Не принц, но сойдёшь (СИ) - Каминская Лана - Страница 93

– Камень наследника. Обычай требует, чтобы его носил хозяин Штормового замка. Раньше перстень украшал руку отца, после его смерти должен был перейти к моему брату, который старше меня всего на несколько мгновений, а после – к его сыну и так далее. Когда брат исчез, я просто достал перстень из шкатулки.

– Просто достали и надели на палец?

– Теперь я единственный хозяин Смоляных гор. 

– Ваш брат ведь погиб?

– Все так считают. 

– А вы сами видели его мёртвым? 

Ответа Чарсвин не получил. 

– Так вы не видели его мёртвым, но утверждаете, что он погиб. – Старый маг задумчиво шевелил губами и хмурился. – Знаете что, Тайернак, ответы на многие наши вопросы часто просто лежат на поверхности рабочего стола. Порой роешься в умных книгах, корпишь над разгадыванием каждой мудрёной закорючки, выводишь нужную формулу цифра за цифрой, буква за буквой, а нужно только немного повернуть голову в сторону, а там... 

– Сейчас близится к концу час волка, магистр, – Эйгон опять забарабанил пальцами по чайному столику, – а у нас с вами на поверхности стола только этот полупустой чайник, две чашки и розетка с засахаренным жасмином. Боюсь, ничто из названного не поможет. 

Тайернак сделал попытку встать, но был мягко остановлен пожилым магом. 

– А вы всё-таки доверьтесь моему опыту и хорошенько подумайте. Глядишь, не только причину своих бед сыщите, но и разгадку рецепта эликсира жизни. 

Эйгон недоверчиво посмотрел на старичка. 

– Вы поощряете нарушение кодекса?

– Я просто очень люблю наше с вами дело, магистр Тайернак, – уклонился от ответа Чарсвин. – Кстати, знаете, когда у меня что-то не получается, – неважно, колдую ли я маргаритки для своей племянницы или прополкой огурцов занимаюсь, – я всегда прибегаю к одному простому, но верному способу. И всегда помогает!

– Какому? – в глазах Эйгона был сон и никакого любопытства.

– В любое дело надо вдохнуть немного магии. Вы, Тайернак, маг или кто? Чего нос повесили? Неужели бросить щепотку волшебства в липучий котёл так сложно?

– Меня уверили, что с рецептом должна разобраться моя жена, а она в магии не сильна. 

– Так уж и не сильна, – повёл бровями Чарсвин. – А я вот смотрю, околдовала она вас основательно: вы и не дышите почти, когда о ней думаете, и сорваться к ней в любой момент готовы, наплевав на совет. Что? Прав я?

Старикашка довольно захихикал и, многозначительно ткнув пальцем в потолок, добавил:

– Все мудрёные трактаты мира, невыговариваемые бессмыслицы и волшебные науки и в подмётки не годятся той магии, которую может сотворить любящее сердце. Потому как доступна она только тому, чьи чувства искренны, кто принимает другого таким, какой он есть, несмотря на все разногласия и недостатки. Даже на бородавки на шее не смотрит. Впрочем, последних у вас нет; волноваться не о чем. 

– И сколько раз эта магия выручала лично вас? – скептически спросил Эйгон, лениво потянувшись. 

– Всегда, – пылко воскликнул старичок. – Знаете, какая капуста в огороде вырастала! Вы, главное, попробуйте, и, обещаю вам, чудо обязательно произойдёт. 

***

– Не хотите сделать привал, милорд? Лошади выдохлись. 

Мартан нехотя кивнул. 

Холодное солнце клонилось к закату. Западной тракт закончился – начинались владения Тайернака. Одна дорога – каменистая и кривая –  шла через дремучий лес и далее вдоль обрыва на север; другая – ровная и широкая – на юг, в солнечные земли Тир-Арбенина и на Зелёный холм. Мартан с отрядом свернули на первую.

Лес редел по мере того, как приближались к чёрным, как сажа, скалам, зубастым и теряющимся вершинами в облаках. Хотя какие там облака! Это над Озёрным краем – белые и воздушные, а над Смоляными горами – вечный свинец! 

– И как здесь люди живут? – поёжился капитан Сайнорт, спрыгнув с лошади и подкрутив поникшие усы. 

– Отличное место, чтобы вершить тёмные делишки, не находите? – ответил принц, спешившись. – А вы до последнего не верили, что Тайернак – тёмный колдун. Сами смотрите. Кто в здравом уме и с добрыми намерениями в такой тьме поселится? 

– Ваша правда, ваше высочество, – поддакнул Сайнорт и тут же распорядился натаскать хворосту и развести огонь. – Только что мы можем против мага? Это как против ветра плевать. 

– У всего в этом мире есть слабое место, капитан, – уверенно ответил Мартан, вытирая кленовым листом носок сапога, угодившего в грязь. – Вы думаете, тот высоченный дуб силён и крепок?

Принц кивком указал на огромное дерево, давно сбросившее листву и спящее на морозе поздней осени. 

Сайнорт задрал голову, пытаясь разглядеть затерявшуюся среди туч макушку дуба. 

– Дров из него получилось бы... Ух! Но рубить придётся долго. 

– Дайте-ка меч. 

Удар, второй – капитан зажмурился, чтобы не видеть, как принц портит великолепно заточенный клинок о шершавую кору. Третьего удара не последовало. Вместо него Мартан уткнулся в ствол подошвой сапога и толкнул дерево от себя. Тоскливо заскрипев, то накренилось и стремительно и с громким, почти человеческим, стоном повалилось на землю, ломая и придавливая собой мелкие кустарники и хрупкие сухостои. 

– Вы хотели дров, капитан Сайнорт? – Мартан довольно усмехнулся и объяснил: – С другой стороны этот дуб хорошо подрыли норкоройки.  Все корни оголили, а я добил. Пришла б зима, замело бы снегом – выстоял бы, а так им только печи теперь топить. И у Тайернака должно же быть хоть одно, но слабое место. 

– Вам оно известно? 

Мартан хищно оскалился. 

– Уверен, что знаю, в каком направлении рубить. 

Сайнорт не сводил с королевского отпрыска восхищённого взгляда. 

– С вами никакие чудовища не страшны, ваша милость! 

Внезапно принц насторожился. 

– Тихо. Вы слышите? 

Возившиеся у костра стражники замерли, а вынырнувший из чащи юноша с охапкой сухих веток в руках так и застыл на месте, не зная, что и делать: то ли бросать хворост на землю и выхватывать из ножен меч; то ли мелкими шажками пробираться к костру и товарищам; то ли просто стоять и не двигаться. 

Со стороны кустов дикого орешника, за которыми стояли стеной величавые дубы, доносился шум. Кто-то медленно шагал в направлении костра. Тоненькие, осыпавшиеся ветки хрустели при каждом шаге, сухие листья ломались и превращались в жёлто-красно-коричневую крошку, пугливые птицы, искавшие среди сырой земли червяков, бросали добычу и взмывали высоко на деревья, откуда с любопытством следили, зарылся ли вкусный обед обратно в чёрные комья, или на поверхности показалось новое лакомство. 

Мартан крепко сжал меч и взглядом приказал отряду быть наготове. Шаги становились громче и отчетливее – теперь уже со стороны узкой тропинки в обход зарослей орешника. Таскавшие опавшие орехи и жёлуди бурундуки сиганули в разные стороны, стоило шороху раздаться совсем рядом. В небо взмыла пестрохвостка, по обыкновению осенью собиравшая мелкие веточки для гнезда, и на тропинке появился путник, ведший под уздцы лошадь. Укутанный в серый плащ, в сером капюшоне, покрывавшем голову, путник шёл, загребая ногами опавшие листья, и не сразу заметил, как оказался в окружении вооружённых мужчин. А когда заметил, то встал, как вкопанный, выпустил концы ремешков уздечки из одетых в кожаные перчатки рук и сдвинул капюшон с глаз, а потом и вовсе снял его. 

– Арлина? – пробормотал Мартан, глядя, как тёмно-каштановые локоны рассыпались по плечам. 

Растерянный, принц опустил меч на землю, сделал шаг навстречу девушке и вытянул руки вперёд. 

– Ну, – Мартан не сводил с Арлины глаз, – обними же меня. 

***

Раверинус Квирл широкими шагами мерил кабинет и недовольно косился в сторону дочери. Та же, как ни в чем ни бывало, вытаскивала из спутанных волос еловые колючки, крепко там застрявшие, и аккуратно складывала их на стол. 

– Сутки! – гневно плевался верховный маг. – Сутки тебя ждёт весь совет! Ты бы ещё к завтрашнему утру явилась.