Эльфийский порноспецназ в логове национал-вампиров (СИ) - Лирик Тимоти - Страница 22

— Кто здесь?! — Упырь озирается.

Ему кажется, что это лучшая инсценировка анекдота о наркомане, потому что достоверна на все двести процентов — пятьдесят из них дает вмазанный Марлен, а оставшиеся сто пятьдесят обеспечивает он, Володенька. Володенька, выходи… Я ведь тебя зубами загрызу…

— Братья Вайнеры, — обреченно констатирует Марлен. — Теперь ты зацепился за них. Что вы, вампиры, будете делать, когда выйдете на свет?

— Загорать и бегать, — ржет князь, потом наклоняется и доверительно шепчет: — Погляди вокруг. Здесь все прогнило. Стадо совершенно не умеет пастись, бедняги губят себя. Мы станем пастырями. Аккуратными и мудрыми, как китайская компартия, хе-хе… Вот у них традиции упырчества так традиции!

— То есть я вам помогу прийти к власти. До этой гениальной мысли я и сам дошел, — отмахивается Марлен. — А зачем все-таки?

— Жить, друже, просто жить! — Владимир берет салат в щепоть и трясет им перед лицом собеседника…

Или он противник? Противник значит противный. А полукровка, вроде, нормальный мужик, хоть и из стада.

— Из стада, значит? — спрашивает Марлен. — Ты салатом-то не тряси, пастырь в дупло инициированный.

— Цветасто! — уважительно протягивает князь, бросает салат обратно в тарелку. — А давай кровушки на брудершафт! В знак человеко-эльфийско-упырской дружбы, хе-хе…

Отказ полукровки настолько нецензурен и выразителен, что Владимир хочет записать его на салфетке вилкой, но вилка слишком скользка, а салфетки унес коварный официант.

— Нет, ну, не хочешь, не надо. Высокомерный вы народ, хоть ты и фифти-фифти… Перед тобой целый князь, а ты чураешься… Вот бы я поглядел, как стадо воспримет новость, дескать, эльфы используют наш мир в качестве поля для ролевых игр стратегического плана. Ребята, они в нас рубятся!

— Не ори. — Марлен заметно нервничает, ему не нравится эффект, оказанный на Владимира.

— Сам виноват, наркоман несчастный, — гвоздит упырь. — Велесе всесильный, когда ж меня отпустит-то?!..

На него набегает туча подавленности. Ее приносит ураган страха остаться в этом вывернутом состоянии навсегда.

Владимир смотрит на ладони, потом фиксирует внимание на подушечке безымянного пальца. Тень падает на палец, окрашивая его в черный цвет, но острый взгляд князя видит каждый завиток папиллярного узора, похожего на брусчатку Красной площади. Вокруг подушечки пальца вырастает маленькая кремлевская стена, крохотная Спасская башенка отбивает время, а маленький мавзолейчик ездит туда-сюда, словно он на колесиках. Голос Марлена похож на голос диктора Кириллова, который обычно комментирует парады:

— Отпустит тебя не скоро. Действие диэтиламида d-лизергиновой кислоты может продолжаться до шести часов, а иногда, пишут, больше. Кроме того, есть вероятность, что последействие будет проявляться волнами еще несколько дней, хотя, скорее всего, это ерунда — как выведется из крови, так и отпустит.

— Дурень, я же вампир, у меня кровь почти не течет! — Владимир падает в пучину депрессии.

— Сам дурень, — бодро вещает диктор-полукровка. — Ты же разогнался эльфийской кровью. Вот что тебе угрожает, так это непредсказуемое действие транспортного наркотика. А может, и не угрожает. Но если окажешься у эльфов, передай привет.

Марлен смеется. Требует счет. Расплачивается. Берет князя под руку, выводит из кафе.

— Надо же, князь… Не боярин. Не разночинец какой. — Мысли полукровки, скорее, ироничны, нежели оскорбительны. — Кто бы мог подумать, что мне придется нянчиться с упырем благородных кровей, уторчавшимся без приема.

Владимир ощущает себя полностью проигравшим. Он жалок.

На него и его поводыря надвигается айсберг делового центра… Лестница бесконечна… В лабиринте слышится мычание Минотавра…

— Здесь будешь спать, — говорит Марлен.

Комната отдыха. Владимир позволяет, чтобы его уложили.

— Спи! — приказывает полукровка, и упырь с радостью выполняет его волю.

Но жаль, что Марлен сбегает. Это как-то несправедливо. Одиночество становится физически ощутимым. Оно морозит сердце, щиплет глаза и шуршит в ушах.

Кажется, Владимиру снятся эльфы Диэтиламид и Лизергин. Один из них лучник, второй стрелочник, но ловкий князь всё же заставляет их через некоторое время изрядно расчесаться. Но его победа пиррова — он снова остается один, и нет перед ним двери со спасительной надписью «Выход».

А потом ему звонит на мобильный Бус Белояр. Владимир лезет за трубкой в карман, только никак не может достигнуть его дна, с которого доносится рингтон, вырезанный из песни «Калинового моста»: «Ледяной водой напои меня, время уходить… Зреет урожай. Батя, дай совет, опоясай в путь. Мать, не провожай…» Упырь тянется, тянется, ему так необходимо поговорить сейчас с родоначальником. Кто еще поможет ему выбраться из глухого психоделического зиндана?

Звонок обрывается — князь князей не дождался ответа. Владимир чувствует вселенскую покинутость. Одиночество становится настолько полным, что уже нечему холодить, щипать и шуршать.

Потом настает темная тишина. Здесь, в тихой темноте, где нет ни тела, ни ощущений, упырь познает Абсолютное Одиночество. Может быть, минуту, а возможно, целую эпоху Владимиру не приходит в голову ни одной спасительной мысли. Ему и не хочется думать… Лучше умереть — уснуть — прекратить скорби сердца, тысячи мучений…

«Наверное, это состояние и есть крайний антипод того, что я испытал этим утром», — решает князь и тут же приходит понимание: а ведь он только что вспомнил самое прекрасное переживание в жизни! Он вспоминает и ту, кто подарила ему то самое путешествие.

Тьма нехотя расступается. Становятся видны томно приоткрытые глаза проститутки Веры, в чьи спасительные зрачки князь и бросается, как та самая Катерина с обрыва. Но Катерина канула навеки, а Владимир ныряет, чтобы когда-нибудь вернуться в текущий контекст бытия.

Глава 13. Марлен. Самый модный отходняк

Заперев князя в комнате отдыха, Востроухов покинул эльфийское представительство. Он оставил кровососу воды и биосудно, но был уверен, что Владимир проваляется до утра в легком подобии комы.

На душе было мутно. Марлен вырулил со стоянки и решил катить домой подчеркнуто неспешно, чтобы не привлекать внимание гаишников, дурь-то еще не выветрилась.

Вскоре он почти перестал следить за дорогой. Действуя на автомате, он прокручивал разговор с вампиром. Востроухов ощущал, что упустил массу возможностей. Наверняка можно было выкачать из поплывшего Вовы значительно больше. С другой стороны, меньше знаешь — дольше жив…

Надо признать: зелье подействовало и на Марлена. В любом случае, теперь нужно носить с собой дознячок-другой. Чтобы уравнять силы. Утром следует наделать несколько «марок». Сегодня просто пришлось капнуть пару капель чудо-смеси под язык.

Марлен автоматически похлопал себя по карману пиджака, проверяя, на месте ли пузырёк с дурью. Его ноу-хау. Прочитав о свойствах ЛСД, он очень кстати вспомнил о давно известных ему характеристиках транспортного наркотика эльфов. Вместе два этих вещества дали прекрасный эффект — полная взаимная с телепатом проходимость мыслей. Вот что в активе.

В пассиве — побочные «сюрпризы». Даже сейчас Востроухов смотрел на мир и не узнавал его: цвета стали яркими и явно сместились по спектру. Что-то вроде доплеровского эффекта, подумалось Марлену. Собственная кожа казалась ему теперь оранжевой, а в кафе — малиновой. Всё вокруг поменяло цвет, и это раздражало.

Востроухов обладал неслабой устойчивостью к дури, но коктейль собственного изобретения его достал-таки. Не так, как вампира, конечно. Тот вообще только слюни не пускал. Ушел в себя, как продавщица на базу.

Марлена спасло воспитание: детство приучило его транслировать в окружающее пространство некий свой нормальный образ, обманывая собеседников, даже когда ему становилось невыносимо погано, а такое происходило чуть чаще, чем ежедневно. Проклятые эльфеныши и их взрослые воспитатели не должны были видеть слабость полукровки. Ни в коем случае! Он поклялся, он исполнил.