Эльфийский порноспецназ в логове национал-вампиров (СИ) - Лирик Тимоти - Страница 27

Владимир отметил, что она говорит с каким-то провинциальным напевом и произносит звук «г» между «г» и «х». Милые черты, которые так злят подчас московских снобов. Правда, сами снобы не преминут ляпнуть «Заехай за мной»..

— Мы стали… — Вера окончательно смутилась. — Женой и мужем… В высшем смысле. В самом крепком.

Упырь заглянул в себя и понял: что бы это ни значило, но девушка говорит правду — он ощутил с ней родство, какое вырастает между людьми за долгие годы, а здесь возникло за два половых акта.

— Что ты знаешь обо мне? — Он все еще не верил, что путана сумела познать его суть в момент близости.

И тут же одернул себя: «Не смей называть ее путаной!» Интересное ощущение.

— Ты пьешь кровь, и я этого немного боюсь. Но ты пил мою, и от этого стал мне ближе. — Вера загибала пальчики, будто сведения о Владимире можно было уместить на руках или даже подключить ноги. — Ты князь, настоящий. Тебя сделал вампиром очень древний вампир. Ты ищешь выход для ваших, ну, чтобы на свету… Поэтому вчера ты побывал в такой ситуации, которую никогда не хотел бы вспоминать…

— Вот-вот, — перебил ее упырь, справившись с оцепенением. — Что вчера было?

— Ты сам вспомнишь, — уверенно сказала она.

— Я не могу. — Он развел руками. — Пил, что ли? Так я никогда не напиваюсь до амнезии… А сюда я как?..

Она рассмеялась:

— Просто как снег на голову. Вдруг оказался рядом со мной, здесь, на кровати.

— И что я делал?

— Спал.

— И все?

— Еще меня звал. По имени.

По спине Владимира пробежали мурашки. Впервые за многие годы он не мог проверить, правду говорит собеседница или врет. Князь наклонился к девушке, всматриваясь в ее глаза, будто желая прочитать в них правильные ответы.

И чуть не упал.

Стоило ему всмотреться в зрачки Веры, память стала возвращаться. Лавиной. Только задом наперед, будто пленку перематывали: сначала момент засыпания и чувство страшного одиночества, из которого нашелся выход именно через глаза девушки, потом скорбный путь из бара в представительство, затем это своеобразное безумное чаепитие со Шляпником — разговор с Марленом, и, наконец, само появление полукровки, которое ничего хорошего не обещало.

Вера приблизила лицо и коротко поцеловала Владимира в губы. Он заморгал и разогнулся.

— Вот это да…

— Ты сам его вынудил, — с видом знатока изрекла девушка.

Князю стало смешно.

— Откуда ты такая взялась?

— Известно откуда. — Она показала пальчиком вход в этот мир, и у Владимира мгновенно возникло желание снова постучаться в Верины ворота.

Но теперь он понимал, что не созвонился с Бусом, оставил своих людей в неведении, и вообще — вероятно, его уже ищут. Хотя как? День же. А мобильный остался в эльфийском представительстве. И одежда.

— Мне надо идти, — сказал он, шутливо укладывая фаллос и грозя ему, дескать, «Место, Мухтар!».

Вера улыбнулась его пантомиме.

— Хорошо. Только я есть хочу и… скучно.

— Я распоряжусь. — Он подошел к двери, взялся за ручку. — Чем тебя развлечь-то?

— Телек или лучше комп с инетом.

— Хорошо. Я постараюсь вечером…

— Буду ждать.

Князь вышел и пошлепал умываться и в гардеробную.

Странная девушка, думал он, и я действительно люблю ее. Любовь с первого траха. Пошленько, Володя, пошленько… Если бы не она, где бы я был с прошлого вечера? Очнулся бы? Есть твердое ощущение, что не выплыл бы. А за нее, как за якорь…

Мозг принялся работать с новой информацией, укладывать вчерашнюю партию, осмысливать ситуацию с Верой.

Быстро приняв душ и одевшись в умеренно-офисное, упырь зашагал в ту часть детинца, где жила дружина, спустился в подземную часть коттеджа. С облегчением услышал мысли часовых — дар не пропал, просто перестал действовать по отношению к самому удивительному человеку в жизни Владимира.

— Княже! — обрадовались молодые упыри, чернявенький и лысый, вскочив с мест. — Дядька рвет и мечет, пропал ты, говорят…

— Было дело. Где Бранислав-то?

— В городе.

— Дай связь, — велел Владимир прыткому чернявому дружиннику.

Тот набрал номер, услышал длинные гудки, передал трубку князю.

— Добро живешь, дядька! Где застрял?

— Владимир! Слава Велесу! Тебя вот искал, княже, сижу у полукровки в присутствии…

— Присутствие, — передразнил князь. — Теперь кругом офисы да представительства, Бранислав. Вы его там не повредили?

— Нет, хотя очень хочется. Ты как сквозь землю, зато одёжа и мобильный у него. Что думать было?

— Ясно. Дай мне Марлена, пожалуйста.

— Он сейчас не может говорить.

— Бранислав… — угрожающе протянул Владимир.

— Да ты не так понял, княже! Он сейчас по телефону обзванивает эльфов. Эвакуация же у них.

— Ну-ну. Ладно, будь на связи. Я возьму запасную трубку.

Благословив часовых на дальнейшую службу, а также распорядившись относительно Веры, князь вернулся в свою часть дома. Взял в кабинете резервную мобилку, набрал номер родоначальника.

— Володимир, ты? — донесся голос Белояра.

— Я, княже. В целом все неплохо, но есть неожиданные новости.

— Жду тебя через час.

Спустя пятьдесят минут Владимир уже сидел перед князем князей и вываливал на него воспоминания, и если болезненный для самолюбия и чувства самосохранения рассказ о психоделическом разговоре с Марленом дался Владимиру сравнительно легко, то необходимость описывать подробности соития и обретения удивительной связи с Верой почему-то вызвали у него внутренний протест.

— Да ты ее любишь, сынок, — тихо произнес родоначальник.

Молодой князь закончил доклад, и Белояр, побарабанив пальцами по столешнице, сказал:

— Непростая каша заварилась. Полукровка заслуживает уважения. Снимай прослушку, обещай, что мы свое слово сдержим. Награду получит, когда мы добьемся успеха там, в эльфийском мире.

Родоначальник встал из-за стола, прошелся к старому комоду, на котором лежали какие-то листы. Листы оказались докладом, присланным оборотнями в погонах.

— А вот с Верой твоей не так все просто, — хмуро сказал князь князей.

Владимир прочитал мысли Буса, и внутренне содрогнулся.

Каша заварилась и верно непростая.

Глава 16. Яша. Проворный глист в тылу врага

Было мне откровенно погано, простите мой русский.

Кололи меня какой-то смесью снотворного и успокаивающего. Когда я приходил в себя, скупая комнатка, в которой держали мое молодое тело, троилась и плыла перед глазами. Я не мог ни сфокусировать взгляд, ни собраться с мыслями.

Нагасима постоянно паслась неподалеку, готовая всадить мне очередную порцию чудо-препарата. Наверное, я убью ее раньше Хай Вэя и Ту Хэла, успевал подумать я, прежде чем начинал действовать укол богомолихи.

Во время четвертого пробуждения мне показалось, что действие снотворного ослабевает.

Очнувшись в пятый раз, я не стал открывать глаза, стараясь сохранять неподвижность. Чувствовал себя тошнотно, но терпел. В голове было пусто и гулко, как в закрытом на ремонт спортзале.

И вдруг в этом спортзале зазвучало скороговоркой: «Егор улёгся и послушно уснул. Ожидавший подвоха, заранее провидевший злобу судьбы, он не удивился, проснувшись на операционном столе, голый, резиновыми ремнями распластанный и обездвиженный, на середине просторной без окон, но по больничному светлой комнаты. Медицинские столики и шкафы ломились от ножей, ножичков, щипцов, щипчиков, иголок и шприцев. Имелись также пузыри и колбы цветастых жидкостей. Блестели среди скальпелей стерильной сталью небольшие беретты, несколько нарушая общехирургическую гармонию и подсказывая, что здесь всё-таки не больница. Лицо томилось в свете софитов, со всех сторон пялились на обнажённую натуру лупоглазые кинокамеры…»

Внутри меня все похолодело, а голос продолжил, но уже как-то более естественно, что ли, а главное медленнее: «Как в нерусском фильме, только исламистов не хватает. Надеюсь, Яша сейчас не на столе…»