Работа для смертника (СИ) - Канавин Роман - Страница 7

— Не возьму. А крылатое существо назад призвать могу. Оно для тебя усопшую сегодня корову заменит. Вот вам вдвоем весело будет, — весьма убедительно заверил смертник.

— Ладно. Не наседай так. Дай хоть отдышаться. Дойду до хаты и все ранее оговоренное отдам, — проявил невиданную уступчивость купец и

угрюмо захромал по краю оврага.

На всем протяжении пути до сруба купец больше не выказывал

прежнего любопытства, молча ковыляя позади смертника. Пол-лица намеревался быстро получить честно заработанное и покинуть порядком опостылевшую деревню, но в его светлые мечтания бесцеремонно вторгся изнывавший у коновязи Пилий. Заговорщицки подмигнув, он поманил смертника за сараи, где их уже поджидал слуга с оседланными лошадьми.

— Я впечатлен вашей работой. Вы расторопно управились с мостом. Владеете мастерством несчастий? Это редко встречается среди смертников, — нахраписто завязал беседу Пилий.

— Вам привиделось. Мост рухнул сам, — сощурившись, благоразумно отрекся от собственной заслуги Пол-лица.

— Как угодно. Надеюсь, что в деле, которое я собираюсь вам поручить осложнения, подобные этому мосту, также разрешаться сами собой, — туманно изрек Пилий.

— Если у вас затруднения с какой-нибудь неуместной постройкой, то

приглашайте зодчего или каменщика. Я занимаюсь проклятиями и ничего не

разрушаю по чьей-то указке, — порекомендовал Пол-лица.

— Дело как раз для смертника. Похоже на это недоразумение с коровой. Работать будете в городе…

— Смертники не вхожи в города по эту сторону реки. Здесь всем верховодят правильники, и у меня нет ни малейшего желания становиться еще одним поленом в их очистительно костре, — перебив Пилия, решительно отклонил предложение Пол-лица.

— Видите ли, таким историям лучше не выходить за пределы городских стен. Плата будет весьма щедрой и покроет все возможные неудобства, — искушал Пилий, подозрительно косясь на дергавшийся бурдюк.

— Никакая плата не покроет неудобства быть сожженным или четвертованным, — громко возразил смертник в попытке заглушить алчные бульканья летунца.

— Может, вас привлекают древности. Есть старинные таблички с письменами, созданные еще до введения судьбинных правил, — продолжил уговаривать Пилий, испытующе глядя на Пол-лица.

— Сколько их у вас? — с плохо скрываемым интересом уточнил смертник. — Три штуки. Ну, так что? По рукам? Вижу, вы согласны, — затараторил довольный собой Пилий.

— Кого надо избавить от проклятия? — спросил терзаемый сомненьями Пол-лица.

— Обстоятельства не позволяют открыть личности всех причастных персон. В подробности дела вас посвятят по прибытии, — с напускным

сожалением ответил Пилий. — Давайте я подсоблю вам пройти в город во избежание неувязок с правильниками.

— Благодарю, но туда я проберусь самостоятельно. Где вас искать? — Сообразил оставить себе время для раздумий Пол-лица.

— На паршивой улочке. В прощальном доме знати. Он достаточно приметный. Сразу его углядите, — после недолгого колебания отрывисто сказал Пилий.

— Странный выбор. На паршивую улочку приходят смиренно принять наказание от проклятия, а не защищаться от него, — удивленно вскинул брови смертник.

— Зато на паршивой улочке не попадаются всякие проходимцы. Стража нечасто туда захаживает, а уж в прощальный дом знати она без нужды никогда не сунется, — терпеливо растолковал Пилий.

— Ожидайте меня завтра, если я все же дерзну ввязаться в это совершенно ясное дело, — с легкой иронией пообещал Пол-лица.

— Я полагал, что мы договорились. Вас же прельстили таблички, — укоризненно произнес Пилий.

— А вас, видимо, прельщают муки других людей. Корова остереглась

нападать, когда купец спрятался к вам за спину. Обыкновенно проклятия не

церемонятся с мешающими исполнять предназначение свидетелями и запросто убирают их с дороги. Однако они нипочем не нанесут вреда причине своего появления. Выходит, тем таинственным облапошенным господином были именно вы, — заключил Пол-лица, с изумлением отметив, что Пилий и бровью не повел.

— Я предложил работу правильному смертнику. Вы, кроме прочего, еще

и умны. Но вот такта вам недостает. О таких вещах не стоит кричать. Мне ни к чему ссора с человеком, приносящим пользу, — С опаской поглядел в сторону сруба Пилий.

— Какая польза? Он вас обманул и, судя по мощи проклятия, очень крупно. А вы, вместо того чтобы облегчить мне труд, раскрыв истину загодя, скромно созерцали, как корова уделывает купца, — поражаясь сдержанности

собеседника, поспорил Пол-лица.

— Да, он приворовывает, — подтвердил Пилий, — но не так много, как остальные. К тому же мясо у него всегда свежее. Я ценю подобную умеренность в людях. Посему-то и надоумил купца нанять смертника. Не мог же я откровенно заявить, что знаю о его некрасивом поступке. Тогда бы нашей торговле пришел неминуемый конец.

— Господин, вам пора отправляться, — напомнил слуга, подводя лошадей.

— Не забудьте прийти завтра, смертник. Прошу, не судите меня слишком строго. Я думаю о деле в первую очередь и ожидаю того же от других, — забравшись в седло, сказал напоследок Пилий.

Пол-лица попрощаться не захотел, проводив конников осуждающим взглядом.

— Не нравится мне этот прохвост, — необычайно точно выразил беспокоившую смертника мысль голос из бурдюка.

Глава 2

ПАРШИВАЯ УЛОЧКА

Настали благостные мгновения тишины, и Пол-лица с удовольствием вслушался в умиротворяющую трель соловья, доносившуюся из ближайшей балки. Впервые за это утро он был избавлен от необходимости отвечать на беспрестанные упреки летунца. Еще с минувшей ночи, проведенной в деревне, рыбина впала в настроение крайней подозрительности, а к рассвету ее беспокойные бульканья обрели доселе невиданное словесное выражение. — Ну не нравится мне этот пройдоха Пилий, — проворчал летунец из-за спины шагавшего по тропинке смертника.

Пол-лица скривился так, будто вступил в огромную коровью лепешку и страдальчески заметил:

— Лёт, ты уже говорил это сотню раз. А я разъяснял тебе, что прекрасно все понял, хотя вместо пустословий мог бы подольше поваляться на сеновале. — Если уж по справедливости, то пройдохой я его еще сегодня не

называл, — веско возразил летунец. — Но я опасаюсь, что ты так и не разобрал

суть сказанного мною. Иначе бы мы не тащились прямиком в рассадник

правильников.

— Нам обоим нужны таблички. Ты отлично знаешь зачем. Может тебе ведом более благонадежный край, где их раздают за просто так? Расскажи, не утаивай, — сердито съязвил Пол-лица.

— Весьма странно, что этот прохиндей предложил таблички почти сразу. Мне он не…

— А мне не нравиться, что ты не распознал в корове проклятие. Возможно, стоило чаще посматривать на дорогу, а не душить безвредных ворон дни напролет, — нетерпеливо перебил Пол-лица.

— Ты понимаешь, кто из нас прав, но боишься себе в этом признаться. Поэтому и распекаешь меня почем зря. Кто же в здравом уме заподозрит корову? Как, впрочем, и куст? — неясно к чему добавил последнюю фразу летунец.

— Какой еще куст, — озадаченно спросил Пол-лица.

— Раскидистый такой с узловатыми ветвями и водянистыми глазами, — Летунец указал плавником на растущий наособицу боярышник и без раздумий рванул в его сторону.

Глаза из куста очень взволновались, зашуршали листвой, намереваясь скрыться в колючих зарослях. Однако летунец пролетел луг проворней и, с азартом нырнув в гущу боярышника, ловко поймал рыбьей пастью плащ беглеца. Два ряда отборных человеческих зубов с драгоценным камнем, заменявшим клык, крепко ухватили натянувшуюся ткань. Подоспевший смертник запустил руку вслед за летунцом и выудил из зеленой пучины толстяка, пытавшегося спрятать исцарапанную рожу под глубоким капюшоном.

— Изволь объясниться, — изобразив некое подобие дружественной улыбки, попросил Пол-лица

— Господин, помилосердствуйте! Я ничтожный бедняк прилег тут почить и не хотел ничего худого, — жалостно застонал толстяк, прикрывая сапоги из телячьей кожи полами сутаны.