Не принц, но сойдёшь (СИ) - Каминская Лана - Страница 55

– Милорд, – тихонько позвала Арлина, присела рядом и осторожно коснулась плеча Тайернака. 

Эйгон вздрогнул и открыл глаза. Пальцы вмиг сомкнулись на трости, заставляя волшебный камень успокоиться и погаснуть. 

– Милорд, – повторила Арлина, и Эйгон уловил волнительную дрожь в её голосе, – простите, что разбудила, но... у меня получилось! 

Ликованию девушки не было предела: щёки алели, глаза блестели, руки дрожали. Не веря своему счастью, Арлина кусала сухие губы и, разреши ей, готова была тотчас сграбастать Тайернака, притащить его к снятому с огня котлу и похвастаться своим успехом. Но того тащить никуда не пришлось. Не поверив в услышанное, он вскочил на ноги, даже не оправил жилет и рванул к столу. Обжигая пальцы, зачерпнул рукой прозрачное, как слеза, зелье и довольно улыбнулся. 

– Я же говорила, что у меня получится, – радовалась Арлина, – а вы не верили. Что там у нас дальше? 

Девушка схватила книгу с рецептами зелий, заложенную на нужной странице засушенным цветком фиалки, открыла и заводила пальцем по буквам. 

– Добавьте алмазную муку и лепестки коровяка лунного и настаивайте три лунных дня. Это у нас имеется! 

Крышка жестяной банки полетела в сторону. Три лепестка нырнули в горячее варево. То громко чавкнуло и с удовольствием проглотило подкинутое лакомство. 

– Муку отмерь на весах, – вовремя встрял Эйгон, опуская на одну чашу воздушное птичье пёрышко. 

– Никак не хочет, – покачала головой Арлина, наблюдая, как по очереди заваливалась в сторону то правая чаша, то левая. – То недовес, то перевес. 

– Вот так, – Эйгон легко смахнул ногтем несколько алмазных пылинок, и весы выровнялись. – Теперь перемешай и жди трое суток. На четвёртые продолжим. 

– Просто так ждать я не буду, – Арлина стояла на своём. Отложив испачканный в зелье черпак в сторону, девушка опять склонилась над книгой. – Терять три дня для меня непозволительная роскошь. На четвёртый день обязательно окажется, что того не донесла, этого не досыпала, здесь не долила. Я подготовлю всё заранее. Что там у нас дальше по списку? Слизь земляных червей! – брезгливо, но пафосно объявила она. – В ней-то какой смысл? 

– Черви копают землю, а в земле покоятся мёртвые. Чем же ещё разбавлять отвар, если не их слизью? Но на самом деле, – Эйгон потянулся и хрустнул суставами, – просто ни одного достойного разбавителя алмазной муки до сих пор не нашлось. Вот и остаётся только со слизью работать. К счастью для тебя у меня осталась с прошлого раза целая склянка этого добра. Поделюсь. 

Арлина цвела от счастья. 

– Щепотка молотой сон-травы, – произнесла девушка, подняла голову и вопросительно посмотрела на мага. 

– Если не смешивать с ползучим лютиком, то сон-трава станет не ядом, а единственным путём к спасению. Она превратит смерть в сон, и тебе останется лишь разбудить того, кто для всех уснул навеки. У меня этого ингредиента нет. 

– Зато у меня есть, – внезапно выпалила девушка и выудила из кармашка свёрнутую треугольником хрустящую бумажку. – Я вытащила это из кармана кафтана Пакстона, который он бросил в комнате прислуги прежде, чем удрать. 

– Вот и Пакстон пригодился, – проворчал Эйгон, изучая содержимое бумажки и аккуратно пересыпая его в стеклянную баночку. 

– Ещё нужны волчья шерсть и клык какого-то хищника. 

– Тут ты можешь убить сразу двух зайцев: и волка ободрать, и клык у него выдрать. В моих лесах волков полно, но сомневаюсь, что кто-то добровольно согласится подставить пасть и загривок. 

– Обойдёмся без жертв, – ободряюще заверила Арлина, подмигнула, вновь нырнула пальцами в кармашек платья и вытащила клок шерсти, случайно выдранный с воротника плаща Эйгона в недавнюю роковую ночь. 

– Покажи-ка, – Эйгон прищурился, протянул руку, выхватил пару волосинок из кулака Арлины. – Это же шерсть Спарка. Боги болотные, откуда она у тебя? 

– Ругаться будете?

– С моего плаща? – рыкнул Тайернак и шагнул к Арлине, словно пошёл в наступление. 

– Я не специально, – девушка отступила назад. 

– Это шерсть моего волка, – каждое слово звенело сталью. 

– Я случайно, – пролепетала Арлина, продолжая пятиться. Рука сама метнулась к спасительному кармашку, шмыгнула внутрь, нащупала острый камень и вытянулась вперёд, заставляя Эйгона остановиться. Меж пальцев девушки был зажат тот самый, отвалившийся от статуи горгульи, клык, который так некстати прошёлся по груди мага прошлой ночью. 

– Ещё шаг, и я всажу его вам в плечо, – пригрозила Арлина. – Я не виновата, что так получилось с вашим плащом. Если бы я не ухватилась за воротник, они бы меня обнаружили.  

Внезапно пальцы зажгло так, словно их лизнуло пламя. Арлина вскрикнула, разжала кулак, огонь отступил, а клык перелетел по воздуху прямо на ладонь Эйгону. Охая и ахая, Арлина трясла рукой, пока жар не прошёл, а затем, разгневанная, бросила испепеляющий взгляд на Тайернака.  

– Это то, что надо, – Эйгон поднял клык на свет и внимательно рассмотрел его. – И волку в пасть лезть не придётся. Тебе повезло. Что там дальше? 

Решив, что разбираться в случившемся себе дороже, Арлина поспешила обратно к столу, заглянула в книгу, нашла нужную строчку и ответила: 

– Остались экстракт алой кувшинки и непереводимая игра букв на непонятном наречии. Что это за зверь? 

– С кувшинкой я тебе помогу, – Эйгон проигнорировал вопрос про последний ингредиент, схватил с кресла камзол, надел, наспех застегнул несколько пуговиц посередине. – Идём. Времени мало. 

Схватив трость, он быстрыми шагами вышел из кабинета, а Арлина ринулась вслед за ним. 

Шаг за шагом Эйгон углублялся в лес. Алмазный многогранник светился ярко и заменял тысячи свечей: словно мириады звёзд вдруг спустились с неба и наполнили собой волшебный камень, зажглись и осветили всё вокруг вперёд на несколько миль. 

Арлина едва поспевала. В тех местах, где Эйгон легко перепрыгивал через кочки, она увязала; там, где он ловко уворачивался от широких лап колючих елей, она врезалась в них лбом и получала удар шишкой. Ухабы, ямы, высокие муравейники, сухостои и коряги – следуя за Тайернаком, девушка собрала всё на своём пути, окончательно порвала подол платья и исцарапала руки. 

Остановился Эйгон так же внезапно, как и сорвался с места. Арлина, разогнавшись, пролетела бы мимо, если бы маг вовремя не перехватил её и не потянул к себе. 

– Смотри, какая красота, – прошептал он на ухо девушке и вытянул вперёд трость. 

Волшебный алмаз сменил цвет с белого на бледно-голубой, ночная мгла расступилась, и перед Арлиной открылось лесное озеро, сверкающее подобно сказочному. Лёгкий ветерок подул с запада, взъерошил волосы девушки, будто заигрывал с ними, затем поднялся в небо к тучам и разогнал две тяжёлые, дождевые в разные стороны, выпуская на свободу месяц. Серебристый, тот покачался и, минуя верхушки сосен и елей, скатился с чёрной скатерти в воду, где лёг блестящей дорожкой. Ветерок пронёсся над озером – свет изогнулся змеёй, а по воде пошла рябь. Заволновались толстые, плавучие, как плоты, листья кувшинок, заметались из стороны в сторону, а один, с цветком нежным, как рассвет, белым, как снег, воздушным, словно облако, оторвался от остальных и, подгоняемый ветром, поплыл к берегу прямо к руке присевшего у воды Эйгона. 

– Белая кувшинка, – Тайернак поднял цветок из воды и поднялся. – Что только о ней не говорят... Одни верят, что она даёт силы одолеть врага; другие шепчут, что может погубить того, кто срывает её с нечистыми помыслами. Сильный цветок. Я знаю ведьм, которые варят из него приворотные зелья, но своими стараниями они больше разрушают, чем созидают. И во всём виновата эта самая кувшинка. 

– Разрушают? – недоумевала Арлина. – Что плохого в том, если двое полюбят друг друга и останутся вместе?

– Нельзя заставить любить, – спокойно объяснял Эйгон. – Любовь должна зародиться сама в глубине сердца, сама же должна вырасти и созреть. Без помощи каких-либо эликсиров и настоек. Иначе что это за любовь?