Проклятие принцессы (ЛП) - Хаскелл Мерри - Страница 38

Я обдумывала наш разговор с Драгосом, пока Тела помогала мне натянуть нижние юбки, платье и чулки.

Что-то не сходилось. Если я должна доказывать слугам, что я леди — ну, в смысле, королева, — я должна одеваться, как королева. Но я не могла одеться без помощи слуг…

В какой-то момент начинает казаться, что все в королевских семьях — спектакль для слуг.

Могу предположить, технически, что так оно и есть. Я еле-еле могла самостоятельно передвигаться в этих одеждах, но могла посылать слуг с поручениями.

Мне даже могло бы понравиться отправлять слуг. Но не падать при ходьбе мне тоже нравится.

Когда я была, наконец, одета, Тела сделала шаг назад, чтобы оценить свою работу. Она улыбнулась. Ее глаза были стары как мир, но лицо гладкое совсем как мое. Если бы я только могла поговорить с ней и узнать ее историю.

Если бы да кабы… напомнила я себе и отправилась на поиски Драгоса.

Глава 30

В тот день благодаря крыльям Драгоса мы облетели Тонос от границы до границы, приземляясь то тут, то там в поисках растений, а в это время Драгос рассказывал мне об этих землях.

Большая часть Тоноса была такой же темной, как и сам замок, но в некоторых местах, особенно рядом с выходами в Верхний мир, было светло, как в Королевском лесу. На Благословенных Полях, где мне удалось найти нарциссы, бледно-золотой шар висел в небе, как солнце, освещая души героев — мужчин и женщин, самый младший из которых сражался с римлянами. За день мы встретили еще не одно фальшивое солнце, несколько потрясающих лун и просто море звезд.

Как только появлялся свет, я начинала видеть эйдолонские души. Практически каждый из них выглядел как обычный человек, как мои слуги Жуст и Тела — непрозрачные, осязаемые, настоящие! Они понимали, что вокруг них находится, и замечали нас, но им было не интересно. Некоторые нам махали, но я видела, что для них наше появление не сопровождалось тем трепетом и обожанием, как в Верхнем мире. Я выразила Драгосу свои мысли, пока мы летели в темноте к болоту, подсвеченному звездами.

— Логично, — сказала я, закрыв глаза и пытаясь думать о чем-то еще, кроме того, что я вообще ничего не вижу.

— Они же не платят нам налоги, а мы взамен не снабжаем их хлебом? Или снабжаем? Эйдолоны вообще едят?

— Они могут есть, но еда им не необходима. Я не могу сказать, что они от нас ничего не получают. Мы их защищаем. И, несмотря на то, что у нас нет такого понятия, как налоги, при необходимости они будут сражаться на моей стороне, если я попрошу.

— А с кем может начаться война? — я задрожала. Я не до конца верила, что в Подземном мире ее нет, но очень на это надеялась.

— Когда Золотая Орда прошла по Верхнему миру, их божества пытались проникнуть и в Подземный, по крайней мере, мне так рассказывали. Сейчас же я не особо переживаю, что Подземному миру угрожают божества турок, — его голос звучал опечаленным.

— Конечно, это может измениться. Но божества турок — джины, и им сейчас нет дела до проблем турок или вообще до каких-либо проблем.

Я попыталась нарисовать в воображении армию душ, группу джинов, правящих под землями Султана, но решила сильно на этом не заострять внимание. Меня больше интересовала другая тема.

— А что на счет Корвинуса? Как выглядит Подземный мир на его территории?

— Это земли Гекаты. Под ее властью находятся Германия и Венгрия. Она убила большинство их божеств много лет назад.

Меня пробрала дрожь. Убийство божеств было странным и пугающим действом, и я не хотела об этом знать.

— Она же не как Корвинус, да? В смысле она не будет пытаться захватить Сильванию или Тонос?

— Она очень даже похожа на Корвинуса. Именно она отправляет ворон, которые занимаются слежкой.

От удивления попыталась повернуть голову так, чтобы увидеть лицо Драгоса, но от этого у меня только хрустнула шея, и я все равно ничего не смогла разглядеть. Я продолжила смотреть прямо перед собой, ощущая, как холод и страх проникает до самых костей. В этот самый момент я была рада горячим объятиям Драгоса. Только он был чем-то знакомым, звук его дыхания напоминал мне, что я не одна в темноте. Забавно, как странные вещи становятся привычными, когда вокруг начинает происходить что-то еще более странное и ужасное.

— Она планирует захватить Тонос? — сказала я, проглотив комок страха.

— Нет. Сейчас точно нет, — уверенность в его голосе не уменьшила дрожи в моем теле, и он продолжил:

— Убив божеств, она натворила больше бед, чем кто-либо мог вынести. Теперь каждый настроен против нее. Никто не заключит с ней сделку, не вступит в переговоры, даже не допустит аудиенции. Потому она нацелилась на Верхний мир и пытается обрести власть там, вмешиваясь в жизни смертных и их королевства.

Я вспомнила ворон на крышах у замка, которыми управляет зловещий разум. Интересно, насколько распространилось влияние Гекаты, как глубоко внедрилась ее магия? Может ли она быть причиной болезни Тоноса, несмотря на уверенность Драгоса, что теперь ее интересует только Верхний мир?

Снова мне в голову пришли зеркала, отражения и тени. Я променяла одну угрозу войны на другую. На самом деле…

— Если ее марионетка, или кем там является Корвинус, перехватит контроль над Верхним миром, даст ли это Гекате преимущество в захвате Тоноса?

Мне казалось, что Драгос напомнит мне, что в политике я новичок, скажет держать свои теории при себе. Или попробует защитить меня от правды, рассказав какую-то правдоподобную ложь.

Но его слова были холодны, как лед.

— Да. Если Корвинус захватит Сильванию, у Гекаты будет преимущество в завладении Тоносом.

Обещанное болото появилось в поле зрения, и даже освещенная только звездами ночь казалась очень яркой после путешествия через темноту. Драгос приземлился и поставил меня на ноги. Я споткнулась, пытаясь восстановить чувство равновесия после полета, и тут же нашла клочок сладкого камыша.

— Могу я помочь тебе достать что-нибудь? — спросил Драгос.

Я указала на скопление болотных ноготков, а затем на белые и желтые кувшинки, плавающие на воде. Мне казалось, что они были белого и желтого цвета, это обычных их цвет, хотя обычно из-за слабого освещения цвет становился бледнее.

— Если ты сможешь дотянуться до тех лилий, я бы с удовольствием их взяла.

Мой голос казался намного увереннее, по сравнению с тем, как он звучал в темноте. Казалось, что звук был плоским, приглушенным, как будто не хватало воздуха. А свет, как будто, помогал звуку моего голоса перемещаться быстрее.

Драгос решил, что с берега он до лилий не дотянется, так что он взлетел над ними. Он зависал над водой, срывая лилии с кувшинок.

Через черную, залитую светом гладь воды можно было увидеть, как души эйдолонов собрались, чтобы понаблюдать за Драгосом, летающим над озером. Из-за слабого освещения и большого расстояния было трудно различить выражения их лиц, но мне казалось, что они впечатлены своим королем.

Одна женщина-эйдолон в платке, как у Телы, практически смотрела мне в глаза. Сперва я не могла понять, почему зацепилась за нее взглядом. Она была совсем тоненькой, и не как голодающий человек, а как расцарапанный пергамент. Мне казалось, я могу видеть камыши и кусты сквозь нее.

Драгос повернулся и начал стремительно снижаться в воздухе, слишком грациозно для своих размеров, срывая еще один пучок лилий. Душа той женщины подняла руку и потянулась к королю, раскрыв рот. Хотя я не могла слышать ее за свистом от крыльев Драгоса и звуками текущей воды, язык тела говорил о призыве, о мольбе.

А затем она стала еще тоньше и тоньше. И исчезла. Она исчезла, точно исчезла, как если бы надела шапку-невидимку.

Я начала рассматривать остальные души, но никто не подавал признаков «тонкости». И ее исчезновения эйдолонцы тоже не заметили, хотя я стояла и смотрела на место, на котором она была еще секунду назад, мечтая, чтобы она вернулась, пока Драгос не приземлился рядом со мной.