлину и заставит медленно осесть на пол, теряя сознание. 

– Я не из тех молодых особ, которые выходят замуж за уродливых стариков ради богатств и титулов, а потом заводят любовников на стороне. Хотите такую? Ищите по притонам Тир-Арбенина. А лучше опомнитесь, наконец, и найдите женщину достойную и равную по возрасту, у которой так же кости будут ныть на непогоду и от мигрени голова раскалываться. А я пришла к вам ради эликсира! – Арлина собралась с силами и выплеснула всё, что накопилось. 

– Вот оно что, – ухмыльнулся колдун. – Значит, будь я моложе и под стать тем зелёным и тощим оболтусам, что на светских приёмах под краковяк ногами дрыгают, ты дала бы мне шанс? Знаешь, павлин внешне красив, но поёт отвратно. А если ему ещё и хвост выщипать...

Арлина окинула Тайернака негодующим взглядом. 

– Я отказала куче женихов, которые сватались ко мне. И даже будь вы высоким статным красавцем, я всё равно не дала бы своего согласия. Никогда! – последнее слово девушка отчеканила по слогам. 

– Конечно, я ведь не принц. Корону к твоей голове, увы, приклеить не в силах. 

Арлина вспыхнула. 

– Как вы смеете упрекать меня? Я люблю Мартана, я верна ему. Ради него я здесь, терплю ваши унижения и выходки. Вот, смотрите. Это обручальное! 

Арлина повернула кольцо на безымянном пальце камнем вверх и сунула руку чуть ли ни под нос старику. Крючковатые пальцы нежно коснулись бледной кожи, стянули кольцо и поднесли к свету. Серые глаза прищурились, изучая переливающийся в свете свечей бриллиант. 

– Дешёвая подделка, – Тайернак швырнул кольцо в сторону. 

– Что вы делаете? – ахнула девушка, забившись, словно бабочка в паутине, пытающаяся вырваться из плена. – Оно стоит четверть королевства! 

– Это дешёвая подделка, которой тебя купили. Камни, веками принадлежавшие моей семье, я и слепой отличу от стекляшек, какими торгуют цыгане. 

– Вы пьяны. – Арлина с силой оттолкнула от себя старика, опустилась на колени и зашарила рукой по полу в поисках кольца. – Идите проспитесь, а я сделаю вид, что этого ночного бреда не было. 

– Вот твоё счастье. – Тайернак шагнул вперёд, развернулся, поддел колечко носком сапога, и то заскользило по гладкому мрамору прямо к дрожащим пальцам Арлины. – Блестит ярко, а на базаре Тир-Арбенина за него и ломаного гроша не дадут. Видимо, столько же стоит и любовь твоего принца. 

На глаза навернулись слезы, а душу раздирали злость и досада одновременно, но Арлина держалась. Но стоило только Тайернаку зайти в свою спальню и захлопнуть за собой дверь, как девушка не выдержала: слезы текли, не переставая; за каждым всхлипыванием следовали два новых. Зажав в кулаке обожаемое кольцо, девушка встала и кое-как добрела до дверей своей комнаты. Обессиленная, рухнула на кровать и долго лежала, уставившись в ночь за окном.