Эльфийский порноспецназ в логове национал-вампиров (СИ) - Лирик Тимоти - Страница 10

— Княже, у нас двое слухачей с ума сошли. — Голос его помощника был полон тревоги. — Полукровке кто-то подсобил!

— Где он сейчас?

— У себя. Из дома не выходил. Сейчас мысли его погляжу… Он только что блудил.

— С этой… Светой?

— Да. Железное алиби, язви его. Лежат, лясы точат, как это было здорово.

— Больше ничего?

— Нет. Только два слухача… Срам да непотребствие. Тебе лучше самому увидеть. — Сквозь бодрый дядькин цинизм, окрашенный напускным просторечием, прорывалась подлинная горечь.

Владимир переглянулся с Бусом, который, разумеется, слушал разговор, получил его одобрение. Велел помощнику:

— Жди, скоро буду.

Бус побарабанил пальцами по столу и сказал:

— А, пожалуй, Володимир, ты позвони полукровке-то. Поинтересуйся, как у него дела. Что-то не по нраву мне такие осложнения.

Хотя самому лжестуденту не хотелось появляться на сцене раньше оговоренного времени, но родоначальника ослушаться он не решился.

Востроухов долго не откликался, затем наконец-то соизволил принять звонок.

— Слушаю, — услышал Вова недовольный голос полукровки.

— Марлен Амандилович, простите за беспокойство. У вас все в порядке?

— Странный способ давления, господин Путин. У меня все в порядке. А у вас?

— Что вы, это не давление. Просто в вашем районе сейчас одно нехорошее событие произошло. Вы ничего не услышали?

— Нет… Взорвали что-то?

— Пока непонятно. Извините еще раз. Просто мы волнуемся. Доброй вам ночи.

— И вам приятных снов. — Буркнул Марлен и отключился.

Бус махнул Владимиру рукой:

— Езжай, разбирайся. Держи в курсе.

Князя Владимира встретили во дворе. Два толковых упыря, которых он присмотрел в провинциальной секции дзюдо и лично обратил, по-деловому подтянутые и готовые на все, коротко доложили, что никаких подозрительных субъектов и происшествий не было.

Он кивнул и вошел в подъезд.

Пахло кошками и вконец опустившимися людьми. Увы, в последние двадцать лет стадо сильно деградировало, Бус прав, подумал Владимир. Подлестничная вонь нанесла нокаутирующий удар по тонкому обонянию упыря, глаза заслезились, закружилась голова. И хотя он понимал, что этот подъезд далеко не самый запущенный, мнение о Марлене резко упало.

Справившись с недомоганием и злостью, князь поднялся пешком на седьмой этаж (лифта бы он не выдержал). Дверь квартиры, смежной с жилищем полукровки и его сожительницы, бесшумно открылась — нижний пост связался с местным, — и дружинники встретили начальника.

Князь вошел.

Помощник — седобородый дядька Бранислав, служивший еще отцу Владимира, — встретил его поклоном.

— Доброй ночи, княже.

— Доброй, друже Бранислав. — Упыри обнялись. — Ну, показывай.

Спятившие слухачи сидели в спальне, причем совершенно нагими (одежду кто-то из дружинников свалил в углу), и поза их вызывала отвращение: они обнимались, тесно прижавшись друг к другу, стройные и неподвижные, левая нога каждого лежала поверх правой товарища, рты припали к шеям.

— Камасутра, бля, — прошептал Владимир, наклоняясь, чтобы рассмотреть выражения лиц.

Синеющие лица несли маску благодушной отрешенности. В мыслях князя проскочили смутные ассоциации с изображениями индусских божеств. Кадыки слухачей медленно-медленно двигались — зачарованные упыри пили друг у друга кровь.

Владимира затошнило.

Дядька и трое дружинников старались глядеть все больше по стенам и в потолок.

— Где туалет? — спросил он Бранислава, тот показал.

В уборной, совмещенной с ванной, князь включил воду и постоял несколько минут, слушая журчание и глубоко дыша. Он смотрел то на разверзнутую в безмолвном крике пасть унитаза, то на хозяина квартиры, который лежал в ванне, на подстеленном дружинниками матрасе. Даже одеялом его укрыли, к пище надо относиться рачительно. Мужчина лет сорока впал в гибернацию — попили его изрядно.

Тошнота постепенно отступила. Владимир сжимал кулаки и играл желваками. Кто-то насмехался над Ночным Княжеством и лично над ним. Этот кто-то сильно пожалеет.

Смирив гнев, упырь положил руку на прохладный лоб хозяина квартиры. Разум мужика застыл, словно холодец. Ничего не взять. Последняя стадия анабиоза: пара глотков — и нет человечка.

Умыв лицо ледяной водой, князь закрыл кран и вернулся в спальню.

Он задвинул подальше мысли о невероятной кощунственности и дерзкой оскорбительности позы дружинников. Теперь медленно убивающие друг друга безумцы воспринимались как свершившийся факт. От этого факта и предстояло плясать.

— Бранислав, ты пробовал читать в их умах?

— Нет, княже. Я не сам. — Дядька был хмур. — Велел подменному слухачу. Еле успел его оторвать — стало засасывать в это…

Бранислав обвел рукой вокруг голов сцепившихся упырей.

— Где подменный?

— В соседней комнате, слушает полукровку.

Владимир прошел в зал. Типично мещанская обстановка, которую составляют мебельная стенка, начиненная советскими еще книгами и унылой посудой, продавленный диван, подранные кошачьими когтями кресла, предсказуемые ковры на стене и полу, а также вечный фикус… В креслах сидели, словно в полудреме, двое дежурных слухачей. Князь легко определил нужного по эмоциональному фону, окрашенному в цвета страха. Притронулся к плечу. Упырь открыл глаза, хотел встать, но Владимир придержал его:

— Сиди, Никифор. Что там? — Он показал на стену, за которой располагалась квартира Марлена.

— Спят. Без снов.

— Хорошо. Вспомни, что видел, когда стучался к нашим, мне надо посмотреть.

Никифор отлично понял задачу и послушался, хотя на Владимира накатил буквально физический холод ужаса, повеявший от слухача.

Часом ранее получилось следующее. Никифор по приказу Бранислава попробовал прощупать мысли одного из попавших в беду дружинников и вместо подслушивания мгновенно угодил на уровень отождествления. Но отождествился он не с личностью коллеги-упыря, не с его мыслями — там и мыслей-то никаких не было. Испуганный разум слухача уловил островок новой личности-тандема, спаянной из разумов «сладкой парочки», а островок этот бесконечно тонул в пучинах сияющего безличия. Никифор захлебнулся страхом перед вечным покоем, но тут его вытянул, словно из полыньи за волосы, Бранислав.

По ощущениям слухача, прошло не более пяти секунд. Но Бранислав сказал ему, что боролся минут десять.

Удивительный и пугающий опыт.

— Будь сильным, — тихо сказал Владимир Никифору и покинул зал.

В спальне он велел паре дружинников растащить зачарованных слухачей.

Три мощных бойца-упыря попробовали расцепить руки. Удалось не с первой попытки. Еще сложнее оказалось разорвать контакт зубов и шей. С ногами поступили проще: покрутили задеревеневшие тела бедолаг, как большую головоломку, разобрали.

Положили по отдельности на пол. Зрелище было жуткое — застывшие в неестественных позах синие трупы. До окончательной смерти дело еще не дошло, но в кому они уже провалились. В комплекте с неестественным мышечным напряжением это выглядело просто невероятным.

Князь Владимир вынул из-под куртки кинжал в позолоченных ножнах. Обнажил серебряный клинок. Выручил слухачей из беды — быстро и аккуратно заколол каждого в ухо:

— Прости, Вешняк, иди с миром… Прости, Сазон, встретимся в Сварге…

Стоило мозгам упырей прекратить работать, и тела обмякли.

Владимир отошел в угол, тщательно вытер клинок об одежду покойников. Спрятал кинжал в ножны.

— Что с квартирой? — За деловым тоном Владимир постарался спрятать боль. — Хозяин, того гляди, дуба врежет.

— Не волнуйся, княже. Всё как обычно — на нас отписал, — успокоил его Бранислав.

— Добро, — по-бусовски похвалил Владимир. — Продолжайте пасти полукровку и его зазнобу. Придай двоим слухачам третьего, пусть их слушает, чтобы понять, откуда эта хрень.

— Понял. — Дядька мысленно добавил, что четвертый слухач охраняет квартиру от вторжения.

Князь кивнул и добавил, бросив грустный взгляд на трупы: