Эльфийский порноспецназ в логове национал-вампиров (СИ) - Лирик Тимоти - Страница 14

— Яша, не зли меня. — Наставник на мгновение продемонстрировал мне истинное ящериное лицо и снова стал седым российским отставником.

Я оцепенел.

Тут Ярополк Велимирович понял, в чем моя проблема, и вывел пультом климат-систему кабинета на полный обогрев.

Минут десять я приходил в себя, потом разговор продолжился.

— Итак, ты сгораешь от стыда и надеваешь термошмотки, — изрек наставник. — Берешь хапуговку, синхронизируешь ее с Зангези. Потом отправляешься в логово клопоидолов и вешаешь хапуговку на клопапу. В крайнем случае — на кого-то из телохранителей. Но лучше на самого Разоряхера, конечно.

Оборонилов замолчал, и я не сразу понял, что инструктаж закончен.

— Подождите-ка, шеф! — воскликнул я. — А как же, простите покорнейше, я?! Они что, жмут мне лапу и отпускают к вам?

— Странно, я ожидал, что ты возопишь о нарушении Кодекса… — пробормотал Ярополк Велимирович.

Я вылупился на него, как на чудо дивное.

— Ой! И точно… Хапуговка нарушает чистоту преследования! Это оскорбление нашей этике! — Я недоумевал, почему же сам не увидел главного.

Наставник сбросил человеческую личину, став матерым ящером с красным гребнем на голове.

— Яша, слушай внимательно. — Оборонилов говорил на нашем родном языке. — Клопохозяйка не просто большая. Она уже готова. Я думаю, все должно случиться через пару недель, от силы через месяц, а не в течение года, как сказал вчера. Это я для успокоения команды. Мы, мальчик мой, находимся в самом эндшпиле и притом не знаем, ни где наши враги прячут самку, ни как они станут поднимать сверхволну. Ты, Яша, пойдешь к Иудушке и предашь нас.

Я снова остолбенел, но уже не от холода.

— Да, мальчик мой. Притворись перебежчиком. Прилепи хапуговку и дальше действуй по обстоятельствам.

— Вы меня сливаете? — Я не верил собственным ушам.

— Я бы это так не назвал. — Наставник вернулся в человечье обличие и нахмуренно смотрел прямо мне в глаза. — Я рискую твоей жизнью, ты прав. Но я изучил Разоряхера, он захочет иметь в команде отступника.

— Ярополк Велимирович, — тихо сказал я. — А сколько раз вы преследовали Разоряхера?

— Это третья охота. — Оборонилов пошел на предельную откровенность. — Как ты понимаешь, первые две я проиграл. Давно мы с ним не пересекались… Пойми, сейчас я не имею права на ошибку. У меня были прекрасные помощники, я завершил массу замечательных преследований, но Разоряхеру везло. Вот тебе, кстати, и мотив предательства.

Я был настолько поражен, насколько мог быть удивлен и оскорблен самурай, которому приказали обманом убить равного противника.

Мир моей этики рухнул. Я был раздавлен. Смят. Мне даже вспоминать не хочется, насколько сильным было разочарование.

— Яш, ты облик-то себе верни, — ласково сказал наставник. — На тебе лица нет.

Глава 9. Марлен. Один день Марлена Амандиловича

Если кто-то не верит в теорию эволюции, то пусть он посмотрит хотя бы на людскую конкуренцию. Как известно, секретарши с большим бюстом просто обязаны выучиться печатать «вслепую», иначе их вытеснят особи с дефицитом груди. Карьеристы, посвятившие жизнь восхождению по номенклатурной лестнице, чувствительны к изменению политики, как летучая мышь к малейшим колебаниям воздуха.

Казалось бы, Марлен Амандилович Востроухов родился в эволюционной рубашке. Ему не надо было карабкаться по карьерным лестницам или, упаси господь, отращивать бюст. Марлен уже состоялся только благодаря отцовскому генному коду. Но детство, проведенное среди эльфов, отчетливо показало — если ты что-то получаешь незаслуженно, потом придется отработать. Полукровка долго расплачивался, а затем еще дольше доказывал себе, что не эльфолюдок. Наконец, он нарастил броню. Но стоило вампиру — существу наглому, лживому и мерзкому, а главное чужому, — надавить на старую мозоль, и Востроухов взъелся на лесной народ, будто не было долгих десятилетий, за которые он привык к легким тычкам проверяющих и якобы случайным оговоркам путешественников. Но со стороны-то, конечно, виднее. Виднее оказалось не кому-нибудь, а врагу — настоящему, опасному и, увы, более сильному.

Пережитые приключения пробудили в Марлене спавшие инстинкты. Вампиры могли подслушивать его мысли — и он подчинил свой непрекращающийся внутренний монолог железной дисциплине: большую часть времени, когда голова была не занята разговорами со Светланой, он обдумывал прочитанные книги, цитируя по памяти большие куски. Подступившая паранойя обострила интуицию. Он даже приветствовал случившееся, потому что в размеренную жизнь эльфийского клерка ворвался шквальный ветер опасности, просочился страх, а ничто другое не делает желание жить сильным. Марлен признавал: отношения со Светланой, их совместный духовный опыт, вышедший на новый уровень, также пробудили в его разуме новые способности. Точнее, первые намеки.

С тяжелым сердцем шел поутру Марлен в эльфийское представительство. Еще когда подъезжал, нехорошо как-то кольнуло, будто беда испытывала его на прочность. И это после волшебной ночи со Светой…

Поднимался по лестнице — уже не кололо, а ныло. Тупо, монотонно, словно заболевший зуб. В лабиринте вовсе стало тоскливо. Может, развернуться и уйти?

Когда-то Марлен решил доигрывать все партии до конца и слову своему не изменял.

В этот раз тоже не спасовал. На всякий пожарный взял в руку пистолет, а портфельчик прижал к груди.

Открыл дверь офиса и остолбенел.

За столом руководителя сидел его папаша собственной надменной персоной.

— На кого дуло поднял? — ледяным голосом спросил Амандил.

Отец совсем не изменился, отметил Марлен. Да и что этим вечным блондинам сделается.

А еще Амандил облачился в махровый халат из тех, что висят в комнате, куда прибывают путешественники. А мог бы одеться в цивильное. Значит, ненадолго — поговорить, и обратно. Хорошо.

Спрятав пушку и положив портфель на стул, Востроухов закрыл дверь и повернулся к папаше.

— Что привело? — Укороченные фразы считались у эльфов признаком незаинтересованности в общении.

— Долг родителя и патриота. — Как Марлен ненавидел эту ядовитую улыбочку на лице Амандила! — Речь идет об измене.

Мысль сына заработала на всю катушку: «Неужели меня проверяли сами эльфы? Но они не дождались моего ответа Вове… Так ведь и дозу я не стал сразу принимать! А должен был на всех парах лететь… Плохо, очень плохо. И если их проверяющий умеет читать мысли, то он уже знает мой ответ…»

Он уселся в кресло посетителя, достал из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет.

— При мне не кури, — то ли попросил, то ли велел Амандил, чье лицо выражало такое презрение, какое не каждый может представить.

Марлен спрятал сигареты. Он и не курил почти никогда, только за компанию, а сигареты носил для Светланы. Просто, зная отца, потянул время, чтобы прийти в себя.

— Слушаю, — сказал сын, закидывая ногу на ногу.

— Это я слушаю, — ответил Амандил, не сводя с него глаз, но Марлен решил поиграть в молчанку.

Дуэль молчания проиграл отец.

— Ну, хорошо. Сколько у тебя путешественников?

— Вчера было семнадцать.

— Это те, кто прибыл через наше представительство?

— Других не имею. — Марлен внутренне усмехнулся этому «наше», отец все еще чувствует свою ответственность за московскую «точку входа».

Амандил встал из-за стола и принялся энергично вышагивать по кабинету.

— Лесной народ попадает в этот занюханный мир не только через московское представительство. — Отец будто выплевывал слова. — Они могут войти сюда и в Лондоне, и в Вашингтоне, и, с недавнего времени, в Канберре.

Востроухов бесцеремонно перебил монолог:

— Я что, должен отвечать за все четыре точки?

Марлен снова мысленно вернулся к оговоркам, которые допускали в его адрес эльфы-туристы, и подумал: «Было бы занятно рассказать этим уродам, куда я залажу специальным пинцетом, пока они дрыхнут после перехода, и посмотреть на их спесивые рожи».