Трансфер (ЛП) - Харрисон Ава - Страница 47

Она подписана «Разное». Спускаюсь вниз и почти благополучно оказываюсь на полу, но коробка выскальзывает из руки и падает, переворачиваясь на бок.

Содержимое оказывается на деревянном полу.

Что за несправедливость, теперь все нужно убирать. Сажусь на пол и собираю все на место. Первое, что бросается в глаза, — некоторые бумаги являются фактически правовыми документами, другие — контрактами. Есть договор о доверенности между мамой и Ричардом, документы на владение организацией, информация из банка. Собрав всю стопку полностью, решаю посмотреть, что есть еще важного. Нахожу фотографию Ричарда и себя. Несколько маленьких конвертов, ничего особенного на первый взгляд, но вдруг там что-то не менее важное. Еще книга, должно быть, Джейн Остин. Выглядит словно из старой коллекции моей мамы, та, что стояла в нашей библиотеке, когда я была ребенком. Когда я переворачиваю, чтобы лучше рассмотреть, из нее выпадает бумага. Протягиваю руку, и мое сердце останавливается.

Ледяной холод пробегает по спине.

Последний кислород покидает мое тело.

Я застываю. Ноги становятся ватными.

Что это, черт побери, такое?

Все становится багряно-красным.

Я падаю на пол.

Отчаянно хватаю ртом воздух.

Я не могу дышать.

Я не могу остановить воспоминания, которые всплывают в моем сознании.

Внезапно меня сковывает боль.

На моих руках была кровь.

Уберите это! Уберите это!

Новые картинки из прошлого вспыхивают в моем сознании. Они принимают форму и рассказывают мне историю.

Сердце бешено колотится, в ушах гудит.

Мои видения ясные и реальные, и я всхлипываю.

Я была маленькой.

Очень маленькой.

Невинный ребенок.

Я сидела на полу и осторожно расчесывала волосы своей кукле. Вдалеке я услышала звуки. Не уверена, что это было, но было громко, как фейерверки на четвертое июля. Звук был такой сильный, что мне заложило уши, и стены задрожали. Я крепко прижала к себе свою куклу. Где же мама? Может быть, она знала, откуда исходит этот громкий хлопок. Звук был страшным.

— Мама?

Ответа не последовало. Пройдя по холодному деревянному полу комнаты, я выглянула в коридор.

— Мама?

Куда она пошла?

Возможно, папа знал. На лице появилась улыбка, и страх, который я чувствовала, оставил мое тело. Он всегда все знал. Мама всегда говорила, что он сможет защитить нас от чего угодно. В доме было тихо, когда я прошла по коридору в сторону библиотеки. Он часто сидел там часами.

— Папа?

Своей маленькой ладошкой я постучала в дверь, но не услышала ответа. Повернув ручку, я заглянула внутрь.

— Папа, ты там? Не могу найти маму, — говорила я, открывая дверь. — Папочка.

Я не сразу его заметила. В комнате пахло странно, как будто он задул свечу. Что это за запах? Я перешла дальше от места, где стояла, и, наконец, увидела его.

— Что ты там делаешь?

Я подошла ближе к отцу.

— Что ты ищешь на полу? Ты что-то уронил?

Он лежал под столом, лицом вниз.

— Папа?

Моя нога заскользила, я упала и ударилась об пол. Сначала рукой, потом животом.

— Ой! — запищала я, вытягивая руку вперед, чтобы подняться с пола.

И поскользнулась на чем-то теплом.

Это было на моих пальцах.

И на платье.

Мои руки были красными.

Почему руки красные?

Все было красным.

Оглянувшись, я заметила, что сидела в луже красной жидкости. Она размазалась по моему телу. Это кровь?

Почему я истекаю кровью? Я покачала головой. Мой пульс ускорился.

Я не истекала кровью.

Она не моя.

Она была…

— Папа!

Я едва могла говорить.

Из его затылка текла кровь.

Я похлопала его по плечу, и страх распространился по всему моему телу, когда он не ответил.

— Почему ты не отвечаешь мне, папа? Папа!

Я потрясла изо всех сил, и он перевернулся лицом ко мне. Его открытые глаза уставились на меня, но он молчал.

— Пожалуйста, папочка. Ответь мне.

Почему он не отвечает?

— Нет! — кричу я.

Закрываю глаза руками, чтобы прогнать из головы воспоминания.

— Нет. Нет. Нет. Нет.

Раскачиваюсь на месте.

Ком застревает в горле, но я не могу его проглотить. Я не могу дышать, не могу двигаться.

Мой отец.

Мертв.

Я нашла его.

Это было самоубийство.

Кровь.

Провожу руками по рубашке, стирая воспоминания, но в этом нет никакого смысла.

Видения разрывают мою душу. Я держу в руках записку своего отца. Его последние слова.

Рука тяжелеет.

Письмо, которое все возвращает обратно, заставляя меня вспоминать.

Предсмертную записку.

Руки дрожат, но я заставляю себя читать его последние слова.

Мне так жаль, Лора. Моим намерением никогда не было причинить вам вред. Я не хочу причинять тебе боль. Не хочу, чтобы тебе было стыдно за то, что я сделал. Иногда я думаю, что все пройдет. Что я пройду через это, и ты будешь смотреть на меня, как на мужчину, которым можно гордиться. Но теперь я знаю, я подвел тебя уже много раз. Я подвел нашу семью. Это единственный выход, единственный способ, которым я могу остановить боль, причиненную тебе. Ты была права. Все, что ты говорила, оказалось правдой. Я подвел не только тебя, но и Еву. О чем я искренне сожалею. Надеюсь, ты найдешь счастье, которое ищешь. Это единственный способ. Я не могу смириться с разочарованием, которое вижу в твоих глазах.

Пожалуйста, не печалься, я не достоин твоих слез.

Пожалуйста, прости меня за то, что я сделал.

Это единственный способ, так будет лучше.

Скажи Еве, что папа всегда будет защищать ее. Скажи ей, что я люблю ее.

Руки трясутся. Слезы текут, переходят в рыдания. Меня сотрясает дрожь. Я подаюсь вперед, теряя силы. Что это? Что это, черт подери, такое? Я понятия не имею, что происходит, но не могу двигаться. Я не могу думать. Мир закрывается. Стены приближаются. Такое ощущение, что я тону. Ледяная жидкость наполняет мои вены, когда я понимаю, что вся моя жизнь — ложь. Все, что я знаю, неправда. Ничто не имеет смысла.

Время останавливается. Все теряет свой смысл. Лежа на полу, я думаю, что ничего нет, кроме предательства. Так секунды превращаются в минуты, затем в часы, я понимаю, что все еще нахожусь на том же месте.

Все теряет смысл, но, на самом деле, все открывается с новой стороны. Каждый расплывчатый ответ. Каждый шаг, который был направлен на то, чтобы уйти от объяснений. Но нельзя избегать этого дальше. Мне нужно знать все, и мама ответит мне. Я имею на это право. Я заслуживаю знать.

Гнев питает мое тело, я покидаю квартиру Ричарда и направляюсь к ней. В коридоре тихо. Без сомнения, она свернулась клубочком в своей кровати, спрятавшись от мира. Как прекрасно, должно быть, вечно уходить от реальности вашей жизни.

— Мама?

Она не отвечает, и я делаю шаг в комнату.

— Мама. Я хочу поговорить с тобой.

— Мне не очень хорошо. Мы можем поговорить после того, как я немного отдохну?

— Нет! Ты поговоришь со мной сейчас!

Она приподнимает голову с подушки.

— В чем дело?

Она кажется более настороженной, чем обычно, но, когда в ее поле зрения попадает принесенная мной бумага, выражение ее лица меняется, она уходит в себя.

— У меня закружилась голова. Мы можем поговорить об этом позже?

— Нет, мама. Я заслуживаю ответа. Как ты могла не сказать мне? Как ты могла скрывать это от меня? Как мог Ричард?