Не принц, но сойдёшь (СИ) - Каминская Лана - Страница 81

Стандартный набор надушенных пригласительных писем: одно – на пикник; второе – на годовщину свадьбы; третье и прочие – на ерунду вроде литературных чтений или празднований первых заморозков. На этих мероприятиях принц бывал сотни раз, и везде стандартная программа: утомительные приветствия, скучающие гримасы, болезненного вида молодые особы, мечтающие скорее пойти под венец, и снова утомительные обмены вежливостями, теперь уже при прощании. Распечатывать и читать – только время тратить: пойти он ни на одно не пойдёт, а напудренным жеманным девственницам, падающим в обморок при виде жука-рогоча, предпочтёт раскрепощенных девиц Флинна, способных зажечь одним только взглядом.

Ещё были длинные и толстые донесения министров – чтиво, скучнее которого могли быть только пригласительные открытки. Тоже в топку – всё равно те же самые заметки получили и отец, и старший брат Патрик. Читает их только Патрик, обсуждает с отцом и принимает решение. Зачем на них время тратить? И в подтверждение мыслей три увесистых свитка полетели в огонь в камине. Полетел бы и четвёртый, вот только цвета бумага была другого – не такая, на которой обычно писали в Озёрном крае. И печать была странная, не виданная ранее, не принадлежавшая ни одному лорду-вассалу короля богатых на озёра земель. Пожав плечами, Мартан взялся за нож, срезал печать, развернул письмо и начал внимательно читать.

«Его светлости, принцу Мартану от лорда Тайернака из Смоляных гор. Ваше высочество, мне стало известно о размере вашего долга перед игорным заведением «Малиновый туз», в котором вы имели неосторожность оставить много денег. Этим письмом я имею честь сообщить вам, что весь ваш долг был погашен мною и графом Лавиндером. В ответ прошу вас прекратить любые преследования семьи Алистера де Врисса, его самого, а также его дочери и моей законной супруги Арлины де Врисс Тайернак…»

– И снова с десяток расшаркиваний и подпись такая кривая и длинная, что прямо запутаешься в закорючках, – съязвил Мартан, скомкав письмо и швырнув его в огонь. – Что за день такой?

Набычившись, принц смотрел на играющее в камине пламя. Что-то не вязалось в голове. Нет, бесспорно, последнее письмо шло в унисон с ласковыми заигрываниями Флинна, но в чём подвох? Мартан почесал переносицу и поднялся. Прошёл к полкам с книгами, вытащил одну – толстую и затхло пахнущую – бухнул на стол и открыл.

– Тайернаки, – бормотал Мартан, перелистывая страницу за страницей в поисках нужной. – Те самые Тайернаки, которые откупились от нас розовым бриллиантом. Интересно, сколько у них в сокровищнице ещё камней подобной ценности? Ага, нашёл. И что тут пишут? Древний род… потомственные маги… трагическая гибель лорда и леди… хозяином Штормового замка стал рождённый вне брака сын лорда Тайернака Эйгон, – Мартан довольно присвистнул. – Так он ещё и бастард. Что там дальше? Был женат, затем разведён, о наследниках сведений нет.

Мартан долго шуршал страницами, выискивая новое о хозяине Смоляных гор, за что можно было бы зацепиться.

– Должно же быть на него ещё что-то, – бормотал принц, листая страницу за страницей.

Но всё было в пределах общеизвестного и без пикантных подробностей. Обессилев, принц захлопнул книгу и упал в кресло, вытянул ноги к огню. Он выглядел растерянно. Ощущение неудачного розыгрыша прошло, уступив место банальному раздражению, затем сменилось злостью, а после непониманием и опустошенностью. Будто старую игрушку отобрали, которую он демонстративно швырял из угла в угол и которой всячески пренебрегал. Зато когда её подобрали и приласкали, закипел ревностью, и в равнодушном, расчётливом прожигателе жизни проснулся собственник. Зарылся пальцами в густые тёмные волосы и сжал их со всей силы, будто готовился вырвать с корнем. Но никакая боль не могла заглушить чувство досады. Полный отчаяния, Мартан со всей силы толкнул ногой чайный столик – тот пошатнулся и грохнулся на пол. Раздался звон разбитого стекла, и письма порхающими бабочками разлетелись в разные стороны, и одно – прямо на колени принцу.

Бросив недовольный взгляд на запечатанное послание, Мартан вздрогнул, узнав почерк. Как он мог пропустить? Дрожащими руками сломал печать Штормового замка и начал читать.

«Ваше высочество, ваша просьба выполнена. Арлину я нашёл, но знакомство с лордом Тайернаком, в замке которого сейчас обитает ваша бывшая невеста, вылилось в возможность, которой я на свой страх и риск и исключительно в целях вашего безопасности решил воспользоваться. Лорд Тайернак предложил сделку, на которую я посмел согласиться, и я уверен, идея придется вам по вкусу. Милорд был настолько великодушен, что выкупил у хитрого Флинна весь ваш долг, и готов вернуть его вам в обмен на Арлину де Врисс. Зная, как вы равнодушны к девушке и что свадьба с ней планировалась вами из чистого расчета и была бы вам в тягость, я посчитал, что лучшего расклада и быть не может.

Возможно, когда-нибудь вы захотите отблагодарить лорда Тайернака за содеянное, и тогда не пугайтесь: будучи ночью молодым мужчиной, он днём принимает облик дряхлого старца, доживающего свой век, седого и всего в морщинах. Но, несмотря на это, милорд – добрейшей души человек, влюблённый в вашу бывшую невесту и пожелавший её себе в жены. Смею полагать, от этого решения всем будет только лучше. На этом откланиваюсь и вернусь к вам на службу до нового феникса. В качестве платы за свою милость лорд Тайернак просил меня послужить ему дворецким до конца лунного месяца, а к тому времени он обещал обзавестись новым. Я видел, как он одним только взглядом зажигает огонь в камине, и не смел ему перечить. Всегда верен вам. Лансель Сайнорт».

– Осёл, – шипел Мартан, разрывая письмо на мелкие кусочки. – Тупица и кретин! Я просил привести мне девицу, а вместо этого получил несколько писем, в одном из которых передо мной лебезят в надежде, что я приеду и проиграю ещё сундук золота, а в другом высокомерным тоном и словно шавке указывают, что моё место с краю. А этот дурак радуется… Истину говорят, хочешь что-то сделать хорошо – делай сам. Денег де Врисса хватило бы, чтобы покрыть дюжину моих долгов: и настоящих, и будущих! Девка должна была стать дойной коровой, а вместо этого досталась какому-то бастарду, уроду, который…

Мартан внезапно замолчал, а лицо просветлело, словно принца озарила гениальная идея. Тонкие губы растянулись в довольной ухмылке, пальцы на руках потеплели, а голосом – мягким и сладким, каким завлекают наивное создание в западню, – он, хитро прищурив глаза, добавил:

– …насильно сделал своей женой мою невесту. Измывается над ней и, скорее всего, хочет принести в жертву на одном из своих магических обрядов. Бедная, бедная Арлина! Она же досталась… чудовищу!

***

Глаза открывались медленно и с неохотой. Ресницы даже будто слиплись, хотя Эйгон точно помнил, что ни во что липкое он прошлой ночью не вляпывался. И хотя была высока вероятность, что Макс мог нарочно ткнуть его носом в слизь изумрудной сороконожки, Эйгон всё же отмёл эту версию. 

Когда веки удалось разлепить, Тайернак тут же поморщился от яркого света, словно ножом, резанувшего по чувствительным глазам. Вскинул руку, заслонился от оранжевого свечного огонька и повернул голову в сторону окна. На улице была ночь. И судя по тому, что пожар в горле угомонился, а руки выглядели моложаво, ночь была в её самом начале и в самом начале часа волка. 

– Очнулись, – над ухом раздалось ворчливое каркание Грибо. – Пришли в себя, наконец-то. Давай тащи сюда ещё компресс! Глянь, как веко опять вспухло. 

– И правда. 

Над Эйгоном склонилась Арлина. В одной руке она держала баночку с белой мазью, а другой осторожно коснулась лица Тайернака. Тот с непривычки дёрнулся. 

– Это что за маскарад? – грубо бросил он, сверля взглядом своего крылатого помощника и жену и осознавая, что лежит наполовину раздетым у себя в спальне. 

Грудь была уже вдоволь пропитана настойками и кремами – от кожи шёл резкий и одновременно сладковатый аромат. На разбитой губе громоздился слой жирной мази. А к подбитому глазу норовили приложить смоченную в вонючем лосьоне тряпку. Эйгон ловко увернулся от тоненькой девичьей руки и сел.