Эльфийский порноспецназ в логове национал-вампиров (СИ) - Лирик Тимоти - Страница 49

Чужак-человек, как я его назвал бы.

Контур безопасности, настроенный на изменения объема и количества вещества в доме, зазвенел, словно пожарная тревога, и Оборонилов бросился в бой.

Славный вылезавр думал, что Яшу настигает месть клопа.

Но пусть меня сожгут, как ведьму, или утопят, как неплательщика, или повесят, как объявление о скидках, если гостем оказался не герой моих стихов!

Я увидел его обнаженным, уже во дворе, когда решил принести Оборонилову оружие.

Ненавижу оружие, многие сотни раз об этом говорил.

Минуты текли, а я не мог прикоснуться к лучевому ружью Оборонилова.

Моя рука должна была взять эту гадость и дать ее тому, кто, вероятно, не станет раздумывать об этике убийства.

Сколько доводов я привел в пользу того, чтобы помочь вылезавру!

Но ведь согласно репортажу компьютерной системы незваный визитер никого не убил и старался уйти от прямого боя с Оборониловым…

Только когда они начали драться, я наконец-то решился.

Стоя на крыльце и держа ружье на вытянутой руке, как, вероятно, держат мертвую кошку, я смотрел на обнаженного примата — высшего примата и кровопийцу, который спаривался в моих снах с великолепной богиней жизни, наполняя этот мир новой энергией.

Он убежал, сверкая белой задницей, а я стоял пораженный в свое поэтическое сердце: непросто пережить явление героя твоих сновидений, коего никогда в жизни не видел, и, помнится, я ему крикнул: «Постой!», но его великолепные булки канули за забором.

Нет-нет-нет, старина Зангези, ты становишься слишком клопом…

Вот уже и на булки заглядываешься.

А тут еще Соня.

Она перепугалась, бедняжка, и спряталась под кровать, впала в спасительное оцепенение (рептилии защищают свой разум при помощи ступора).

И, видят мои создатели, когда я пришел по приказу гневного Оборонилова, дабы проверить, всё ли у Сони в порядке, был соблазн воспользоваться ее беспомощным состоянием.

Я развратник, пошлый развратник!..

Но кто бы видел, как вампирский укус подействовал на вылезавра!

Это была феерия: впрыснутые соки проявили себя не сразу, а самого-то упыря моих грез так и вовсе стошнило, и мне пришлось убирать его вполне реальную кровавую блевотину, но я не о том, я про Оборонилова.

Он стал остывать!

Когда они остывают, они становятся медленнее, и мое появление на крыльце, вот смех-то, спасло вылезавра от поражения.

Долгих четверть часа он стоял, а остекленевшие глаза его смотрели внутрь истины истин.

Я смиренно ждал, чем закончится борьба организма и вампирских соков, гадая, вольный ли я актер, или мой контракт с этой труппой еще в силе.

Оборонилов пришел в себя рассерженный и униженный, как мне кажется.

Если гнев начальника вспыхнет на тебя, то не оставляй места твоего, ибо кротость покрывает и большие проступки, написано в одной из местных духовных книг.

Это мне Эбонитий зачитал на досуге.

Поэтому я не буду останавливаться на выволочке, кою получил от вылезавра.

Мысль и так скачет прихотливо и внезапно, я до сих пор в смятении.

Подлинное чудо — предсказать кого-то во сне.

Стихи сегодня все какие-то непонятные.

В голове звучит музыка нашего русского композитора-чародея Мусоргского.

Перед глазами — образ Владимира.

Я специально скудно пообедал, дабы не спал мозг, но мало преуспел — привычка органов сильнее умственных уловок.

Бессильная муть!

Пачкотня унылого графомана!

Зангези, где твой талант и где твоя вера в великое дело поэзии с самой большой буквы?

Что за фарш выходит из мыслерубки твоей головы?

Ах, ты взволнован?

Иди-ка ты на хрен!

Работай, комбинизомби дубовый!

Конец записи.

Я хочу закончить о Разоряхере и его жене.

Он ее ненавидит самой ненавидящей ненавистью, я, кажется, об этом говорил.

Он презирает ее, он плюет на нее, он испражняется на нее с башни своего самомнения.

Он… он ее бесконечно любит.

Здесь самый страшный парадокс этой роли, этого характера, парадокс, коему не суждено стать предметом гласности, ибо клопоидол — существо скрытное и трехдонное.

Но он ее боготворит.

В тот момент, когда она падет от его руки (буде до этого дойдет), та же рука сокрушит и Разоряхера.

Если ее настигнут охотники-вылезавры, клопоидол даст им бой — неравный, отчаянный и оттого сверхопасный для моих нанимателей и партнеров по сцене.

«Я врал слизняку, — думает Разоряхер, — насчет того, что плюю на свою жизнь, она нужна мне, нужна, пока не родит моя дура».

Я докладываю Оборонилову обо всех таких мыслях и о финальной акции, кою затевает наш враг.

Наш враг и мое очередное я, брюзжащее в голове.

От любви до ненависти один шаг, говорят люди, а я вижу, что в душе Разоряхера от любви до ненависти ни миллиметра, они срослись в сверхчувство, и это мое соображение странным образом встревожило вылезавра.

Скоро клопохозяйка родит.

Скоро закончится наша драма об охотниках.

Кончики моих пальцев покалывает, в носу щекочет, и хочется по маленькому — это ощущения мальчика, который, играя в прятки, затаился в шкафу и, изнывая, ждет развязки.

Ах да, сегодня вечером проснулся наш хапуговичный герой, молодая надежда Оборонилова.

То-то будет хлопот последнему!

Кто видел божественную Сонечку, тот без труда определит характер ее метаморфоза.

А кто видел и спящего красавца Яшу, тот легко опознает и в нем структурные изменения.

Нас ждет такая любовь, какой здесь не видывали!

Ну, ладно, остались вечерние уборочные делишки и гигиена.

До скорого, кристальчик!

…Да, и подрочить придется от избытка чувств.

Ой!

Конец записи!

Глава 30. Марлен. Время решений

К вечеру появился Владимир. Марлен и Светлана, вынужденно согласившиеся погостить в его детинце и сидевшие в зале, узрели то ли киношного сутенера, то ли не скрывающегося гомосексуалиста, в котором с трудом признали князя.

— Ничего смешного, — раздраженно сказал он, снимая фиолетовый пиджак. — Просто другой одежды не подвернулось.

В гостиную стремительно вошел Бранислав.

— Княже! Слава Велесу!

Он распахнул объятья, но затем перевел радостный взгляд с лица Владимира на одежду и скоропостижно растерял энтузиазм.

— Что они с тобой сделали?!.. — выдохнул дядька.

— Полно те, Бранислав! — Князь отмахнулся. — Как нянька, заохал. Так, потыкали иглы под ногти, побили слегка. Ничего анального.

Дядька насупился, запыхтел.

— У вас всё более-менее, — обратился Владимир к Марлену со Светланой. — Пойду, приведу себя в порядок, и поедем к Бусу. Он уже ждет.

Полукровка и его девушка переглянулись.

— Ну, ладно вам. — Князь поморщился. — Я же не приказываю, а прошу. Нам сейчас лучше быть всё-таки вместе. А что так прозвучало — простите, я с устатку.

— Хорошо, — буркнул Марлен.

В машине почти не говорили. Почти на подъезде Владимир отпустил комментарий: