Игра света (СИ) - Лисова Виталия - Страница 24

— Н-н-но п-понимаете, саир, м-мы не… — бедный заикающийся мужчина до ужаса боялся берсерка и мне начало казаться, что вот-вот и он от страха потеряет сознание. Как я его понимала.

— А бессмысленные оправдания оставьте для вашего начальства. Ничего не хочу слышать. Вы либо делаете, либо гниете на дне реки, — и отключился, наверное тот мужчина тоже, и я не галос имею в виду. Да что там, угрозы ректора сработали даже на меня и вдруг захотелось срочно выдать ему всю свою подноготную.

— Итак, на чем мы остановились, — наконец обратились ко мне, чему я не очень-то и обрадовалась. Дер Иманд иронично осмотрел произведенный им эффект превращения меня в самую известную статую Релрента «Вечный испуг». Понимая, какое интересное зрелище собой представляю, постаралась нацепить маску равнодушия. Почти получилось.

Его вопрос был риторическим и, не дожидаясь ответа, химерец продолжил:

— Мы с вами уже обсудили, как будем действовать дальше с вашими редкими талантами, поэтому, чтобы не задерживать больше никого из нас обсудим оплату, — выжидающе уставились на меня с какой-то затаенной злобой в глазах. Меня это немножечко напрягло. И все же вопрос ректор задал до ужаса странный.

— Какую оплату? — хорошо хоть не начала заикаться, как тот смертник, но голос все равно дрожал.

— Хорошо, если до вас не дошло, скажу проще: что вы хотите за предоставленную мне помощь? — теперь откровенный гнев, почти ненависть, ударили по лицу, словно пощечина. Я не понимала причин такого поведения и тем более боялась ответить что-то. До снятия этого злосчастного браслета ректор вел себя как-то подобрее.

— Н-ничего не нужно. Вы же сказали, что не отдадите меня властям, этого достаточно… — договорить мне не дали, прервав громким ударом кулака по столу. Я подпрыгнула в кресле, втянув голову в плечи и зажмурившись.

— Я всего лишь вернул долг. Вы спасли мою жизнь, я вашу. А теперь попрошу вас начать думать и не тратить больше мое время в пустую, — прошипел ректор, а я могла лишь бессильно сдерживать слезы, чтобы не навлечь на себя еще больший гнев. Что я сделала не так? Почему вдруг меня начали ненавидеть? Хоть на этот вопрос я, возможно, знаю ответ. Я ведь всего-навсего адептка, без магии, без потенциала, без титула. И вдруг спасла самого экс-Верховного. Риири конечно рассказывала, что мужское самолюбие очень ранимое, но чтобы настолько. Чистая ярость в виде ректора заставила проглотить комок в горле. Я не знала, что попросить, а если и дальше буду настаивать, что мне ничего не нужно, то меня просто убьют, мучительно. Неожиданно откуда-то у меня вдруг появилась смелость, или скорее глупость, но я решила попытать счастья.

— Вы ведь не позволите мне сохранить информацию о моих знаниях? — спросила, боясь оторвать глаза от рук, крепко сжимавших край юбки. Услышала издевательский хмык и слова, полностью разбившие все хорошее в этом берсерке:

— Не задавайте вопросы, на которые знаете ответ. Назовите уже цену и радуйтесь выпавшему шансу. Вы, люди, всегда во всем ищете в первую очередь выгоду для себя. Поэтому хватит здесь разыгрывать святую невинность и добродетельность, — в какой-то момент после его слов, во мне начала подниматься злость. Да, я знала, что берсерки относятся к нам, как к глупым животным, нуждающимся в постоянном присмотре, но чтобы ненавидеть. Ну да, невинная глупая овечка спасла самого серого волка. Ха, хочет цену, будет ему цена!

— Краска, — тихо почти шепотом сказала я, подняв голову и посмотрев прямо в глаза ректору. Я позволила ему увидеть и застывшие слезы, и сжатые в полоску губы, и всю злость, которую сейчас испытывала. И пока он не успел выдать что-то в духе «А не могли бы вы не мямлить, как грешница в церкви?», закончила:

— Золотая краска, 1 флакон, 50 миллилитров, фирмы «Радуга». Это моя цена, — краска и вправду очень была нужна, а я никак не могла найти время для ее покупки. Эта фирма была дешёвой, но очень качественной и поэтому достать ее было трудно. Думаю у ректора то должно получиться. Ожидаемо, он вновь разозлился.

— Вы оцениваете мою жизнь флаконом…краски? — ярость в голосе мужчины вышла на какой-то совсем новый уровень и хотя мне все еще было страшно, я нашла в себе силы ответить:

— Мне больше ничего не нужно. Прошу прощения, если моя цена хоть как-то вас оскорбила, — я гордилась своим холодным тоном, в то время как слезы снова выступили, грозясь позорно скатиться по щекам.

Несколько секунд Дер Иманд молчал, глубоко и шумно дыша. Видимо пытался унять свои эмоции. Я же чувствовала лишь обиду. Не злость, не ненависть в сторону ректора. Мне просто было обидно за свою глупость. Сколько раз я слышала фразу «За добрые дела можно получить плевок». А тут прямо целый удар получила, хорошо только моральный.

— Убирайтесь, — рыкающе приказали мне. Посмотрев в последний раз взглядом, полным разочарования, я вылетела из кабинета, игнорируя обрадовавшуюся мне секретаршу. Она растерянно пробулькала мне что-то в след, но я не остановилась. Бежала, размазывая злые слезы, которые больше не могла сдерживать, желая оказаться как можно дальше от этого места, института, от ректора. За последние несколько дней неприятности просто накрыли меня и чем больше я пыталась выбраться, тем глубже меня засасывало. А может взять и пройти оставшиеся испытания? Вот так вот назло, чтобы показать, кого боги выбрали для спасения нашего материка? Ну нет, похоже у меня и правда крыша немного съезжать начала. Я уж точно не буду в этой жизни ничего делать, чтобы что-то кому-то доказать. Замедлила немного свой шаг, пытаясь достать из сумки салфетку и вытереть безобразие на лице. Поворачивая за угол, столкнулась с кем-то, впечатавшись этому человеку в грудь.

Извинившись и не поднимая головы пыталась обойти, но меня резко дернули за руку назад. Ноги запутались и если бы не жесткий захват на плече, я бы просто-напросто упала. Удивленно подняла голову и узнала в державшем меня одного из Великолепной Четверки, вот только его имени не запомнила. Дернув рукой ахнула, когда он сильнее сжал ее и прошипел мне в лицо:

— Ты вообще смотришь куда идешь? Не слышу! Где извинения!? — голубые глаза вперились в меня и не успела я сказать, что как бы уже извинилась, как подошла остальная часть команды.

— Ммм, Хаммер, кого это ты поймал? Ну ты посмотри, оставь его только на минуту, а он уже в девках. А как же Шиасса? — по мере приближения говорившего, я все больше удивлялась словам.

Обернувшись, заметила парня с темными синими волосами, точно крашеными. А это похоже Ниар. Как бы не забыть? Помнится, из того подслушанного мной разговора, девушку зовут Лаила. Ну и так хорошо запомнившийся мне Касиан. Они окружили меня, словно хищные птицы полумертвую жертву. А именно такой я себя сейчас и чувствовала.

— О, так это же та человечка, на которой сбой произошёл. Ну и вкус у тебя, дружище. На контуженых потянуло? — противно рассмеялся все тот же Ниар. Хаммер же скривился, словно от отвращения и гневно процедил:

— Издеваешься? Просто кое-кто не умеет извиняться за незаслуженно причиненный вред, — он опять сильно вздернул меня и моя голова заболталась, будто хотела оторваться. А железная хватка на руке, казалось, скоро сломает такую важную для меня конечность. Эмоции захлестнули меня. Мне было страшно, обидно, негодующе и злость затмевала глаза.

— Да? А по-моему она просто с ректором переобщалась, посмотри глаза какие красные, — насмешливо протянул Касиан, лениво опирающийся о стену. Все внимательно начали осматривать меня, словно кусок мяса на рынке. Отчаянно пытаясь подавить в себе что-то очень темное и поднимающееся из глубин моей души, я молчала, крепко сжав зубы. Молчала и терпела, пока единственная девушка из всей компании не заинтересовалась моей персоной.

— Тогда давайте поможем ей прийти в себя и занять положение, что по праву принадлежит таким как она, — быстро подлетев сзади, она схватила меня за волосы, больно оцарапав кожу ногтями. Неожиданно для себя я яростно зашипела, пытаясь вырваться, пока аристократка надавливала мне на голову, вынуждая опуститься на колени. Она весело, словно ребенок, только что получивший самую долгожданную игрушку, осмеивала все мои попытки вырваться. Трое остальных наблюдали с усмешками. Стая садистов, наслаждающаяся собственным величием и страданиями низших. Возможно, ректор был прав насчет нашего народа. Ведь общаясь с кругом вот таких вот «благородных» и не видя никакой искренности и доброты, сложно было составить лучшее мнение о магах. То темное во мне достигло пика, поднялось и я не смогла это остановить. Развернувшись в сторону хихикающей розоволосой, с силой отпихнула ее, почувствовав себя странно. Будто на кончиках пальцев что-то, похожее на когти оцарапало кожу аристократки и это мои-то коротенькие ноготочки?