Игра света (СИ) - Лисова Виталия - Страница 53

— Итак, для начала вы предстанете перед королем и королевой и проявите свои таланты. К сожалению, обойти это правило нельзя иначе эти недоу… аристократы восстанут против вашего участия. Поиграете перед ними роль шутов минут пять, а потом вас отправят по тренировочным зонам. Все понятно? — мы кивнули, а я готовилась к предстоящему. Свой талант демонстрировать не хотелось и играть роль собачки, выделывающей трюки, точнее дворняги, какой они меня посчитают, желания я не имела. Но у меня есть для них достойный ответ. Хотят увидеть мой талант — я им его покажу, только пускай потом не жалуются.

Темный силуэт возник на стене и взяв свою небольшую сумку с двумя платьями и несколькими удобными для меня комплектами (оказывается, нам можно носить тренировочную одежду и не мучаться со всеми этими корсетами и миллионами юбок), я ступила в, как его называет ректор, «гадюшник». Яркий свет ослепил, а звук аплодисментов, отразившийся эхом от видимо большого зала, оглушил на несколько секунд. Кто-то отобрал у меня мой багаж и с перепугу я еле рассмотрела уносивших наши баулы слуг. Почувствовала рядом стоящую Мири и схватила ее за руку, борясь с волнением. Аристократов здесь оказалось действительно много, около сотни точно. Все они собрались в этом белом, обрамлённом рельефными орнаментами, арабесками и гирляндами, зале. Под сводом крыши здесь изображались гравюры с танцующими женщинами, которых окружали тонкие и легкие ткани на фоне гибких деревьев. Множественные окна, выполнены в виде полусфер, проливали слишком много света, из-за чего, отражаясь от зеркального кремового пола, глаза нещадно слепило. Немного привыкнув к этому, я оглядывалась из-за спин уверенных и привыкших к высшему свету парней, особо не вслушиваясь в приветственную речь короля. Потом включился Касиан, как самый родовитый и начал с любезностей.

— Сияющей Аморы, высокоуважаемые дамы и господа! Мы бесконечно рады столь любезному приглашению и хотели бы отдать дань уважения королю и королеве нашего замечательного Северного материка, — он обернулся к сидящим на троне вышеупомянутым, грациозно склоняясь, остальные повторили за ним, а мне на голову надавила Мири, вынуждая повторить действие. Мне этого не хотелось, я не уважала обманщиков, но привлекать к себе внимание такими детскими выходками будет просто нецелесообразно. Касиан тем временем продолжил: — Мы понимаем всю ответственность, возложенную на нас и постараемся не омрачить ваши ожидания. Пусть победит сильнейший и это, конечно же, мы! — гордо провозгласил белобрысый и все снова зааплодировали, сверкая довольными улыбками. Далее, один из ближайших прислужников короля начал наше представление. Я снова разволновалась. Пока что они не заметили меня, но сразу же после того, как прозвучит мое имя, все станет понятно.

— Первый избранный, всеми известный — Касиан, Магистр искусства акус, Могучий в доблести, Приводящий неизбежное, Обуздавший стихии, Младший генерал, Соани, — восхищенно произнес низенький мужчина с впалыми щеками и слегка трясущимися руками. Я едва ли не присвистнула от удивления, услышав титулы юного мага. Учитывая его возраст и еще даже не полученный диплом, это не могло не впечатлять. Представляемый сделал несколько шагов вперед, протягивая руку миловидной даме, чуть старше нас. За хорошеньким личиком явно скрывался испорченный характер, но сейчас девушка замерла, обмахиваясь веером и влюбленно глядя на белобрысого. Протянув облаченную в белоснежную атласную перчатку руку, она тихо согласилась на участие в демонстрации таланта первого участника Игр. Парень вывел ее в центр и вынув из ближайшей вазы пышную белую розу, разместил ее на голове у дамы. Шепнув пару слов о безопасности, отошел почти в конец зала, достал иглы и отвернул голову в противоположную от цели сторону. Эта самая цель, с кудрявыми, крашеными в красно-рыжий рыжий оттенок волосами, испуганно замерла и изо всех сил зажмурилась. Ее щеки и пунцовых превращались в мертвенно бледные и мы все затаились. Замах и через секунду, даже не заметив движения игл, на стене за девушкой все наблюдали пришпоренную за ножку розу, а немного ниже два лепестка, что видимо в процессе полета покинули бутон, но отправиться им на земную поверхность не дали касиановские иглы. Зал оставался в тишине недолго, оглушительные овации слишком сильно ударили по ушам от чего я взялась руками за голову.

— Эй, Лея, все в порядке? — обратилась Мири все еще сжимая мою руку. Только кивнула, молясь, чтобы они наконец замолчали и перестали так дико шуметь. Внезапное раздражение начало подниматься во мне и кончики пальцев зачесались. Подавила странное ощущение, пытаясь сконцентрироваться перед предстоящей работой. Выложиться мне сегодня придётся немало, зато результат думаю оправдает потраченные средства.

Далее представили Ниара. Все титулы были чем-то похожи на те, что и у бледного (я особо не вникала), с той лишь разницей, что прозвучало интересное Архиэнергоцелитель. Ошарашенно уставилась на синеволосого. Это же такой редкий талант. Да зачем ему вообще университет оканчивать с таким-то титулом? На этом в принципе можно было заканчивать и не продолжать представление. Но дальше парень поверг нас в еще больший шок, когда выставил на показ органы одного из согласившихся аристократов, сделав переднюю брюшную стенку прозрачной и показательно исправив неполадки вроде гастрита и камней в почках. И тут я поняла, что возможно после всех этих шокирующих номеров, меня просто освистают, но не спешила отчаиваться, иначе уж совсем паду духом и потеряю лицо, чего в присутствии этих змей делать никоем образом нельзя. Хаммер и Властитель мертвых по совместительству, поверг нас в ужас, вызвав несколько умерших поколений одного молодого высокородного, что прямо перед всеми начали отчитывать его за любовь к азартным играм и женщинам легкого поведения, одну из которых он кстати намеревался взять в жены. Смущенный и осмеянный он затерялся в толпе, оставляя умерших родственников ссориться друг с другом. Но больше всех меня впечатлила Мири, что тоже успела обзавестись одним титулом. Зельеведающая попросила для эксперимента даму, лет шестидесяти, что скептически и довольно высокомерно поглядывала на магессу, отбирающую нужное зелье из своей коллекции. А когда Мири и вовсе начала наматывать круги вокруг старушки, обрызгивая ее довольно дурно пахнущей смесью, та с самым оскорбленным видом собиралась удалиться, но вдруг начались метаморфозы. Пораженно застыв, мы наблюдали, как морщины на лице женщины разглаживаются, рост слегка вытягивается, волосы обретают блестяще снежный оттенок, а талия утягивается. Через несколько минут перед нами стояла все та же дама, только теперь помолодевшая лет на 30. Ахнув от того, что она увидела в отражении под ногами, женщина побежала к столу с закусками, стягивая оттуда металлический поднос и рассматривая себя в зеркальной поверхности. Таких оваций, особенно от дам, не удосуживались даже парни. Пришел мой черед, сжала кулаки и гордо вздернула подбородок, вслушиваясь в свое имя. Я покажу этим высокородным, что не они одни могут изящно изображать самодовольство.

— Лейлани… Руно… писец? — удивленно вопросил приспешник короля, вглядываясь в меня. Ответила ему невозмутимой улыбкой и выступила вперед. Оглядела зал, впитывая все презрение, недоумение, пренебрежение, даже ненависть и подошла к столу с закусками. Послышались смешки и глупые шутки.

— Она что, собирается нам показать свои умения сервировки? — где-то справа от меня.

— Не думаю, что она и на это способна. И для чего они пустышку выбрали? Ублажать участников или что? — не скрываясь, аристократы смеялись, я их проигнорировала. Вглядывалась в стоящие здесь продукты и соусы. Вишневый джем я уже использовала, нужно что-нибудь новое. Нашла темно-бордовое с кусочками ягод и судя по запаху — смородиновое. Подойдет. Подняла взгляд, сразу после очередной непристойной фразы о моих предполагаемых «хобби» и как же хороша я должна быть, раз меня взяли в команду, прямо на говорившего.

— Не желаете ли принять участие в представлении? — обратилась к мужчине с мерзкой козьей бородкой и похабной ухмылкой, испытывая внутреннее омерзение. Слегка выступив вперед и не стерев выражение с лица, а прибавив смесь презрения и снисхождения, он высокомерно произнес: